WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 27 |

Этот факт крайне важен для невротика. Как яуже отмечал, ему не хватает не способности манипулировать; ему совершенноопределенно не хватает ориентации в окружающем.

Он стиснут рамками своего несознавания себяи внешней ситуации, у него очень мало пространства для маневра. Но по мepeтого, как его Сознавание расширяется, расширяется также его ориентация ипространство для маневра. Его контакт, — который требует ориентации внастоящем, -совершенствуется.

Это важно для невротика. Его чувствованиесебя слабо; он всегда прерывает себя. Его "я" редко может пробиться к нему.Следовательно, ему нелегко выразить себя. Даже такой рудиментарный и простойспособ выражения для него -большой шаг вперед.

Я убежден, что одна только техникасознавания может привести к значительным терапевтическим результатам. Если бытерапевт имел в своем распоряжении только три вопроса, для успешной работы(если не говорить о пациентах с серьезными психотическими расстройствами) онимогли бы быть такими: "Что вы делаете", "Что вы чувствуете" и "Чего выхотите" — Посуществу они являются переформулированием утверждения "Сейчас я сознаю..."Можно увеличить число вопросов еще на два, добавив следующие: "Чего выизбегаете" и "Чего вы ждете" Они явно являются разворачиванием первых трех. Иэтих вопросов для терапевта может быть достаточно.

Все они являются здоровыми, поддерживающимивопросами. То есть пациент может отвечать на них лишь в той мере, в какой егособственное Сознавание делает это возможным. Но в то же время они помогают емусознавать больше. Они отсылают его к собственным ресурсам, дают емупочувствовать собственную ответственность, предлагают воспользоватьсясобственными силами и средствами опоры на себя. Они дают ему чувствование себя,поскольку они направлены к его "я".

Словесные ответы пациента могут исходить изинтеллекта, но его целостный ответ, если только пациент не десенситизированполностью, исходит из его целостной личности и указывает на нее. Кроме заранееобеспеченных, доступных ответов всегда имеют место какие-то дополнительныереакции — смущение,колебание, движение бровями, пожимание плечами, подавленное "что за глупыйвопрос!", момент замешательства, желание, чтобы не беспокоили, или "о, Боже, онопять за свое", легкий наклон вперед, и т.п. Каждая из этих реакций во многораз важнее, чем словесный ответ. Каждая — указание на стиль пациента и егосамость.

Поначалу поведение пациента может бытьболее значимым для терапевта, чем для него самого. Терапевт, обладая болеешироким спектром сознавания, может видеть в поведении проявление всей личности.Пациент, Сознавание которого еще ограничено, может совершенно не замечатьничего, кроме словесного ответа. Или если он не столь невнимателен, он может непонимать значения своего стиля ответа. Но в сознавании пациента также можетпроизойти прорыв. Это будет его первым значительным шагом втерапии.

Терапевт может помочь пациенту в открытиисебя, служа для него, так сказать, увеличительным зеркалом. Терапевт не можетделать открытий за пациента, он может только способствовать его собственномупроцессу. Своими вопросами он может помочь пациенту яснее увидеть собственноеповедение и понять, что это поведение выражает.

Проницательный терапевт может найти уймуматериала прямо у себя перед носом; нужно только смотреть. К сожалению, это нелегко; чтобы смотреть и видеть, терапевт должен быть совершенно "пустым" инепредвзятым. Поскольку контакт всегда происходит на поверхности, именноповерхность терапевту следует видеть. Но пусть это не вводит вас в заблуждение;поверхность более обширна и более значима, чем полагает ортодоксальныйтерапевт. Во-первых, большую ее часть мешают видеть предубеждения ипредвзятость. Во-вторых, ортодоксальный терапевт многое принимает за само собойразумеющееся и презрительно называет "очевидным". Именно в этом состоит самаябольшая ошибка. Пока мы принимаем что-то за само собой разумеющееся ипропускаем как очевидное, у нас нет ни малейшего намерения менять что-то, и мыне имеем средств для этого.

Но обратите внимание на следующий факт.Все, что пациент делает, явно или скрыто, выражает его "я". Его наклон впередили назад, прерванный резкий поворот, его беспокойные движения, детали егодикции, секундные колебания между словами, его почерк, использование метафор,лексика, использование словечка "это" вместо "вы" и "я", — все это на поверхности, все этоочевидно. И все это значимо. Это единственно реальный материал, на которыйследует смотреть терапевту. Предрасположения и предрассудки терапевта пациентуне помогут.

Таким образом, вопросы терапевтаосновываются на его наблюдениях и направлены на то, чтобы ввести определенныефакторы в область сознавания пациента. Он задает вопросы, а не делаетутверждения, так что труд распознавания и действия отводится тому, кому он идолжен принадлежать —пациенту. Но вопросы терапевта в действительности являются переводом егонаблюдений.

Вопрос: "Сознаете ли вы, как вы говорите"— может исходить изнаблюдения, которое можно было бы перевести в следующие утверждения: "Я сознаю,что вы говорите очень быстро. Я также замечаю, что вам все время не хватаетдыхания. Вам будет полезно заметить, что вы делаете, чтобы вы могли справитьсяс возбуждением, которое вы расходуете таким образом."

Есть, однако, способ задавать вопросы,— используемый болееортодоксальными терапевтами, — который кажется мне мало полезным для терапии. Это вопросы,которые начинаются с "почему". Я уже говорил об этом раньше, но тема кажетсямне настолько важной, что стоит вернуться к ней снова.

Вопросы "почему" рождают только заранееготовые ответы, стремление защищаться, рационализации, оправдания и иллюзию,что событие может быть объяснено единственной причиной. В словечке "почему" неразличаются цель, происхождение и фон. Под видом исследования этот вопросувеличивает замешательство человека больше, чем любое другое слово.

Иначе обстоит дело с "как". Вопрос "как"направлен на структуру события, а когда структура прояснена, все "почему"автоматически получают ответ. Прояснив структуру головной боли, мы теперь можемкак угодно ответить на все вопросы "почемучек". У нашего пациента головныеболи, "потому что" он подавляет плач, "потому что" он не выражает себя, "потомучто" он сжимает мышцы, "потому что" он прерывает себя, "потому что" онинтроецировал указание не плакать, и так далее. Если мы будем проводить время впоисках причин, вместо того, чтобы искать структуру, мы можем отказаться оттерапии и присоединиться к беспокойным бабушкам, которые атакуют своих внучатбессмысленными вопросами вроде "Почему же ты простудился" или "Почему ты такбезобразно себя ведешь"

Разумеется, все вопросы терапевта являютсяпрерываниями каких-то процессов, происходящих в пациенте. Это внедрение,которое часто оказывается миниатюрным шоком. Это может показатьсянесправедливым: терапевт должен фрустрировать требования пациента, но сам приэтом чувствует себя вправе забрасывать его вопросами. Разве это не авторитарноеотношение, совершенно противоположное нашей попытке превратить терапевта изфигуры, облеченной властью, в человеческое существо

Не легко разобраться в этой неувязке, ноесли терапевт разрешил парадокс работы одновременно с поддержкой и фрустрацией,методы его работы найдут уместное воплощение.

Конечно, не только терапевт может задаватьвопросы. И невозможно даже перечислить всего, что пациент осуществляет с ихпомощью. Его вопросы могут быть умными и способствующими терапии. Они могутбыть докучливыми и повторяющимися. Это могут быть бесконечные "что вы сказали"и "что вы имеете в виду", если пациент не хочет понимать.

Не всегда понятно, из какой областизамешательства возникают вопросы пациента. Иногда он не знает, можно лидоверять терапевту, так что использует свои вопросы, чтобы проверить его. Еслиего сомнения имеют навязчивую природу, он будет задавать свои вопросы снова иснова.

Большая часть вопросов, которые задаетпациент, — этособлазны интеллекта, связанные с попыткой заменить понимание словеснымиобъяснениями. Если кормить пациентов (особенно эмоционально заторможенных)интерпретациями, они с удовольствием возвращаются в кокон своего невроза иостаются там, мирно мурлыкая.

Идея фрустрации вопросов пациента стара,как сама психотерапия. Даже такой простой ответ, как "почему вы об этомспрашиваете", предназначен для того, чтобы отослать пациента к собственнымресурсам. Но как мы раньше указывали, вопросы типа "почему" — ненадежное орудие. Мы хотимпрояснить структуру вопроса пациента, его основания. В этом процессе мы хотимпо возможности добраться до его самости. Так что наша техника состоит в том,чтобы предложить пациентам превращать вопросы в предположения илиутверждения.

Поначалу они лишь перескажут вопрос другимисловами, но останутся привязанными к спрашиванию: "Мне хочется узнать,"— а затем повторяетсявопрос. Однако пациент может сказать и так: "Я думаю то-то и то-то, а вы какдумаете" -Это по крайней мере один шаг вперед: пациент обнаруживает для себясвою неуверенность и потребность в интеллектуальной поддержке. Мы можем пойтидальше и предложить еще одно переформулирование, и, возможно, тогда пациентдаст нам много материала, который до этого не выходил на поверхность. Вотпример.

Пациент: Что вы понимаете под опорой илиподдержкой Терапевт: Не могли бы вы превратить это в утверждение Пациент: Ябы хотел узнать, что вы понимаете под опорой.

Терапевт: Это все еще вопрос. Не могли были вы превратить его в утверждение

Пациент: Я хотел бы разорвать вас этимвопросом в клочья, если бы у меня была такая возможность!

Теперь мы имеем фрагмент непосредственногосамовыражения. Правда, оно враждебно, но сколь бы оно ни было социальнонеприемлемым, оно дает пациенту хоть небольшой прирост способности опираться насебя, увеличивая его Сознавание себя.

Хотя терапевт может обойтись пятьювопросами, названными в начале этой главы, все же он так не поступает. Еслиначальные вопросы терапевта, призванные увеличить Сознавание пациента,— это способдобраться до его самости, то утверждения пациента и способы его манипулированиятерапевтом дают нам ключи к невротическим механизмам, посредством которых онукрепляет себя против того, что кажется ему коллапсом его существования.Утверждения пациента всегда дают ключ к дальнейшим — возможно более специфическим—вопросам.

Посредством этих механизмов пациент, посуществу, уклоняется от ответственности за свое поведение. Ответственность(responsibility) для него — это вина (blame), и, боясь обвинения, он к нему готов. Он как быговорит: "Я не отвечаю за свои установки, виноват мой невроз." — Но на самом деле ответственность— это "способностьотвечать" (response-ability), способность выбирать собственные реакции.Невротик — отделяетли он себя от себя самого посредством проекции, Интроекции, слияния илиретрофлексии, -находится в положении, когда, отказавшись от ответственности, онодновременно отказывается от своей способности отвечать и от свободывыбора.

Чтобы помочь невротику восстановить своюцелостность, мы должны использовать любую меру ответственности, которую онготов взять на себя. То же относится и к терапевту. Он должен взять на себяполную ответственность за свои реакции на пациента. Он не ответствен ни заневроз пациента, ни за его трудности в понимании, но он отвечает за собственныемотивы, за свое обращение с пациентом и за терапевтическуюситуацию.

Прежде всего, ответственность терапевтасостоит в том, чтобы не оставить без вызова любое утверждение или поведениепациента, которое не представляет его самости, которое свидетельствует оботсутствии у него ответственности за себя. Это означает, что он должен иметьдело с каждым невротическим механизмом, как только тот проявляется. Каждый изэтих невротических механизмов должен быть интегрирован пациентом итрансформирован в выражение самости, так чтобы пациент мог действительно ееобнаружить.

Как мы обращаемся с этими механизмамиРанее описанные примеры плача и головной боли, а также приступ одышки/тревоги,указывают на некоторые способы работы со слиянием. Эти психосоматическиесимптомы являются по существу признаками слияния. В первом случае контроль надмышцами вокруг глаз оказывается связанным с контролем над потребностью в плаче,во втором связаны контроль над дыханием и управление эмоциональными реакциями.Установив тождество между различными средствами двух различных отношений,пациент прерывает второе, прерывая первое. Мы помогаем пациентам разорвать этотклинч, давая им обнаружить при переживании симптома, что эти две вещи связаныискусственно, что симптом подменяет самовыражение и переживаниесебя.

Что является свидетельством ретрофлексииМы часто обнаруживаем ее в физическом поведении пациента, равно как и в егоиспользовании местоимений "сам себя". Предположим, например, что пациент сидит,разговаривая о чем-то, и при этом мы замечаем, что он ударяет одну из своихладоней кулаком другой руки. Совершенно очевидно, что это — ретрофлективное поведение. Еслитерапевт спросит его:

"Кого вы хотите ударить" — он может поначалу оторопелопосмотреть на терапевта: "О, это просто нервная привычка." — иными словами, на данный моментпациент не хочет принимать на себя ответственность за своеповедение.

Но по мере продвижения терапии и расширенияобласти сознавания, ответственность пациента также расширяется. Если "нервнаяпривычка" сохраняется, пациент однажды в ответ на вопрос терапевта даст прямойответ, исходящий от самости. Ответом может быть, что он хочет ударить своюмать, или отца, или босса, или терапевта. Как бы то ни было, пациент в этотмомент сознает свое поведение, его объект, и сознает себя самого. Мы,разумеется, не оставляем ситуацию на этом, но здесь я не буду описывать, как мыс ней дальше обходимся. В целом эти способы будут описаны в следующейглаве.

Люди, незнакомые с гештальт-терапией, частопоражаются, насколько быстро, ясно и как бы сама собой возникает реакция. Какбудто пациент просто-таки отчаянно ждал возможности выразить себя. Это нередкооказывается поразительным не только для наблюдателя, но и для самогопациента.

Когда утверждение пациента кажетсятерапевту проекцией, он может обойтись с этим несколькими путями. Если пациентговорит об "этом": "Это беспокоит меня", — как в случае головной боли,— мы должны преждевсего добиться, чтобы он связал себя со своей головной болью. Это он можетсделать, видя, как он сам порождает свою головную боль, так что она ставится не"этим", а частью его самого.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 27 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.