WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

“Хотя это и приведёт к упоминанию некоторых неприятных тем, я всё же уделю ещё несколько слов вопросу, который я только что процитировал (“Почему ты не к--шь,”), на том основании, что он хорошо характеризует всю ситуацию. Потребность к дефекации, как и всё происходящее с моим телом, вызывается чудом. Эта потребность вызывается тем, что мои фекалии проталкиваются вперёд (а иногда, наоборот, назад) по моему кишечнику; а если, из-за предшествовавшего акта дефекации достаточного количества этой субстанции там не оказывается, то всё оставшееся содержимое моего кишечника, как бы мало его ни было, размазывается по моему анальному отверстию. Этот процесс является чудом, совершаемым верхним Богом, и оно повторяется по крайней мере десятки раз за день. Это связано с идеей, которая совершенно непонятна для людей, и свидетельствует лишь о полном незнании Богом живого человеческого организма. Согласно этой идее “ка--нье” является в определённом смысле законченным актом, иными словами, когда чудесно вызывается позыв ка--ть, цель уничтожить понимание оказывается достигнутой и окончательное удаление лучей становится возможным. Чтобы проникнуть к самому истоку этой идеи, мы должны предположить, что как мне кажется, существует некое недоразумение в связи с символическим значением акта дефекации, понятие, что, в сущности, всякий, кто находился в таких же как и я отношениях с божественными лучами, имеет в какой то степени право ка-ть на весь мир.

“Но нижеследующее доказывает крайнее вероломство32 применяемой по отношению ко мне политики. Почти каждый раз,. когда у меня чудесным образом возникал позыв к дефекации, кого-либо другого из окружающих меня посылали ( путём соответствующего стимулирования его нервов) в уборную, чтобы предотвратить мою дефекацию. Этот феномен я наблюдал годами и в настолько бессчётных случаях, -- в тысячах случаев -- и с такой регулярностью, что предположения о случайных совпадениях безусловно отпадают. И поэтому возникает вопрос: “Почему ты не к--шь” на который напрашивается замечательно простой ответ, что я “настолько глуп и так далее”. Перо буквально не подымается, чтобы описать такой чудовищный абсурд, как Бог, ослеплённый своим незнанием человеческой природы настолько, что он способен предположить, что существует человек слишком глупый для того, чтобы делать то, что умеет каждое животное -- слишком глупый, чтобы ка--ть. Когда, в случае подобного позыва, мне удаётся произвести дефекацию, -- а обычно, т.к. практически всегда уборная оказывается занятой, я использую для этой цели ведро -- процесс сопровождается нарастанием необычайно сильного чувства духовного сладострастия. Ибо облегчение от давления, оказываемого присутствием фекалий в кишечнике, порождает ощущение необычайного подъёма в нервах сладострастия, и то же происходит при мочеиспускании. По этой причине, даже до сих пор, в то время как я отправляю свои естественные надобности, все лучи неизменно соединяются; по этой же самой причине, когда бы я не приступил к этим естественным актам, неизменно производится (пусть, как правило, и бесплодная) попытка чудесно остановить процесс дефекации или мочеиспускания.”33 (225-7)

Более того, этот уникальный Бог Шребера не в состоянии научиться чему-либо даже на опыте: “ Из-за той или иной постоянной особенности его натуры, Бог, по-видимому, не может извлекать уроков на будущее из таким образом полученного опыта”. Стало быть, он может повторять вновь и вновь всё те же мучительные испытания, и чудеса, и голоса, без изменения, год за годом, пока он неминуемо не становится посмешищем для жертвы своих преследований.

“В результате, т.к. теперь чудеса в огромной степени утратили свою былую способность наводить ужас, Бог кажется мне, помимо всего прочего, весьма забавным и ребячливым во всех его видимых мною проявлениях. Что касается моего собственного поведения, всё это становится причиной того, что в целях самообороны мне часто приходится выступать по отношению к Богу в роли насмешника, а в некоторых случаях даже вслух насмехаться над ним. “(333)

Но это критическое и мятежное отношение к Богу, тем не менее, часто сменяется у Шребера совершенно иным взглядом, многократно им выраженным:” Но здесь вновь я хочу особо подчеркнуть, что это всего лишь маленькие эпизоды, которые, я надеюсь, закончатся самое позднее после моей смерти, и что право насмехаться над Богом принадлежит только мне и никому кроме. Для них Он остаётся всемогущим творцом Неба и земли, первопричиной всего сущего, будущим спасением, перед которым нужно испытывать преклонение и глубочайшее благоговение ( несмотря на то, что некоторые из общепринятых религиозных убеждений следует пересмотреть).34(333-4)

Поэтому предпринимаются многочисленные попытки оправдать поведение Бога по отношению к пациенту. В этих попытках, отражающих столь же много ума, сколь и все другие теодицеи, объяснение основывается то на общей природе душ, то на необходимости самосохранения, стоящей перед Богом, то на порочном влиянии души Флехьсига.(60-61) Тем не менее, в общем, болезнь рассматривается как борьба между человеком Шребером и Богом, победа в которой остаётся за человеком, несмотря на всю его слабость, т.к. на его стороне Мировой Порядок.(61)

Медицинский отчёт может заставить нас предположить, что случай Шребера представляет собой обычную форму фантазии об Искупителе, при которой больной считает себя Сыном Божьим, судьба которого -- спасти мир от его несчастий, от грядущего разрушения и так далее. Именно по этой причине я счёл нужным обратить внимание на особенности шреберова отношения к Богу. О значении этого его отношения к Богу для всего остального человечества лишь изредка говорится в Мемуарах, и то только при описании последней стадии формирования его иллюзий. Оно заключается в общих чертах в том, что ни один умерший не может достигнуть блаженства пока большая часть божественных лучей поглощены им (Шребером)35 за счёт его силы притяжения. (32) Также, лишь только на очень поздней стадии ясно проявляется отождествление себя с Иисусом Христом.(338 и 431)

Бессмысленна любая попытка интерпретировать случай Шребера, не учитывая его особое представление о Боге, представляющее собою смесь преклонения и мятежности по отношению к Нему.

Теперь я обращусь к другому, тесно связанному с Богом предмету, а именно к состоянию блаженства.36 Шребер также называет его “загробной жизнью”, до которой человеческая душа поднимается после смерти в процессе очищения. Он описывает её как состояние непрерывного наслаждения, связанного с созерцанием Господа. Это не особо оригинально, но, с другой стороны, удивительно, что Шребер делает различие между мужским и женским состоянием блаженства.37 “Мужское состояние блаженства выше женского, которое, казалось, состояло исключительно в непрерывном чувстве сладострастия.”(18) В других местах это совпадение состояния блаженства и сладострастия выражается более открыто и без ссылок на половые различия; и более того тот элемент блаженства, который заключается в созерцании Господа более не упоминается. Так, например: ”Природа божественных нервов такова, что состояние блаженства сопровождается очень сильным ощущением сладострастия, хотя и не ограничивается только им.”(51) И снова: ”Сладострастие можно рассматривать как фрагмент состояния блаженства, заранее данный людям и другим живым существам.”(281) Так что, состояние небесного наслаждения следует рассматривать как усиленное продолжение земного чувственного наслаждения!

Это понимание состояния блаженства было отнюдь не являлось тем элементом фантазий Шребера, который возник на ранней стадии его болезни и позже исчез из-за несовместимости с остальными фантазиями. Даже в Описании Случая Болезни, составленном пациентом для Апелляционного Суда в июле 1901 г., он подчёркивает как одно из своих величайших открытий то, что “сладострастие находится в близком родстве (до сих пор незаметном для остального человечества) с состоянием блаженства, в котором пребывают души умерших”. [442]38

Мы в самом деле обнаружим, что это “близкое родство” является тем камнем, на котором он основывает свои надежды на грядущее примирение с Богом и окончание своих страданий. Божественные лучи утрачивают свою враждебность как только они убеждаются, что будучи поглощены его телом, они будут испытывать духовное сладострастие; (133) Сам Господь требует, чтобы Он мог находить в нём сладострастие(283) и угрожает ему совсем убрать лучи, если он не захочет культивировать сладострастие и не сможет предложить Господу то, чего Он требует.(320)

Удивительная сексуализация состояния высшего блаженства предполагает возможность, что шреберовская концепция этого состояния возникла из сближения двух основных значений немецкого слова “selig” -- а именно “мёртвый” и “испытывающий чувственное удовольствие”39. Но этот пример сексуализации также предоставит нам случай исследовать общее отношение пациента к эротической стороне жизни и к вопросам сексуальных удовольствий. Ибо мы, психоаналитики, до сих пор поддерживали точку зрения, что корень любого нервного или умственного расстройства кроется в половой жизни пациента -- некоторые из нас, исходя из исключительно эмпирических наблюдений, другие, находясь также под влиянием некоторых теоретических соображений.

Представленные выше образцы фантазий Шребера дают нам возможность без дальнейших сомнений отклонить предположение, что этот случай паранойи как раз и окажется тем “негативным”, который так давно искали -- случаем, в котором сексуальность играет лишь второстепенную роль. Сам Шребер вновь и вновь говорит так, словно разделяет нашу убеждённость. Он постоянно говорит рядом о “нервном расстройстве” и эротических прегрешениях, как если бы две эти вещи были неразделимы.40

До своей болезни президент сената Шребер был человеком строгих моральных правил: ”Мало кто”, заявляет он, и у меня нет оснований сомневаться в его словах, “был выращен на таких строгих моральных принципах, как я, и мало кто, в течении всей своей жизни мог проявлять (особенно в вопросах секса) самоограничение настолько же соответствующее этим принципам, насколько им соответствовал я”(281). После ожесточённой духовной борьбы, внешними свидетельствами которой являлись симптомы его болезни, его отношение к эротической стороне жизни изменилось. Он начал понимать, что культивация сладострастия всегда была предназначенным ему долгом, и что, только исполнив этот долг, он мог положить конец мучительному конфликту внутри самого себя -- или, как он полагал, конфликту, возникшему вокруг него. Сладострастие, как уверяли его голоса, стало “страхом божьим”, и он мог лишь пожалеть, что не может посвятить себя его культивации весь день напролёт.41 (285)

Таким предстаёт нам результат изменений, произведённых в Шребере болезнью, выраженный в двух основных чертах его фантазийной системы. До болезни он был склонен к сексуальному аскетизму и являлся скептиком в отношении к Богу, тогда как после неё он обратился в веру и стал приверженцем сладострастия. Но так же, как и его новообретённая вера, имевшая очень специфический характер, избранный им вид сексуального удовольствия был также весьма необычным. Это была не сексуальная раскрепощённость мужчины, но сексуальные ощущения женщины. Он избрал женственное отношение к Богу; он ощущал себя женой Бога.42

Ни одна другая часть его фантазий не разбирается пациента столь подробно, даже столь настойчиво, как его мнимая трансформация в женщину. Как он утверждал, впитавшиеся в него нервы приняли в его теле характер женских нервов сладострастия и практически придали его телу печать женственности, в особенности, коже, которой сообщилась мягкость, свойственная коже женщины. (87) Когда он слегка нажимает на любую часть своего тела, он ощущает эти нервы под кожей в форме ткани из нитеобразного или струнообразного волокна; особенно много их в области груди, где у женщины находились бы молочные железы. “Прилагая давление к этим тканям, я могу вызывать чувство сладострастия, какое испытывают женщины, в особенности если в этот момент я думаю о чём-нибудь женственном.” (277) Он уверен, что изначально эти ткани были ни чем иным как нервами Бога, которые вряд ли могли утратить природу нервов из-за перемещения в его тело.(279) С помощью операции, которую он называет “рисованием” (то есть, с помощью создания зрительных образов), он способен создавать у себя и у лучей ощущение, что на его теле есть женские груди и гениталии: ”У меня настолько вошло в привычку “пририсовывать” к моему телу женские ягодицы -- honi soit qui mal y pense--что я практически бессознательно делаю это каждый раз, когда наклоняюсь.”(233) Он “осмеливается утверждать, что любой, увидевший его перед зеркалом, раздетым до пояса -- особенно если впечатление будет усилено различными женскими украшениями -- будет уверен, что видит женский бюст.” (280) Он требовал медицинского осмотра для установления факта присутствия нервов сладострастия по всему его телу, с головы до ног, что, по его мнению, свойственно лишь для женщин, тогда как у мужчин, насколько он знал, они находятся лишь в половых органах и в непосредственной близости к ним. (274) Духовное сладострастие, развившееся в нём в связи с таким накоплением в его теле нервов, настолько велико, что достаточно лишь малейшего напряжение его воображения (особенно когда он лежит в кровати), чтобы дать ему ощущение чувственного удовольствия, представляющее собой довольно ясное подобие сексуального удовольствия, испытываемого женщиной в момент копуляции. (269)

Если мы теперь вспомним сон, виденный пациентом в момент его болезни, до его переезда в Дрезден, то нам станет абсолютно ясно, что его фантазия о трансформации в женщину является ничем иным, как осознанием содержания этого сна. В то время сон вызвал в нём бунт мужского негодования, и по той же причине он в начале пытался препятствовать его осуществлению во время болезни и рассматривал трансформацию в женщину как унижение, которым ему злонамеренно угрожают. Но затем пришло время (ноябрь, 1895), когда он начал примиряться с трансформацией и связывать её с высшими божественными целями: “С тех пор, и с полным сознанием того, что я делаю, я начертал на своих знамёнах культивацию женственности”.(177-8)

Далее он пришёл к твёрдому убеждению, что Сам Бог, для Своего собственного удовлетворения требует от него женственности:

“Тем не менее, я не оказываюсь наедине с Богом (если можно так выразиться), пока мне не станет необходимо прибегнуть ко всем вообразимым способам и призывать все мои умственные способности, особенно воображение, чтобы у божественных лучей создалось сколь возможно непрерывное впечатление (или, так как это выше способностей смертного человека, по крайней мере несколько раз в день), что я женщина, блаженствующая от сладострастных ощущений.”(281)

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.