WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

— Приподнятость, связанная с расслаблением, о которой идет речь, может быть сопоставлена с эф­фектами упражнений в «последовательной» релак­сации Э. Джекобсона. Но здесь не хватает окончательного разрешения конфликта, порождающего напряжения. Как сообщает отчет, «они постоянно возвращались». Однако, поскольку они столь легко поддавались расслаблению, по-видимому, кон­фликт, связанный с этими напряжениями мышц, был поверхностным, и если бы испытуемый сосредо­точился на них, вместо того, чтобы преждевременно их расслаблять, они могли бы обнаружить свое зна­чение, и стать управляемыми раз и навсегда.

«Эксперимент на чувствование тела был для меня весьма драматичным. Без особого труда я смог поймать напряжения мышц живота. Сначала это было пугающим. Ясно проявились напряжения в руках и ногах, так же как зажим и напряжение верх­ней челюсти, над задними зубами. Оно было очень сильным, как сильная зубная боль — но без боли. Как я помню, единственный раз, когда я ощущал это, было однажды перед вечеринкой, когда я забо­лел. Вместе с этим напряжением напрягались шей­ные мышцы, что вызывало ощущение, как будто я заболеваю. Я не знаю, действительно ли это связано с заболеванием». — Такая связь есть. В обоих случа­ях присутствует начинающийся рефлекс и сопро­тивление ему.

«Я ощущаю сильную тенденцию ускользать от этого эксперимента. Меня часто охватывает сонли­вость. Я ощущаю зажим в шее и челюсти. Я наблю­даю свое дыхание и обнаруживаю, что вдыхаю пре­увеличенно глубоко, чтобы убедиться в способности вдохнуть полностью. Я могу до некоторой степени визуализировать отношения частей тела, но мне приходится напрягать мышцы, чтобы продолжать опыт. Во все время эксперимента шея и челюсть за­жаты, ноги напряжены, пальцы до некоторой степе­ни расслаблены, а спина слегка согнута.»

Напряжения могут быть не только общими, как в предыдущем случае, но и сильно сфокусированны­ми: «Я делал упражнение на сознавание мышечных напряжений в поезде, так что я при этом сидел. С тех пор я пробовал делать это лежа, спокойно стоя, даже на ходу; но я не могу ручаться за правильность того, что я заметил в первый раз, потому что я был настолько поражен, что теперь каждый раз, когда я пытаюсь посмотреть, есть ли это напряжение, оно оказывается на месте. Вопрос, однако, в том, не вы­зывает ли его само мое сосредоточение на этом Вот как это было. Я старался прочувствовать свои внут­ренности, и наконец добрался до прямой кишки, и здесь я заметил то, что показалось мне глупым на­пряжением, нечто, что я совершенно не замечал до этого. Мышцы вокруг моей прямой кишки были за­жаты изо всех моих сил. Это было, как будто я под­держиваю свое дыхание нижней частью толстой кишки, — если эта аналогия может иметь какой-ни­будь смысл. Я назвал это напряжение глупым, пото­му что в этот момент я не чувствовал потребности дефекации, но сидел со сжатым сфинктером, как будто она была. Вместе с этим я чувствовал линию напряжения вокруг живота в районе пупка, но не такую сильную, как вокруг прямой кишки. В другой раз, лежа, я внезапно переключился на мышцы пря­мой кишки, чтобы посмотреть, зажаты ли они, — и конечно так оно и было! Я не специально ложился, чтобы проверить это напряжение (тогда уж оно на­верняка было бы), я скорее обращал на него внима­ние, когда ложился спать и т.п. Или я не садился специально чтобы искать его, а переключался на него, что бы я ни делал. И я всегда нахожу его. Может быть, это естественное физическое напряжение, которое и должно быть в этом месте, но, во вся­ком случае, я никогда не замечал его раньше». — Это напряжение хорошо известно. Поколением раньше психоаналитик Ференчи говорил о нем как о «манометре сопротивления». Оно есть у всех стра­дающих хроническим запором, и его расслабление кладет конец этому психосоматическому симптому.

«Когда я прочел фразу «обратите внимание на боли, которые вы обычно не замечаете», — я поду­мал, что наоборот, когда есть боль, то мы обращаем внимание на болящее место. Однако позже я был удивлен, что, произвольно обратив внимание на то, как я сижу, я прежде всего заметил боль в нижней части колена, которая, по-видимому, была там и раньше, хотя я ее не замечал». — «Незамечаемая боль» — возможно, не совсем точная формулировка. Точнее было бы говорить о незамечаемом состоя­нии, которое, попадая в фокус сознавания, ощуща­ется как боль.

«Для достижения сознавания тела лучше было бы заняться спортивными упражнениями». — Атле­ты не отличаются сознаванием тела; что же касается гимнастики, танцев, и других деятельностей, в кото­рых требуется равновесие и координация, — они действительно поддерживают такое сознавание. Также помогает этому массаж, электровибратор, ванны и горячие грелки, прикладываемые к местам напряжений.

«Я внезапно обнаружил, что не знаю, что делать с руками. Я заметил, что неуклюже скрещиваю их на груди. Я сунул их в карманы. Я сознаю, что мне не­ловко. Я продолжаю эксперимент и внезапно со­знаю, что чувствую себя смущенным. Почти немед­ленно я встаю и начинаю ходить. Моя жена зовет меня обедать, и я рад прекратить эксперимент». — Когда внимание сосредотачивается таким образом на какой-то части тела, попытки что-то с ней делать не дают удовлетворения и возникает беспокойство, эти бесполезные попытки часто можно объяснить как отвлечения, направленные на то, чтобы не дать вам сознать, что вы действительно намереваетесь сделать с этой частью тела.

«Даже когда я читал про этот эксперимент, я по­чувствовал жесткие мышечные напряжения (осо­бенно в конечностях), и при попытках сосредото­читься я все время сдерживал дыхание. Все это происходило несмотря на мой интерес к этому мате­риалу». — Нужно ли говорить, что кроме интереса здесь есть опасение и некоторая тенденция убе­жать

«Мои мысли неожиданно остановились. Я обнару­жил, что слегка сжимаю кулаки. Моя грудь как бы вздымалась, будто я хотел что-то выкрикнуть. Я не мог представить себе, что именно, сколько ни пы­тался». — Крик вырвался на поверхность месяцем позже в виде эффективного высказывания в адрес родителей невесты, лезущих не в свое дело!

«Некоторые части моего тела я не мог почувство­вать; вместо этого было просто чувство пробела или смутности. Я знал, что средняя часть моей спины на месте, но не чувствовал ее. Затем появилась очень любопытная группа ощущений. Я не мог почувство­вать середину спины, но одновременно с этим испы­тал необычные ощущения и покалывания вокруг этого района. Ощущение было очень необычным, как будто в определенной части моего тела была пустота —пробел, место, которое нельзя почувство­вать». — Другие чувствовали «пробелы» между го­ловой и туловищем, т.е. не чувствовали шею, или в пальцах ног, гениталиях, в животе и пр.

Некоторые сообщали, что после работы над этим упражнением они чувствовали себя усталыми. Дру­гие чувствовали приятное возбуждение. Некоторые отмечали усталость после первых попыток, возбуж­дение после следующих. В таких случаях это обычно наступало после того, как «бессмысленное» напря­жение обретало свое значение.

«После того, как я отметил повторяющийся пат­терн — зажим в определенном месте шеи, вытяги­вание нижней губы, тяжелое дыхание, — я нашел, что это связано с определенными ситуациями. Это были ситуации обиды. Самый ясный случай возник, когда я просматривал свои заметки, прежде чем перепечатать это. В тот же момент я почувствовал, что мои губы растягиваются в широкой улыбке, я сознавал, что нашел этот определенный паттерн на­пряжения, и — опять же в то же самое время — я сознавал, сколь обманутым и страдающим я чувст­вовал себя. по поводу того, что должен был делать эти упражнения и сообщать о них. Похоже, что появилась обида по отношению к вам! После этого, когда я выполнял упражнения на сознавание тела, я чувствовал себя не вымотанным, как раньше, а освеженным и собранным.»

Наконец, последний отчет: «После многих безус­пешных попыток мне наконец удался проприоцептивный эксперимент, хотя было много сопротивле­ний. Я хочу продолжать это, потому что уже увидел много полезного. Мне удалось до некоторой степени почувствовать контакт с большей частью моего тела, и теперь мне приятно делать это, хотя сначала казалось раздражающим. Мне кажется теперь, что лучше делать это чаще в течение меньшего време­ни, чем я сначала пытался. Обнаружение мышеч­ных напряжений поначалу было пугающим. Их так много, что моим первым впечатлением было «Ну и беспорядок!» Но дальнейшее сознавание сделало их менее пугающими, хотя я и не делаю сознательных попыток расслабить напряжения; сейчас мне даже приятно их чувствовать. Основные напряжения, ко­торые я чувствую, — в руках, в ногах, вокруг груди, в задней части шеи, в челюсти, в висках, в солнеч­ном сплетении — в районе диафрагмы. В последний раз во время этого упражнения я концентрировался на желудке, и почувствовал ясный контакт с ним. Я почувствовал связь между определенной деятель­ностью в желудке и мышечными напряжениями в диафрагме, вокруг груди, и, как это ни странно, в висках».

ЭКСПЕРИМЕНТ 7: ОПЫТ НЕПРЕРЫВНОСТИ ЭМОЦИЙ

Первые эксперименты центрировались на экстероцепции, основе вашего сознавания «внешнего мира». Предыдущий эксперимент касался проприоцеппии, сознавания «тела» — его действий и тен­денций к действию. Однако такое раздельное вни­мание к «внешнему» и «внутреннему» было лишь предварительным, потому что все это лишь абстрак­ции от вашего целостного опыта, включающего и то, и другое. В данном эксперименте мы предлагаем вам не уделять ни тому, ни другому специального внимания, но стараться сознавать гештальт, кото­рый возникает, когда вы не настаиваете на припи­сывании отдельного, независимого существования ни «внутреннему», ни «внешнему».

Когда «внешний мир» и «тело» не разделяются про­извольно, опыт охватывает поле «организм/среда», дифференцированное единство «вы-в-вашем-мире». Этот непрерывно меняющийся гештальт никогда не нейтрален, это непосредственно вас касается, это, в конце концов, ваша жизнь в процессе ее прожива­ния. Ее значимость вездесуща. Переживание поля «организм/среда» в аспекте ценности составляет эмоции.

Согласно этому определению, эмоция — непре­рывный процесс. Каждое мгновение жизни облада­ет до некоторой степени чувствуемым тоном прият­ности или неприятности. Однако, поскольку современные люди по большей части подавляют со­знавание непрерывности эмоционального опыта, эмоции рассматриваются как своего рода периоди­ческие всплески, которые непостижимым образом возникают в поведении как раз в тех случаях, когда человек хотел бы «владеть собой». Такие «неоправ­данные» вторжения пугают и заставляют держаться настороже. Люди стараются, насколько возможно, избегать тех ситуаций, где они возникают.

Однако, большинство исследователей, соглаша­ясь с использованием термина «эмоция» лишь для подобных «взрывных» ситуаций, знает о существо­вании других феноменов, во многом подобных, но не столь пугающих. Их обычно называют «чувствами» (feelings), так что научные описания всей этой об­ласти обычно носят название «Чувства и эмоции». Мы полагаем, что в действительности эта область представляет собой единый континуум. Место дан­ного эмоционального опыта в этом континууме зависит от того, насколько проявляется заинтересо­ванность организма, создающая данный гештальт.

Эмоция как ценностное переживание организ­мом поля «организм/среда» не опосредована мысля­ми и словесными суждениями, она непосредственна. В этом своем качестве она является решающим ре­гулятором действия, ибо не только составляет осно­ву сознания того, что важно, но также дает энергию соответствующему действию (или, если непосредст­венное действие невозможно, она дает энергию и направление его поискам).

В примитивной недифференцированной форме эмоция — это просто возбуждение, повышенная ме­таболическая деятельность и возросшая энергети­ческая мобилизация, являющаяся ответом организ­ма на переживание новой или стимулирующей ситуации. У новорожденных этот ответ относитель­но недифференцирован. По мере того как ребенок постепенно дифференцирует части своего мира, он дифференцирует и свое общее возбуждение в изби­рательные, ситуационно-поляризованные возбуж­дения, которые обретают имена специфических эмоций.

Эмоции как таковые не являются смутными и диффузными; они ровно настолько дифференциро­ваны в своей структуре и своих функциях, насколь­ко дифференцирован человек, их переживающий. Если человек переживает свои эмоции как смутные и грубые, то эти термины могут быть отнесены к нему самому. Из этого следует, что эмоции сами по себе не являются чем-то таким, от чего следует из­бавляться на основании той выдумки, что они-де препятствуют ясности мысли и действия. Напротив того, они не только важны как регуляторы энергии в поле «организм/среда», но являются также незаме­нимыми носителями определенного опыта — нашей заинтересованности: того, какое нам дело до мира и до себя.

Эта функция эмоций сильно искажена в нашем обществе. Как уже говорилось, считается, что эмоции возникают только в минуты кризиса, и то лишь если человек «теряет над собой контроль» и тогда «становится эмоциональным». Невозмутимость це­нится как противоположность эмоциональности, люди хотят казаться «холодными, спокойными, со­бранными». Но само спокойствие не лишено эмоцио­нального тона, когда оно рождается из прямого оце­нивающего переживания того, что с данной конкретной ситуацией можно уверенно справиться, или — другая крайность — в данной ситуации ниче­го невозможно сделать. Только подвижная, откры­тая ситуация, в которой что-то для человека постав­лено на карту и его собственные действия имеют значение, может вызвать действительное возбужде­ние. Изображать спокойствие в такой ситуации — это маска, достигаемая подавлением проявлений заинтересованности. Может быть, полезно дура­чить таким образом других — если это враги; но какой смысл принимать за врага и дурачить самого себя, лишая себя сознавания того, что происходит

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.