WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |
Он также признал, что большинство его предчувствий связано с вещами, не представляющими для него какой-то особенно личной важности, а также, что когда он встречал знакомого, о котором несколько минут назад вспомнил вдруг, спустя долгое время, в дальнейшим ничего между ним и этим чудесным призраком не происходило. И он, естественно, не мог отрицать, что все важные события в его жизни случались без предчувствий, так, например, смерть отца, очень удивившая его. Но подобные аргументы не имели воздействия на разногласия его убеждений. Они были не более чем доказательствами обсессивной природы его суеверий, о которой мы уже могли догадаться, исходя из того, что эти суеверия появлялись и пропадали параллельно с нарастанием и спадом его сопротивления.

Я был, конечно, не в состоянии дать рациональное объяснение всем чудесным историям его далекого прошлого. Но что касается подобных вещей, имевших место во время лечения, я смог доказать ему, что он сам однозначно прикладывал руку к производству этих чудес, и смог указать на методы, которые он для этого применял. Он пользовался методами периферического зрения и чтения, забывания, а превыше всего - ошибками памяти. В конце он сам помогал мне обнаруживать небольшие трюки, с помощью которых эти чудеса вершились. Я могу упомянуть об одном интересном детском источнике его убеждений, что предчувствия и предзнаменования должны были свершиться. Этот источник показался на поверхности, благодаря тому, что он вспомнил, что часто, когда какое-либо дело назначалось на определенную дату, мать говорила: «Я не смогу в такой-то и такой-то день. Я должна буду лежать в постели». И действительно, когда день наступал, она неизменно лежала в постели.

Не возникает сомнений, что пациент чувствовал потребность в поиске подобных случаев, которые поддерживали бы его суеверие, и поэтому он так сильно был озабочен непостижимыми совпадениями в повседневной жизни, с которыми мы все сталкиваемся, и восполнял их недостаток собственной бессознательной деятельностью. Я сталкивался с подобной потребностью у других своих обсессивных пациентов, и подозревал ее присутствие у пациентов с другими расстройствами. Это кажется мне легко объяснимым, принимая во внимание психологические характеристики обсессивного невроза. В этом расстройстве, как я объяснял, вытеснение осуществлялось не посредством амнезии, а при помощи отдельных причинных связей, которые появляются вследствие отделения аффектов. Эти вытесненные связи, по всей видимости, сохраняются в смутной форме (которую я где-то сравнивал с эндопсихической перцепцией), и таким образом перемещаются, путем проекции, во внешний мир, где они являются свидетельством того, что было стерто из сознания.

Другой психической потребностью, свойственной всем обсессивным невротикам, которая в некоторых смыслах соотносится с вышеуказанной, является их потребность в неопределенности относительно своей жизни или потребность сомнений. Детальное изучение этой характеристики уводит нас в глубины исследования инстинкта. Создание неопределенности является одним из способов, которыми пользуется невроз для отвлечения пациента от реальности и изоляции его от мира, что свойственно любому психоневротическому расстройству. Хорошо видно, какие усилия делаются самими пациентами для избежания определенности и пребывания в состоянии сомнения. Некоторые из них, на самом деле, ярко выражают подобную тенденцию нелюбовью к наручным и настенным часам (т.к. они по меньшей мере дают уверенность во времени суток), и бессознательными уловками, к которым они прибегают, чтобы обезопасить себя от действий этих инструментов, устраняющих сомнения. Наш пациент развил любопытный талант избегать любых знаний, способных оказать помощь в разрешении конфликта. Он находился в неведении относительно дел, связанных с дамой, которые имели прямое отношение к вопросу о женитьбе. Он, якобы, не в состоянии был сказать, кто ее оперировал, односторонняя эта операция или двусторонняя. Его приходилось заставлять вспоминать забытое и обнаруживать то, на что он всегда смотрел сквозь пальцы.

Склонность обсессивных невротиков к неопределенности и сомнениям приводит к тому, что они предпочитают размышлять над темами, по поводу которых человечество не составило однозначного мнения, и в отношении которых наши знания и суждения обязательно подвергаются сомнениям. Главными темами такого рода являются отцовство, продолжительность жизни, жизнь после смерти, память, сюжеты, относительно которых мы привыкли просто верить, даже при неимении малейшей гарантии истинности нашей веры.

В обсессивных неврозах неопределенность памяти используется в полной мере, как помощь в образовании симптомов, и мы должны выяснить, какую роль в мыслях пациента играют вопросы продолжительности жизни, и жизни после смерти. Но сначала, чтобы перейти к этой теме, я рассмотрю одну из характерных суеверных черт нашего пациента, на которую я ранее уже ссылался, которая, без сомнения, приводила в замешательство не одного моего читателя.

Я имею в виду всемогущество, свойственное его мыслям и желаниям, как хорошим, так и злым. Я должен признать, что определенно заманчивой была бы перспектива объявить эту идею бредом, выходящим за пределы обсессивного невроза. Я, однако, встречался с подобным убеждением и у другого обсессивного пациента; он уже давным давно обрел душевное здоровье и ведет нормальную жизнь. На самом деле, все обсессивные невротики ведут себя так, как будто разделяют подобное убеждение. Нашей задачей будет пролить свет на подобную переоценку пациентами своих возможностей. Допуская, без дальнейших хлопот, что подобное убеждение является бесспорным свидетельством сохранившихся остатков детской мегаломании, в продолжение этого мы должны спросить нашего пациента об основаниях его убежденности. В ответ он привел следующие два случая. Когда он во второй раз возвратился в водо-лечебное учреждение, где в первый и последний раз его состояние улучшилось, он попросил, чтобы его поселили в комнату, которую он занимал в прошлый раз, т.к. ее расположение облегчало связь с одной из медсестер. Ему сказали, что комната уже занята старым профессором. Эта новость значительно уменьшила его надежду на успешное лечение, и он отреагировал на это угрюмой мыслью: «Чтоб у него за это случился удар». Через две недели ночью он вдруг проснулся, т.к. его преследовала мысль о трупе; а утром он услышал, что у профессора случился удар, и что того несли в комнату примерно тогда, когда он проснулся. Второй случай связан с незамужней женщиной, уже немолодой, но с огромным желанием быть любимой, которая обращала на него слишком много внимания, а однажды напрямик спросила, сможет ли он ее любить. Он дал ей отрицательный ответ. Несколькими днями позже он услышал, что она выбросилась из окна. Он стал обвинять себя в случившемся, и сказал себе, что в силах был спасти ей жизнь, если бы он только отдал свою любовь. Таким образом он убедился во всемогуществе своей любви и ненависти. Не отвергая всемогущество любви, мы указываем на то, что оба примера касались смерти, что объясняется тем, что, как и все обсессивные невротики, наш пациент был вынужден переоценивать эффект, которые оказывали его чувства на внешний мир, т.к. значительная часть их внутренних психических эффектов не осознавалась. Его любовь - или, скорее, ненависть - на самом деле были всемогущими, т.к. именно они породили обсессивные мысли, источника которых он не мог понять, и от которых он тщетно пытался защититься.

Наш пациент имел весьма любопытное отношение к смерти. Он демонстрировал глубокие соболезнования, каждый раз, когда кто-нибудь умирал, и с набожностью приходил на похороны; таким образом, среди братьев и сестер он завоевал прозвище «черная ворона». В своем воображении он также постоянно убивал кого-нибудь лишь для того, чтобы выразить соболезнования родственникам, лишившимся родного человека. Смерть старшей сестры, которая случилась, когда ему было где-то между 3 и 4 годами, сыграла важную роль в его фантазиях и оказалась тесно связанной с детскими проступками того периода. Мы, более того, знаем, что в раннем детстве его занимали мысли о смерти отца, мы можем рассматривать его болезнь как реакцию на это событие, которого он обсессивно желал 15 лет назад. Тот странный факт, что его обсессивные страхи распространялись и на «загробную жизнь», был ничем иным как компенсацией за желание смерти, которое он испытывал по отношению к отцу. Это «расширение» случилось по прошествии 18 месяцев со дня смерти отца, как раз тогда, когда возобновлялось горе утраты, и оно было предназначено, вопреки действительности и вопреки желанию, прежде проявлявшемуся во всевозможных фантазиях, для того, чтобы аннулировать смерть отца. В некоторых местах нам представлялась возможность перевести фразу «на том свете» словами «если мой отец был бы жив».

Поведение других обсессивных невротиков не сильно отличается от поведения нашего пациента, если даже им было не суждено столкнуться с фактом смерти в столь ранним как у нашего пациента возрасте. Их мышление постоянно загружено вопросами о продолжительности жизни других людей, и их возможностях умереть; их склонность к суевериям не нашла никакого лучшего содержания и, возможно, не имела никакого другого источника, но помощь, в которой нуждаются эти невротики, со стороны возможности умереть, необходима большей частью из-за того, что она может выступить в качестве решений конфликтов, которые они оставили неразрешенными. Их главной чертой является то, что они не в состояние принять решение, особенно в любовных делах. Они прилагают усилия для того, чтобы отложить любое решение и, сомневаясь, кого им выбрать, какие меры им принять против человека, вынуждены избрать в качестве модели старинную немецкую систему судопроизводства, где судебное дело завершалось задолго до вынесения приговора в связи со смертью участников. Так, в любом конфликте, с которым они сталкиваются в жизни, они ожидают смерти того, кто им важен, обычно того, кого они любят, например, родителей, соперника или одного из объектов любви, по отношению к которым они проявляют нерешительность. Но в данный момент наше обсуждение комплекса смерти в обсессивных неврозах затрагивает проблему инстинктивной жизни (жизни инстинктов) обсессивных невротиков. К этой проблеме мы сейчас и обратимся.

Жизнь инстинктов (инстинктивная жизнь) у обсессивных невротиков и источники компульсий и сомнений

Если мы хотим бросить взгляд на психические силы, чье взаимодействие производит на свет этот невроз, мы должны вернуться к тому, что мы узнали от пациента о причинах, побудивших его заболевание в детстве и во взрослом состоянии. Он заболел, когда ему было чуть больше 20, т.к. столкнулся с искушением жениться на другой женщине вместо той, которую так долго любил; и он избежал решения этого конфликта, отложив все необходимые предварительные действия. Способ для этого предоставил ему невроз. Его колебания между девушкой, которую он любил, и другой девушкой, можно свести к конфликту между отцовским влиянием и любовью к даме, или, другими словами, конфликтному выбору между отцом и сексуальным объектом, аналогичном тому, который уже существовал (судя по его воспоминаниям и обсессивным идеям) в далеком детстве. Более того, на протяжении всей жизни, он, бесспорно, был жертвой конфликта между любовью и ненавистью в отношении и отца, и своей дамы. Его фантазии о возмездии и такие обсессивные феномены, как его обсессия понимания, его битва с камнем на дороге (с. 190), явились доказательством раздвоенности чувств; и они до определенной степени понятны и нормальны, т.к. обусловлены отказом дамы (с. 194) и непосредственно ее холодностью, что объясняет враждебность. Но его отношения с отцом обусловлены похожей раздвоенностью чувств, как мы видим при интерпретации его обсессивных мыслей; и его отец тоже должен был наверняка дать ему повод для враждебности еще в его далеком детстве, что мы практически безошибочно смогли восстановить. Его отношение к даме - смесь нежности и враждебности - распространилось в рамках его сознательных представлений; особенно он обманывался в степени и ожесточенности отрицательных чувств. Но его враждебность по отношению к отцу когда-то, напротив, остро осознавалась, и с тех пор вышла за пределы познания, и только справившись с жесточайшим сопротивлением, можно было вновь вынести ее на свет сознания. Мы можем рассматривать вытеснение детской ненависти к отцу как событие, которое отдало весь его последующий жизненный путь во власть невроза.

Конфликты в чувствах пациента, которые мы перечислили раздельно, не являются независимыми друг от друга образованиями, но связаны между собой попарно. Ненависть к даме нераздельно связана с привязанностью к отцу, и, наоборот, его ненависть к отцу связана с преданностью даме. Два этих конфликта в чувствах, которые явились результатом такого упрощения, а именно, противостояние между отношениями к отцу и к даме и противостояние любви и ненависти в обоих отношениях, не имели связи между собой, даже по содержанию и по происхождению. Первый из этих двух конфликтов связан с обычным колебанием между мужчиной и женщиной, который определяет выбор любым человеком объекта любви. Это начинается с вечного вопроса, который задают ребенку: «Кого ты любишь больше: папочку или мамочку», и сопровождает его на протяжении всей жизни, вне зависимости от относительной интенсивности чувств к обоим полам и вне зависимости от сексуальной цели, на которой окончательно фиксируется. Но в норме такое противостояние вскоре утрачивает характер непоколебимого противоречия, безжалостного «или-или». Появляется пространство для удовлетворения неравных потребностей обеих сторон, ведь даже у нормального человека высокая оценка одного из полов обычно ставится в контраст с обесцениванием противоположного.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.