WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 34 |

— Ты нестанешь перевешивать сюда гамак Белой Девушки, — сказала Ритими, глядя на бабку.Решительность тона совсем не вязалась с просительно мягким выражением ее темныхглаз.

Не желая оказаться причиной спора, я далапонять, что не так уж важно, где будет висеть мой гамак. Поскольку стен междухижинами не было, мы жили практически под одной крышей. Хижина Хайямы стояласлева от Тутеми, а справа от нас была хижина вождя Арасуве, где он жил со своейстаршей женой и тремя самыми младшими детьми. Две другие его жены со своимиотпрысками занимали соседние хижины.

Ритими вперила в меня немой молящийвзгляд.

— Милагроспросил меня заботиться о тебе, — сказала она, осторожно, чтобы не оцарапать кожу, пройдясьтростниковым гребнем по моим волосам.

Прервав кажущееся бесконечным молчание,Хайяма наконец заявила:

— Можешьоставить свой гамак там, где он висит, но есть ты будешь у меня.

Все сложилось очень удачно, подумала я.Этева и без того должен прокормить четыре рта. С другой стороны, о Хайямехорошо заботился ее самый младший сын. Судя по количеству висящих под пальмовойкрышей звериных черепов и банановых гроздей, ее сын был хорошим охотником иземледельцем. После съеденных утром печеных бананов вся семья собиралась заедой еще только один раз, перед закатом. В течение дня люди закусывали всем,что попадалось под руку, — плодами, орехами, либо такими деликатесами, как жареные муравьиили личинки.

Ритими тоже, казалось, была довольнадоговоренностью насчет питания. Она с улыбкой прошла в нашу хижину, снялаподаренную мне ею корзину, которая висела над моим гамаком, и достала из нееблокнот и карандаши. — А теперь за работу, — заявила она командирским тоном.

В последние дни Ритими передавала мне наукуо своем народе так же, как в течение шести минувших месяцев это делал Милагрос.Каждый день он несколько часов уделял тому, что я называла формальнымобучением.

Поначалу мне было очень трудно усвоитьязык. Я обнаружила, что у него не только сильное носовое произношение,— мне еще оказалоськрайне сложно понимать людей, разговаривающих с табачной жвачкой во рту. Япопыталась было составить нечто вроде сравнительной грамматики, но отказаласьот этой затеи, когда поняла, что у меня не только нет должной лингвистическойподготовки, но и чем больше я старалась ввести в изучение языка рациональноеначало, тем меньше могла говорить.

Лучшими моими учителями были дети. Хотя ониотмечали мои ошибки и с удовольствием заставляли повторять разные слова, они неделали осознанных попыток что-либо мне объяснять. С ними я могла болтать безумолку, нимало не смущаясь допущенных ошибок. После ухода Милагроса я все ещемногого не понимала, но не могла надивиться тому, как легко стала общаться состальными, научившись правильно понимать их интонации, выражения лиц,красноречивые движения рук и тел.

В часы формального обучения Ритими водиламеня в гости к женщинам то в одну, то в другую хижину, и мне разрешалосьвдоволь задавать вопросы. Ошеломленные моим любопытством, женщины обо всемрассказывали легко, словно играя в какую-то игру. Если я чего-то не понимала,они раз за разом терпеливо повторяли свои объяснения.

Я была благодарна Милагросу за созданиепрецедента.

Любопытство не только считалось у нихбестактностью, им вообще было не по душе, когда их расспрашивают. Несмотря наэто, Милагрос всячески потакал тому, что называл моей странной причудой,заявив, что чем больше я узнаю о языке и обычаях Итикотери, тем скореепочувствую себя среди них как дома.

Вскоре стало очевидно, что мне вовсе ненужно задавать так уж много прямых вопросов. Нередко мое самое невинноезамечание вызывало такой встречный поток информации, о котором я и мечтать немогла.

Каждый день перед наступлением темноты я спомощью Ритими и Тутеми просматривала собранные днем данные и пыталась привестиих в некое подобие классификации по таким разделам, как социальная структура,культурные ценности, основные технологические приемы, и по иным универсальнымкатегориям социального поведения человека.

Однако, к моему глубокому разочарованию,была одна тема, которой Милагрос так и не затронул: шаманизм. Из своего гамакая наблюдала два сеанса исцеления, которые подробно впоследствииописала.

— Арасуве— это великийшапори, — сказал мне Милагрос, когда я наблюдала за первым ритуаломисцеления.

— Своимизаклинаниями он взывает к помощи духов — спросила я, глядя, как зятьМилагроса массирует, лижет и растирает простертое тело ребенка.

Милагрос возмущенно зыркнул на меня.— Есть такие вещи, окоторых не говорят. —Он резко поднялся с места и перед тем, как выйти из хижины, добавил:— Не спрашивай отаких вещах. Будешь спрашивать — не миновать тебе беды.

Его ответ меня не удивил, но я не былаготова к его неприкрытому гневу. Интересно, думала я, он не желает обсуждатьэту тему из-за того, что я женщина, или потому, что шаманизм вообще являетсятемой запретной. Тогда у меня не хватило смелости это выяснить. То. что яженщина, белая, да еще одна-одинешенька, само по себе внушало достаточныеопасения.

Мне было известно, что почти во всякомобществе знания, касающиеся практики шаманства и целительства, открываютсяисключительно посвященным. За время отсутствия Милагроса я ни разу не упомянуласлова «шаманизм», однако целыми часами обдумывала, как бы получше об этомразузнать, не вызвав ни гнева, ни подозрений.

Из моих заметок, сделанных на сеансахисцеления, явствовало, что согласно верованиям Итикотери, тело шапори претерпевало некую перемену подвоздействием нюхательного галлюциногена эпены. То есть шаман действовал,основываясь на убеждении, что его человеческое тело преображалось в некоесверхъестественное тело. В результате он вступал в контакт с лесными духами.Вполне очевидным для меня был бы приход к пониманию шаманизма через тело— не как черезобъект, определяемый психохимическими законами, одушевленными стихиями природы,окружением или самой душой, а через понимание тела как суммы пережитого опыта,тела как экспрессивного единства, постигаемого через егожизнедеятельность.

Большинство исследований на тему шаманизма,в том числе и мои, сосредоточиваются на психотерапевтических и социальныхаспектах исцеления. Я подумала, что мой новый подход не только даст новоеобъяснение, но и предоставит мне способ узнать об исцелении, не вызываяподозрений. Вопросы, касающиеся тела, вовсе не обязательно должны быть связаныс шаманизмом. Я не сомневалась, что шаг за шагом понемногу раздобудунеобходимые данные, причем Итикотери даже не заподозрят, что именно меняинтересует на самом деле.

Всякие угрызения совести по поводунепорядочности поставленной задачи быстро заглушались постоянными напоминаниямисебе самой, что моя работа имеет большое значение для понимания незападныхметодов целительства.

Странные, нередко эксцентричные методышаманизма станут более понятными в свете совершенно иного интерпретационногоконтекста, что, в свою очередь, расширит антропологические познания вцелом.

— Ты ужедва дня не работала, — сказала мне как-то Ритими, когда солнце перевалило за полдень.— Ты не спрашивалапро вчерашние песни и танцы. Разве ты не знаешь, что они очень важны Если мыне будем петь и плясать, охотники вернутся без мяса к празднику. — Нахмурившись, она бросилаблокнот мне на колени. — Ты даже ничего не рисовала в своей книжке.

— Я отдохнунесколько дней, —ответила я, прижимая блокнот к груди, словно самое дорогое, что у меня было. Немогла же я ей сказать, что каждая оставшаяся драгоценная страничкапредназначалась исключительно для записей по шаманизму.

Ритими взяла мои ладони в свои, внимательноих осмотрела и, сделав очень серьезную мину, заметила: —

Они очень устали, им надоотдохнуть.

Мы расхохотались. Ритими всегданедоумевала, как я могу считать работой разрисовывание моей книжки. Для нееработа означала прополку сорняков на огороде, сбор топлива для очага и починкукрыши шабоно.

— Мне оченьпонравились и песни, и пляски, — сказала я. — Я узнала твой голос. Он очень красивый.

Ритими просияла. — Я очень хорошо пою. — В ее утверждении былаочаровательная прямота и уверенность; она не хвастала, она лишь констатировалафакт.— Я уверена, чтоохотники придут с большой добычей, чтобы хватило накормить гостей напразднике.

Согласно кивнув, я отыскала веточку исхематически изобразила на мягкой земле фигуру человека.

— Это телобелого человека,—сказала я, обозначив основные внутренние органы и кости. — Интересно, а как выглядит телоИтикотери

— Ты,должно быть, и впрямь устала, если задаешь такие глупые вопросы, — сказала Ритими, глядя на меня,как на полоумную. Она поднялась и пустилась в пляс, припевая громким мелодичнымголосом: — Это мояголова, это моя рука, это моя грудь, это мой живот, это моя...

Вокруг нас моментально собралась толпамужчин и женщин, привлеченных забавными ужимками Ритими.

Смеясь и повизгивая, они принялисьотпускать непристойные шутки насчет тел друг друга. Кое-кто измальчишекподростков буквально катался по земле от хохота, держа себя за половыеорганы.

— Может ещекто-нибудь нарисовать свое тело так, как я нарисовала мое — спросила я.

На мой вызов откликнулось несколькочеловек.

Схватив кто деревяшку, кто веточку, ктосломанный лук, они стали рисовать на земле. Их рисунки резко отличались друг отдруга, и не только в силу вполне очевидных половых различий, которые они всемисилами старались подчеркнуть, но еще и тем, что все мужские тела былиизображены с крохотными фигурками в груди.

Я с трудом скрывала радость. По моемуразумению, это должны были быть те самые духи, которых призывал Арасуве своимизаклинаниями перед тем, как приступить к сеансу исцеления.

— А это чтотакое — спросила якак можно небрежнее.

— Этолесные хекуры, которыеживут в груди у мужчины, — ответил один из мужчин.

— Всемужчины шапори

— В груди укаждого мужчины есть хекура, — ответил тот же мужчина.— Но заставить ихсебе служить может только настоящий шапори. И только великий шапори может приказать своимхекурам помочь больному илиотразить колдовство враждебного шапори. — Изучая мой рисунок, он спросил:— А почему на твоемрисунке тоже есть хекуры, даже в ногах Ведь у женщин их не бывает.

Я пояснила, что это никакие не духи, авнутренние органы и кости, и они тут же дополнили ими свои рисунки.

Удовлетворившись тем, что узнала, я охотносоставила компанию Ритими, собравшейся в лес за дровами, что было самойтрудоемкой и нелюбимой женской обязанностью.

Топлива всегда не хватало, потому что огоньв очагах поддерживался постоянно.

В тот же вечер, давно взяв себе это заправило, Ритими тщательно осмотрела мои ноги на предмет колючек изаноз.

Убедившись, что таковых нет, онаудовлетворенно оттерла их ладонями дочиста.

—Интересно, преображаются ли как-то тела шапори,когда на них воздействует эпена, —сказала я. Важно было получить подтверждение из их же уст, посколькуизначальной предпосылкой моего теоретического построения было то, что шамандействует на основании неких предположений, связанных с телом. Мне нужно былознать, все ли эти люди разделяют подобные предположения, и являются ли ониосознанными или подсознательными по своей природе.

— Ты виделавчера Ирамамове —спросила Ритими. —

Ты видела, как он ходил Его ноги некасались земли. Он очень могущественный шапори. Он стал большимягуаром.

— Он никогоне исцелил, — мрачнозаметила я. Меня разочаровало то, что брат Арасуве считается великим шаманом.Пару раз я видела, как он колотил свою жену.

Утратив интерес к разговору, Ритимиотвернулась и начала приготовления к нашему вечернему ритуалу. Сняв корзину смоими пожитками с небольшого возвышения в глубине хижины, она поставила ее наземлю. Один за другим она доставала оттуда различные предметы и, подняв высоконад головой, ожидала, пока я их назову. Тогда вслед за мной она повторяланазвание по-испански, затем по-английски, а ей начинал вторить вечерний хор женвождя и нескольких других женщин, каждый вечер собиравшихся в нашейхижине.

Я удобно устроилась в гамаке, а пальцыТутеми принялись прядь за прядью перебирать мои волосы в поисках воображаемыхвшей; я-то не сомневалась, что у меня их нет — пока нет. На вид Тутеми былапятьюшестью годами младше Ритими, которой, по-моему, было около двадцати. Онабыла выше ростом и крупнее, а живот ее округляла первая беременность. Она быларобка и застенчива. Я часто замечала в ее глазах какое-то печальное,отсутствующее выражение, и временами она разговаривала сама с собой, словноразмышляя вслух.

— Вши, вши!— закричала Тутеми,прервав англоиспанскую декламацию женщин.

— Дай-камне посмотреть, —сказала я, в полной уверенности, что она шутит. — Разве вши белые — спросила я, разглядываякрошечных белых жучков на ее пальце. Я всегда считала, что онитемные.

— БелаяДевушка — белые вши!— с лукавым видомсказала Тутеми. С явным удовольствием она хрустнула ими на зубах и проглотила.— Вши всегдабелые.

Глава 7.

Наступил день праздника. С самого полуднянадо мной хлопотали Ритими и Тутеми, взявшие на себя заботу меня украсить.Заостренным кусочком бамбука Тутеми остригла мне волосы на общепринятый манер,а острой, как лезвие ножа, травинкой выбрила макушку. Волосы с моих ног онаудалила с помощью абразивной пасты, приготовленной из золы, растительной смолыи ила.

Ритими разрисовала мне лицо волнистымилиниями, а все тело расписала затейливыми геометрическими узорами с помощьюразжеванной веточки. Мои ноги, красные и опухшие после удаления волос, осталисьнераскрашенными. К моим сережкам-колечкам, которые мне удалось отстоять, онаприкрепила по розовому цветку вместе с пучками белых перьев. К предплечьям,кистям рук и коленкам она привязала красные шнурки из хлопковойпряжи.

— О нет.Только не это, —воскликнула я, отскакивая подальше от Ритими.

— Да этосовсем не больно, —заверила она меня, а потом негодующе спросила: — Ты что, хочешь выглядеть, какстаруха Это же не больно, — настаивала Ритими, ходя за мной по пятам.

— Оставь еев покое, — сказалЭтева, доставая с возвышения лубяной короб. Оглядев меня, он расхохотался. Егокрупные белые зубы и прищуренные глаза, казалось, насмехались над моимсмущением. — Не такуж много у нее волос на лобке.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.