WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

“Я дважды пережил нервное расстройство,” пишет д-р Шребер, “и каждый раз оно было результатом умственного перенапряжения”. В первый раз это произошло из-за того, что я баллотировался кандидатом на выборах в Рейхстаг, будучи ландсгерихьтдиректором9 в Шемнице, а во второй раз из-за чрезмерной нагрузки, легшей на мои плечи, когда я выступил в роли сенатспрезидента в Оберландсгерихьт Дрездена.”

Первая болезнь доктора Шребера началась осенью 1884 г., и к концу 1885 г. он полностью выздоровел. В этот период он провёл шесть месяцев в клинике Флехьсига, и тот в официальном отчёте, составленном некоторое время спустя, описал данное расстройство как приступ острой ипохондрии. Д-р Шребер уверяет нас, что в ходе болезни не было никаких “инцидентов, граничащих со сферой сверхъестественного”. (35)

Ни сам пациент. ни отчёты врачей, которые приведены в конце его книги,10 не дают нам достаточной информации о его предыдущей биографии и личностных особенностях. Я даже не могу установить точный возраст пациента в момент его болезни11, хотя высокий судейский пост, полученный им перед вторым заболеванием, устанавливает определённую нижнюю границу. Мы знаем, что д-р Шребер был женат задолго до приступа “ипохондрии”. “Благодарность моей жены,” пишет он, “была, возможно, даже более искренней, т.к. она боготворила профессора Флехьсига как человека, который вернул ей мужа, и поэтому его фотография годами стояла на её письменном столе”. (36) И здесь же: “Выздоровев после первой болезни, я провёл восемь лет со своей женой-- годы, в целом, исполненные огромного счастья, богатые официальными почестями, и лишь время от времени омрачённые неудачами наших поыток завести детей”.

В июне 1893 г. его уведомили о грядущем назначении на пост президента сената, и 1 октября того же года он вступил в должность. Между этими двумя событиями12 ему случалось видеть сны, важность которых он начал понимать лишь много позже. Два или три раза ему снилось, что его прежнее нервное расстройство вернулось, и это открытие во сне угнетало его столь же глубоко, сколь радовало после пробуждения сознание, что это был всего лишь сон. Однажды, очень рано утром, находясь на грани между сном и явью, он поймал себя на мысли, что, “должно быть, очень приятно быть женщиной, отдающейся в акте копуляции”. (36) Это была одна из тех мыслей, которые бы он с величайшим негодованием отверг, находясь в полном сознании.

Вторая болезнь началась в конце октября 1893 г. мучительным приступом бессонницы. Это заставило его вернуться в клинику Флехьсига, где, однако же, его состояние резко ухудшилось. Дальнейший ход болезни описан в отчёте, который в то время составлял (в 1899) директор Зонненштайнской лечебницы: “В начале его пребывания там13 он вновь выражал ипохондрические идеи, жаловался, что у него размягчение мозга, что он скоро умрёт и т.д. Но мысли о преследовании уже тогда стали встречаться в его клинической картине, базируясь на сенсорных иллюзиях, которые, однако, вначале появлялись лишь спорадически; в то же время можно было наблюдать высокую степень гиперэстезии -- большую чувствительность к свету и шуму. Позднее зрительные и слуховые иллюзии становились более частыми, и, в сочетании с дисморфоманическими расстройствами, стали доминировать над всеми его мыслями и чувствами. Он считал, что уже умер и разлагается, что у него чума; он утверждал, что с его телом происходят всевозможные отвратительные процессы; как он утверждает и по сей день, он прошёл через самые чудовищные ужасы, которые только можно вообразить -- и всё во имя святой цели. Пациент был настолько погружён в эти патологические переживания, что оказывался недоступен для каких-либо других впечатлений, и он часами мог сидеть абсолютно прямо и неподвижно (галлюцинаторный ступор). С другой стороны, всё это мучило его настолько, что он жаждал смерти. Он несколько раз пытался утопиться в ванне, и просил дать ему “предназначенный для него цианид”. Его бредовые мысли постепенно приобрели мистико-религиозный характер; он напрямую общался с Богом, был игрушкой дьяволов, видел “чудесные явления” и слышал “священную музыку”, и в конце концов даже поверил, что живёт в мире ином”. (380)

Можно добавить, что было несколько человек, которые, по его мнению, преследовали его и причиняли ему боль, и которых он отчаянно проклинал. Главный преследователь был его предыдущий врач, Флехьсиг, которого он называл “убийцей душ”; он часто снова и снова кричал: “Маленький Флехьсиг!”, делая сильное ударение на первом слове (383). Его перевели из Лейпцига и спустя некоторое время, проведённое в другой клинике14, он прибыл, в июне 1894 г. в Зонненштайнскую лечебницу, близ Пирны, где и оставался, пока его болезнь не приобрела свою заключительную форму. В ходе нескольких лет его клиническая картина изменилась, причём характер изменения лучше всего описал доктор Вебер, директор лечебницы15: (см. в его отчёте от июля, 1899)

“Мне нет необходимости далее вникать в детали развития болезни. Я должен, однако, обратить внимание читателя на то, каким образом, с ходом времени, изначально достаточно острый психоз, непосредственно охвативший всю мыслительную деятельность пациента и заслуживающий отнесения к “галлюциногенным помешательствам”, постепенно переходил (можно сказать выкристаллизовывался) во всё более и более ясную клиническую картину паранойи, которую можно наблюдать и сегодня.” (385) Факты свидетельствовали, что, с одной стороны, у него выработалась сложная иллюзорная структура, интересоваться которой у нас есть веские причины, в то время как, с другой стороны, его личность была воссоздана, и теперь казалось, что за исключением отдельных случаев расстройств, он способен соответствовать требованиям повседневной жизни.

Д-р Вебер в отчёте от 1899 г. отмечает следующее: “В последнее время складывается ощущение, что, исключая некоторые очевидные психомоторные симптомы, которые даже при поверхностном наблюдении не могут не показаться патологическими, господин сенатспрезидент д-р Шребер не кажется неуверенным или физически неблагополучным; равным образом нельзя заметить никакого ослабления умственных способностей. Его разум воссоздан, память прекрасна, в его распоряжении внушительный запас знаний ( не только в отношении вопросов юриспруденции, но и во многих других областях), которые он способен воспроизводить в виде цепочки связных мыслей. Он с интересом следит за событиями в мире политики, науки, искусства и т.д., и постоянно занят размышлениями на эти темы... так что наблюдатель, не имеющий особой заинтересованности в общем состоянии пациента, едва ли заметит что-либо необычное в этих его проявлениях. Однако, несмотря на всё это пациент полон идей патологического происхождения, которые сформировались в законченную систему; они более или менее неподвижны, и, по-видимому, недосягаемы для коррекции путём какого-либо объективного убеждения или рассуждений об окружающей действительности (385-6).

Тем не менее, состояние пациента претерпело огромное изменение, и теперь он считал, что способен вести самостоятельный образ жизни. Соответственно, он предпринял необходимые меры, стремясь вновь обрести контроль над собственными делами и добиться выписки из лечебницы. Д-р Вебер старался помешать реализации этих намерений и писал доклады опровержительного характера. Тем не менее, в своём отчёте от 1900 г. он вынужден был дать следующую благоприятную оценку характера и поведения пациента: “Так как в течение последних девяти месяцев господин сенатспрезидент Шребер ежедневно делил трапезу с моей семьёй, у меня была неограниченная возможность беседовать с ним на какие угодно темы. Каков бы ни был предмет дискуссии (кроме, разумеется, его собственных фантазийных идей), не важно, касался ли он новостей в сферах юриспруденции и закона, политики, искусства, литературы или общественной жизни,-- короче говоря, независимо от темы, д-р Шребер проявлял при её обсуждении живой интерес, хорошую осведомлённость, превосходную память и здравость суждений; его пониманием вопросов этики было, более того, невозможно не восхищаться. Так, во время более лёгких бесед в компании дам, он был равно любезен и учтив, а его юмор неизменно отличался сдержанностью и знанием приличий. Ни разу за время этих невинных бесед за обеденным столом он не заговорил о вещах, которые обсуждаются на медицинских консультациях”. (397-398) В самом деле, в том, как он подошел к решению возникшего как-то в тот период делового вопроса, затрагивавшего интересы всей его семьи, проявились и его профессиональная компетентность, и здравый смысл.

Во время своих многочисленных обращений в суд, с помощью которых доктор Шребер пытался вернуть себе свободу, он даже ни разу не отрекался от своих фантастических идей и не пытался держать в секрете намерение опубликовать “Мемуары”. Напротив, он пространно рассуждал о ценности этих идей для религиозной мысли в целом и об их неуязвимости для нападок современной науки; но в то же время он постоянно подчёркивал “абсолютную безвредность” всех действий, на которые, как он знал, его иллюзии провоцировали его. В итоге, благодаря остроте его ума и неуязвимости его логики, и несмотря на то, что он был признанным параноиком, его старания увенчались успехом. В июле 1902 г. доктор Шребер был восстановлен в своих гражданских правах, а в следующем году его “Мемуары” вышли в свет, хотя и сильно отредактированные.

Записи суда, вернувшего свободу Шреберу, характеризуют суть его фантазийной системы в нескольких предложениях: “Он убеждён, что ему дана миссия искупить мир и вернуть ему утраченное состояние блаженства16. Осуществить это, однако, он сможет только в том случае, если его предварительно превратить из мужчины в женщину.”

Для более детальной информации о его иллюзиях в их окончательной форме нам следует обратиться к Отчёту доктора Вебера от 1899 года: “ Кульминационной точкой в развитии фантазийной системы пациента является его убеждение, что его миссия -- искупить мир и вернуть человечеству его утраченное состояние блаженства. Эта миссия была ему поручена, по его утверждению, прямым божественным вдохновением, так же, как по нашим представлениям, их получали пророки; так как нервная система, находящаяся в состоянии сильного возбуждения, как это было долгое время с доктором Шребером, как раз склонна испытывать тяготение к божественному -- хотя здесь мы затрагиваем вопросы, которые человеческая речь если и может выразить, то с большим трудом, так они полностью лежат вне сферы человеческого опыта,-- и на самом деле, понятны только ему. Важная особенность его миссии искупления состоит в том, что ей должна предшествовать его трансформация в женщину. Не следует предполагать, что он хочет быть превращён в женщину, скорее, он должен претерпеть это превращение ради мирового порядка и избегнуть этого невозможно, несмотря на его личное желание оставаться в своём почётном и мужском жизненном статусе. Но ни он, ни один другой представитель рода человеческого не может вернуть себе высшую жизнь без осуществления его трансформации в женщину путём божественных чудес ( процесс, который займёт много лет, а то и десятилетий). Сам он, по его убеждению, является единственным существом, над которым свершаются божественные чудеса, и он, таким образом, является самым замечательных из всех когда-либо живших на свете людей. В течении нескольких лет он ежечасно и ежеминутно ощущал, как эти чудеса вершатся в его теле, и голоса, ведшие с ним беседы, подтвердили ему божественную природу этих чудес. Во время первых лет его болезни некоторые из его органов испытали такие разрушающие воздействия, которые неминуемо оказались бы смертельными для любого другого человека: долгое время он жил без желудка, без кишечника, практически без лёгких, с изорванным пищеводом, без мочевого пузыря, с раскрошенными рёбрами, с едой иногда глотал собственную глотку, и т.д. Но божественное вмешательство (“лучи”) всегда восстанавливало то, что оказывалось уничтоженным, и, поэтому, пока он остаётся человеком, он абсолютно бессмертен. Эти волнующие события прекратились уже многие годы назад, а вместо них на первый план выдвинулась его “женская суть”. Речь идёт о процессе, для полного завершения которого, вероятно, потребуются десятилетия, если не века, и вряд ли кто-либо из современников доживёт до окончания этого превращения. У него есть чувство, что огромное количество “женских нервов” уже перешли в его тело, и из них произойдёт новая раса людей, через прямое божественное оплодотворение. Лишь тогда, по-видимому, он сможет умереть естественной смертью и вместе с остальным человечеством вернёт себе состояние блаженства. В это время не только солнце, но также деревья и птицы, которые являются “чудесными трансформациями бывших человеческих душ”, будут говорить с ним по-человечьи, и повсюду вокруг него будут совершаться чудеса”.(386-8)

Интерес, испытываемый психиатром-практиком к подобным фантазийным формациям, как правило сходит на нет, как только врач составляет представление о характере этих иллюзорных продуктов и оценивает их возможное влияние на общее поведение пациента: в его случае удивление не становится началом понимания. Психоаналитик, в свете того, что он знает о психоневрозах, подходит к объекту с подозрением, что даже такие необыкновенные и далёкие от нашего обычного способа мыслить построения разума, как эти, являются, тем не менее, продуктами самых обычных и понятных импульсов человеческого сознания; и он желал бы понять в чём мотивы такой трансформации, а также каким способом она произошла. С этой целью, он постарается более детально исследовать фантазийную систему, а также историю её формирования.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.