WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 27 |

К сожалению, все его маневры направлены наборьбу со следствиями, а не на преодоление причины. Его маневры когда-то моглибыть произвольными, а теперь стали настолько привычными, что невротик их уже несознает; но это не значит, что они перестали быть маневрами, или что они неискусны. Мы признаем ловкость красотки, выманивающей брильянты и меха у"сахарного папаши"; но плаксивая женщина, которая выманивает внимание иподдержку у мужа, детей и знакомых, не менее хитроумна. Мы признаем умполитика, попирающего оппозицию; но невротик, нечувствительный ко всемуокружающему, не замечающий того, чего он не хочет замечать, столь жехитер.

Проблема невротика состоит не в том, что онне умеет манипулировать, а в том, что его манипуляции направлены на поддержаниеи лелеяние его неполноценности, а не на освобождение от нее. Если бы столько жеума и энергии, сколько невротик вкладывает, чтобы заставить окружающихподдерживать его, он посвятил тому, чтобы научиться опираться на самого себя,он непременно преуспел бы в этом.

Ибо его способности манипулировать— это его достижения,его плюсы, так же как неспособность справиться со своим экзистенциальнымкризисом — его минус.И мы можем начать работу с его плюсов. Когда пациент осознает, что егоманипуляции окружающими, как бы они ни были тонки, работают против него, и приэтом обнаружит сами способы своей манипуляции, — тогда возникает возможностьизменений.

Его манипулятивные средства многообразны.Он может говорить, топя нас в словах. Он может хандрить, дуться на нас, а потоми нападать. Он может давать обещания и принимать решения; он может не выполнятьни обещаний, ни решений. Он может быть услужливым, а может срывать наши планы.Он может слышать малейшие нюансы, а может притвориться глухим. Он может помнитьили забывать, в зависимости от ситуации. Он может водить нас за нос, а можетпровести нас путем наименьшего сопротивления. Он может лгать или бытькомпульсивно правдивым. Он может растрогать нас до слез своими несчастьями, аможет переносить их, крепко сжав зубы. Он может гипнотизировать нас монотоннымголосом или раздражать своими воплями. Он может льстить нашему тщеславию илипопирать его.

Он может, оставляя себя как бы в стороне,приносить нам свои "проблемы", красиво упакованные и украшенные цветкамипсихологического жаргона, ожидая, что мы распакуем их и объясним ему ихсодержание. Если терапевт склонен к интеллектуализации, пациент может спорить сним до судного дня. Если терапевт ищет детскую травму, пациент может помогатьему, вспоминая или выдумывая подходящие случаи. Если терапевт интересуетсяпереносом, пациент будет превращать всех в пап и мам, а кое-кого, дляравновесия, — вбратьев и сестер.

Наиболее распространенными средствамиманипуляции оказываются диссоциация и задавание вопросов. Если мы указываемпациенту, что он не дает никаких значимых ассоциаций, он обвиняет нас внарушении принципов, потому что он говорит все, что приходит ему в голову. Нодействительно ли он до такой степени не сознает, что с помощью цензурыпрерывает свой ассоциативный процесс и избегает всего, что имеет отношение кделу

Что касается вопросов, — их функции бесконечны. Делаявид, что он обращается к нашему всеведению, пациент вытягивает из нас горыинформации, чтобы забыть все через минуту. Он проверяет нас, старается насзапутать и загнать в ловушку. Для пациента это один из лучших способов избежатьработы со своими проблемами. И в этом смысле его вопросы — прекрасное указание на областизамешательства; если с ними правильно обращаться, они дают нам прекрасныевозможности противодействия.

Но что сказать о негативном катексисе— о страхе пациента,что терапия не только не поможет ему, но еще глубже погрузит его в неизведаннуюобласть, совершенно выбьет почву у него из-под ног Это приблизительно (хотялишь очень приблизительно) соответствует феномену сопротивления. Однако этосходство не должно нас обманывать. Мы не должны попадать в ловушкупредставлений, что сопротивление плохо, и лучше бы у пациента его не было.Напротив, сопротивление настолько же ценно для нас, как ценны были движенияСопротивления для союзников во время Второй мировой войны. Отто Ранк точноназывал сопротивления негативной волей.

Если терапевт не одобряет сопротивление, онможет сразу сдаваться. Неважно, выражает ли он свое неодобрение открыто.Интуиция пациента редко настолько притуплена, чтобы он этого не заметил.Невротик, как и всякий другой человек, приспосабливается к жизни посредствомманипулирования своей средой. Поскольку среда как правило представляется емувраждебной, он обычно очень чувствителен и готов выследить и перехитрить своих"противников". Он легко проникает за маску ортодоксального психоаналитика,который, боясь контрпереноса, лишает себя всяких эмоций и предъявляет пациенту— уклоняясь отвсяческого контакта, мертвый как динозавр, — свое каменное лицо.

Но как бы то ни было, пациент не понимаетсобственное сопротивление как сопротивление; обычно он воспринимает его какготовность к сотрудничеству: он хочет помочь терапевту.

Боится пациент того, что терапевт егоотвергнет, осудит, и в конце концов — прогонит (пациенты, которыеведут себя развязно, стараются не дать нам этого понять). Так что пациентманипулирует терапевтом, изображая собой хорошего ребенка. Он стараетсяподкупить терапевта подчинением и псевдопринятием его "мудрости" и еготребований. В то же время он может быть очень неустойчивым в собственномуважении к себе и очень чувствительным к реальной или воображаемой критике. Он,может быть, напрягается каждый раз, когда терапевт что-то емуговорит.

Пациент с большим трудом создал своепредставление о себе — то, что в психиатрии называют "реактивным формированием","я-системой", "Эго-идеалом", "персоной" и множеством других слов. Часто это— совершенноошибочное представление, в котором каждая черта прямо противоположна тому, чтоесть на самом деле. Этот образ себя не может дать пациенту никакой поддержки;напротив, он служит порицанию, осуждению себя, подавлению всякогосамовыражения

Пациент не только истощает себя в этойсизифовой борьбе, но также оказывается постоянно зависимым от внешнейподдержки, одобрения и принятия. Он до такой степени проецирует собственнуюспособность различения, способность принимать и отвергать, на других, что радлюбому шлепку по спине, от кого бы он ни исходил. Он также отказался отсобственной способности к подлинному принятию и не способен принять никакогоодобрения, так что остается неудовлетворенным и жаждущим, сколько бырасположения ему ни выказывали.

Это поразительный пример того, какзатруднения в возможности опираться на уважение к себе приводят к постояннойпотребности во внешней поддержке, потребности быть уважаемым другими. Нопоскольку внешняя поддержка запрашивается не для себя самого, а дляпредставления о себе, для образа себя, она никак не может помочь развитию.Человек может выходить за собственные пределы только опираясь на собственнуюистинную природу, а не на амбиции и искусственные цели. Последнее в лучшемслучае ведет к удовлетворению тщеславия.

Истинная природа человека, как истиннаяприрода любого другого животного, состоит в целостности. Только посредствоминтегрированной спонтанности и произвольности (deliberateness) человек можетсделать осмысленный экзистенциальный выбор. Ибо как спонтанность, так ипроизвольность коренятся в природе человека. Сознавание и ответственность зацелостное поле, за себя и за другого, придает жизни индивида значение иформу.

Представление о себе, или "супер-структура"(ее называли также сверхкомпенсацией, комплексами неполноценности ипревосходства, и т.д.) оказалось в центре внимания психиатрии. Даженепрофессионалы говорят о "второй натуре". Однако при этом терапии редкоудается истинное проникновение к самости. Мне кажется, что это происходитпотому, что в большинстве форм терапии недостаточное внимание уделяется уровнюзамешательства, отделяющему самость (self) от представления о себе(self-concept).

Поскольку замешательство крайне неприятно,оно отталкивает, и пациент использует все средства, какие только есть в егораспоряжении, чтобы избежать пристального взгляда на области своегозамешательства. В этом отношении он ведет себя противоположно Сократу, которыйсвободно принимал свое интеллектуальное и экзистенциальное замешательство ипосвятил свою жизнь его прояснению, создав необходимые для этогометоды.

Замешательство — это неадекватная ориентация;непризнание своего замешательства — одна из характеристик невроза. Любое действие, основанное назамешательстве, будет неуверенным, проникнутым колебаниями и неадекватным.Когда мы находимся в замешательстве и не знаем об этом, у нас нет свободывыбора, мы обходимся с нашим опытом так, будто определенный способ действияявляется единственным и абсолютно необходимым.

Психиатрия посвятила много вниманиячастному случаю замешательства — амбивалентности, когда пациент полагает, например, что он долженлибо любить, либо ненавидеть, что он либо хороший, либо плохой, и т.п. Нодостаточно заменить "или-или" на "и-и", — и ситуация проясняется,поскольку позитивный или негативный катексис зависит от частной ситуации. Водин момент мы можем любить и чувствовать себя хорошими, в другой — ненавидеть и чувствовать себяплохими, в зависимости от ситуативных удовлетворении и фрустраций. Понятиеамбивалентности предполагает, что существуют состояния постояннойудовлетворенности или постоянной фрустраций. Это опять-таки статическоепонятие, как будто эмоции — или нас самих — можно заморозить во времени.

В терапии, если пациент не получает от настой поддержки, которой ожидает от среды (не будучи способным опираться насебя), если мы не даем ему ответов, на которые он рассчитывает, если мы неценим его добрые намерения, не восхищаемся его психологическими знаниями, нехвалим его за быстрое продвижение, — пациент чувствует себяфрустрированным, и мы обретаем для него негативный катексис. Но вместе с темгештальт-терапия постоянно дает ему многое из того, чего он хочет, — в особенности внимание,исключительное внимание; и мы не ругаем его за его сопротивления- Таким образомв терапии устанавливается определенный баланс между фрустрацией иудовлетворением.

Итак, мы создали поле для терапевтическихдействий. Что мы будем делать с нашим пациентом Будет ли он лежать на кушетке,закрыв глаза и предаваясь свободным ассоциациям Попросим ли мы егососредоточиться на воспоминаниях об эдиповской фазе, межличностных отношениях,мышечном панцире Заняты мы его прошлым или настоящим, его способностьюперепрыгивать от одной темы к другой в полете ассоциаций или концентрироватьсяна одной из них хотя бы на короткое время Занимаемся ли мы его психикой илителом Беспокоит ли нас то, почему он осуществляет цензуру в своихвысказываниях или прерывает свое самовыражение, и как он это делает Будем лимы иметь дело с глубинами его личности или с поверхностью

Будем ли мы опираться на его слова или наего действия Будем ли мы трактовать его физические симптомы в психологическихтерминах или психологические симптомы в физических терминах Будем ли мынаблюдать его или интерпретировать Должен ли он учиться на собственном опытеили мы прочтем ему лекцию, после того как он снабдит нас достаточным материаломдля нашей диссертации

Техники традиционной терапии основаны напредположении, что пациент нуждается в лучшем понимании причин своегоповедения, и что эти причины могут быть обнаружены, если мы достаточноинтенсивно углубимся в прошлое, в его сны и его бессознательное. В зависимостиот склонностей терапевта, эти причины можно искать в различных областях (или внескольких из них сразу). Фрейд, например, на основе ряда наблюдений пришел квыводу, что основным источником проблем является эдипов комплекс; Райхрассуждал в терминах мышечного панциря и необходимости восстановитьоргастическую потенцию; Салливен говорило "системе я" и межличностныхотношениях, Солтер —о потребности самовыражения, Адлер — о комплексе неполноценности, ит.д.

Все эти представления важны и значимы, новсем им не хватает главного, поскольку они упускают из вида целостное поле,объемлющее организм и среду. Все это — абстракции от целостногопроцесса. Салливен ближе всего подошел к тому, чтобы принимать в расчетпроцессы самого поля, однако и здесь имеют место искажения, вызванные дуализмомпонятий.

Наше более широкое определение освобождаетнас от необходимости искать единственную причину невротического поведения. Мыотвергаем попытки дать единственный ответ в виде специфических соотношений, накоторых настаивают другие школы. Наш подход, рассматривающий человекаодновременно как индивида и как члена группы, обеспечивает нам более широкуюоснову для действий.

Я повторю еще раз: невроз — это состояние неравновесия,возникающее у индивида, если его личная потребность, актуализированная в данныймомент, расходится с потребностью группы, к которой он принадлежит, и если онне в состоянии решить, какая из этих двух потребностей является в этот моментдоминирующей. Если такого рода переживание повторяется достаточно часто илиесли единичное переживание такого рода достаточно интенсивному индивиданарушается чувство равновесия в поле, объединяющем его организм и среду; онтеряет способность определять и восстанавливать такое равновесие.

Индивид теперь будет невротическим образомреагировать на ситуации, которые не имеют внутренней связи с тем переживанием(или переживаниями), в котором первоначально возникло неравновесие.Невротическое нарушение равновесия состоит в прерывании себя; преступник, вотличие от невротика, прерывает естественное функционирование своейсреды.

Традиционная терапия основывается напредположении, что, вспоминая и заново интерпретируя события прошлого, терапевти пациент могут восполнить воздействие на пациента его переживаний, и когда этосделано, пациента больше не будут беспокоить его проблемы. Он либо научитсяжить с ними, либо разрешит их.

Это предположение кажется намнеубедительным по нескольким причинам. Прежде всего, терапия, основанная напредположении о простых "причинах" определенного (и единственного) типа,концентрируется на тех аспектах личности, которые имеют отношение к этим"причинам", и остается слепой ко всем остальным факторам. Ее собственнаяориентация так же ограничена, как ориентация пациента. Такая терапия можетпомочь ему справляться с проблемами в тех узких пределах, которые ограниченыего неврозом и ее теорией, но она не открывает ему более широких горизонтовсознавания. Как будто пациент и терапевт надели шоры с приделанными к нимувеличительными стеклами. То, что находится перед ними, они видят оченьподробно, но не видят ничего из того, что происходит по сторонам.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.