WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 34 |

Милагрос печально покачал головой.— Ты сама знаешь, чтопришла сюда не работать. Ты намного лучше могла бы сделать то же самое вкакой-нибудь деревне поближе к миссии. — В уголках его глаз собралисьслезы; они дрожа поблескивали на густых коротких ресницах. — Знание наших обычаев и верованийдано тебе для того, чтобы ты могла войти в ритм нашей жизни; чтобы тычувствовала себя под защитой и в безопасности. Это дар, который нельзя нииспользовать, ни передавать другим.

Я не в силах была отвести взгляда от еговлажных блестящих глаз; в них не было упрека. В его черных зрачках я виделаотражение своего лица. Дар Анхелики и Милагроса.

Наконец-то я поняла. Меня провели сюдачерез леса вовсе не затем, чтобы я увидела их народ глазами антрополога,просеивая, взвешивая и анализируя все увиденное и услышанное, — а для того, чтобы увидеть ихтак, как увидела бы Анхелика в свой последний раз. Она тоже знала, что ее времяи время ее народа подходит к концу.

Я перевела взгляд на воду. Я и непочувствовала, как мои часы упали в реку, но они лежали там на галечном дне,— зыбкое видениекрошечных светящихся точек в воде, то сходящихся вместе, то расходящихся.Должно быть, сломалось звено металлического браслета, подумала я, но не стала ипытаться достать часы, это последнее звено, соединявшее меня с миром запределами этого леса.

Голос Милагроса прервал мои мысли:— Когда-то оченьдавно, в одной деревне у большой реки я работал у антрополога. Он не жил вместес нами в шабоно, а построилсебе отдельную хижину неподалеку от бревенчатого заграждения. У нее были стеныи дверь, которая запиралась изнутри и снаружи. — Милагрос немного помолчал,смахнул слезы, подсыхавшие у окруженных морщинками глаз, потом спросил:— Хочешь знать, что яс ним сделал

— Да,— неуверенно сказалая.

— Я дал емуэпену, — Милагрос выдержал паузу и улыбнулся, словно моя настороженностьдоставила ему удовольствие. — Этот антрополог повел себя так же, как любой другой, кто вдохнетсвященный порошок. Он сказал, что у него были видения, как ушамана.

— В этомнет ничего удивительного, — сказала я, слегка раздосадованная плутовским тономМилагроса.

— А вот иесть, — сказал он ирассмеялся. — Потомучто я вдул ему в ноздри обычную золу. А от золы только кровь идет из носа,больше ничего.

— Ты и мнесобираешься дать то же самое — спросила я, покраснев от того, как жалостно прозвучал мойголос.

— Я далтебе частицу души Анхелики, — тихо сказал он, помогая мне подняться.

Границы шабоно, казалось, растворялись втемноте. В тусклом свете я все хорошо видела. Собравшиеся вокруг корыта людипоказались мне похожими на лесных существ, в их блестящих глазах отражался светкостров.

Я уселась рядом с Хайямой и приняла из еерук кусок мяса. Ритими потерлась головой о мою руку. Малышка Тешомавскарабкалась ко мне на колени. Среди знакомых запахов и звуков я чувствовалаполное удовлетворение и защищенность. Пристально всматриваясь в окружающие менялица, я думала о том, как много у Анхелики родственников. Не было ни одноголица, походившего на нее.

Даже черты Милагроса, прежде казавшегосятаким похожим на Анхелику, теперь выглядели иначе. А может, я уже забыла, какона выглядела, подумала я с грустью. И тут в свете костра я увидела ееулыбающееся лицо. Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, иоказалось, что я смотрю на старого шамана Пуривариве, сидящего на корточкахчуть поодаль от всех.

Это был маленький, тощий, сухой человечек скоричневато-желтой кожей; мышцы на его руках и ногах уже усохли. Но волосы еговсе еще были темны и чуть вились.

Он никак не был украшен; все его одеяниесостояло из повязанной вокруг талии тетивы. На подбородке торчали редкиеволоски, а по краям верхней губы виднелись жалкие остатки усов. Его глаза подтяжелыми сморщенными веками поблескивали крохотными огоньками, отражая светкостра.

Зевнув, он раскрыл зияющий провалами рот, вкотором, как сталагмиты, торчали пожелтевшие зубы. Смех и разговоры смолкли,когда он стал нараспев произносить заклинания голосом, который, казалось,принадлежал к иному месту и времени. У него было два голоса: один, гортанный,был высокий и гневный; другой, идущий из живота, был низкий иуспокаивающий.

Долго еще после того, как все разошлись погамакам и угасли костры, Пуривариве, согнувшись в три погибели, сидел унебольшого огня посреди поляны. Он пел тихим приглушенным голосом.

Я выбралась из гамака и присела рядом с нимна корточки, стараясь коснуться ягодицами земли. По мнению Итикотери, это былединственный способ, полностью расслабившись, часами сидеть на корточках. Даваяпонять, что заметил мое присутствие, Пуривариве коротко взглянул на меня иснова уставился в пустоту, словно я прервала ход его размышлений.

Больше он не шевелился, и у меня возниклостранное ощущение, что он уснул. Но тут он чуть передвинул по земле ягодицы, нерасслабляя ног, и потихоньку снова еле слышно запел. Ни одного слова я понятьне могла.

Начался дождь, и я вернулась в свой гамак.Капли мягко шлепались на пальмовую крышу, порождая странный завораживающийритм. Когда я снова обратила взгляд к центру поляны, старик уже исчез. И толькос поднимающейся над лесом зарей я провалилась в бесконечность сна.

Глава 8.

Красный закат пронизывал воздух багрянымсвечением. Несколько минут небо пылало перед тем, как быстро погрузиться втемноту. Шел третий день праздника.

Сидя в гамаке с детьми Этевы и Арасуве, янаблюдала, как около полусотни мужчин Итикотери и их гостей с самого полуднябез еды и отдыха пляшут в центре поляны. В ритме собственных пронзительныхкриков, под трескучее постукивание луков о стрелы, они поворачивались то в однусторону, то в другую, ступая вперед и назад. Над всем властвовал глухойназойливый ритм звуков и движений, колыхание перьев и тел, смешение алых ичерных узоров.

Над деревьями взошла полная луна, ярковысветив поляну. На мгновение непрерывный гул и движение стихли. Затем плясуныразразились дикими гортанными криками, наполнив воздух оглушительным ревом, иотшвырнули прочь луки и стрелы.

Забежав в хижины, танцоры выхватили изочагов горящие головни и с бешеной яростью принялись лупить ими по столбам,поддерживающим крышу шабоно. Полчища всевозможных ползучих насекомых со всех ног бросилисьспасаться в пальмовой крыше, а оттуда дождем посыпались вниз.

Испугавшись, что хижины могут рухнуть либоразлетающиеся искры подожгут крыши, я с детьми выбежала наружу. Земля дрожалаот топота ног мужчин, разворотивших очаги во всех хижинах. Размахивая надголовой горящими головнями, они выбежали в центр поляны и возобновили пляску совсе нарастающим неистовством. Они обошли поляну по кругу, болтая головами вовсе стороны, словно марионетки с оборванными ниточками. Пышные белые перья в ихволосах, трепеща, ниспадали на блестящие от пота плечи..

Луна скрылась за черной тучей. Полянуосвещали теперь только искры, слетающие с горящих головней.

Пронзительные крики мужчин взвились ещевыше; размахивая палицами над головой, они стали приглашать женщин принятьучастие в пляске.

С криками и смехом женщины бросилисьврассыпную, ловко уворачиваясь от свистящих в воздухе дубинок.

Неистовство плясунов неумолимо нарастало идостигло наивысшей точки, когда юные девушки с гроздьями желтых бананов ввысоко поднятых руках влились в их круг, покачиваясь в чувственномсамозабвении.

Не помню точно, Ритими или кто другойвтащил меня в пляшущую толпу, потому что в следующее мгновение я очутилась однапосреди бешеного круговорота исступленных лиц. Зажатая между мраком и телами, япопыталась пробраться к Хайяме, стоявшей на безопасном расстоянии в своейхижине, но не знала, куда мне идти. Я не узнала мужчину, который, размахиваяпалицей, снова втолкнул меня в гущу пляски.

Я закричала и с ужасом поняла, что моикрики словно онемели, выдохлись внутри меня бесчисленными отголосками. Ничкомпадая на землю, я почувствовала резкую боль в голове за ухом. Я открыла глаза,стараясь что-нибудь увидеть сквозь густеющий вокруг меня мрак, и только успелаподумать, заметил ли хоть кто-то в неистовой круговерти скачущих ног, что яупала. А потом была темнота, помеченная искорками света, влетающими ивылетающими у меня из головы, словно ночные светляки.

Потом я смутно осознала, что кто-тооттаскивает меня подальше от топота пляски и укладывает в гамак. Я с огромнымусилием открыла глаза, но склонившаяся надо мной фигура была как в тумане. Налице и затылке я ощутила легкое прикосновение чуть дрожащих рук. На мгновениемне показалось, что это Анхелика. Но услышав этот ни на что не похожий голос,идущий из глубины живота, я поняла, что это старый шаман Пуривариве распеваетсвои заклинания. Я попыталась сосредоточить на нем взгляд, но его лицооставалось размытым, словно видимое сквозь толстый слой воды. Я хотела спроситьего, где он был, почему я не видела его с первого дня праздника, но словаоставались лишь образами у меня в голове.

Не знаю, то ли я потеряла сознание, то лиспала, но когда я очнулась, Пуривариве уже не было. Вместо него я увидела лицоЭтевы, склоненное надо мной так низко, что я могла бы потрогать красные кругина его щеках, между бровями и в уголках глаз. Я протянула руки. Но рядом уженикого не было. Я снова прикрыла глаза; в голове, словно в черной пустоте,красной вуалью плясали круги. Я покрепче зажмурилась, пока это видение нерассыпалось на тысячи осколков. Огонь в очаге разожгли снова; он наполнилхижину уютным теплом, а меня словно спеленало плотное покрывало дыма. Вырванныеиз темноты пляшущие тени отражались в золотистом налете на свисающих со стропилкалабашах.

Весело смеясь, в хижину вошла старая Хайямаи уселась возле меня на земляной пол. — Я думала, ты будешь спать доутра. — Подняв оберуки к моей голове, она стала ощупывать ее, пока не отыскала шишку, вздувшуюсяза ухом. — Большая,— заметила она. Ееиссохшее лицо выражало сдержанную грусть; в глазах теплился тихий ласковыйсвет. Я села в лубяном гамаке. Только теперь до меня дошло, что я нахожусь не вхижине Этевы.

—Ирамамове, — сказалаХайяма, опередив мой вопрос. — Его хижина была ближе всех, вот Пуривариве и притащил тебя сюдапосле того, как тебя толкнули на чьюто дубинку.

Луна уже высоко забралась в небо. Еебледный мерцающий свет сеялся на поляну. Пляски закончились, но в воздухе всееще висела неуловимая дрожь.

Крича и ударяя стрелами о луки, несколькомужчин встали полукругом перед хижиной. Ирамамове и один из его гостей шагнулив центр группы живо жестикулирующих мужчин. Я не могла сказать, из какойдеревни был этот гость, так как совершенно запуталась в разных группах,приходивших и уходивших с начала праздника.

Ирамамове крепко уперся ногами в землю иподнял левую руку над головой, выпятив грудь. — Ха,ха, ахаха, аита, аита! — прокричал он, притопывая ногой. Этим бесстрашным кличем онвызывал противница нанести ему удар.

Молодой гость отмерил вытянутой рукойрасстояние до тела Ирамамове; он несколько раз замахивался, и наконец, егосжатый кулак нанес мощный удар в левую сторону груди Ирамамове.

Потрясенная, я сжалась всем телом. На менянакатила тошнота, словно боль прошила мою собственную грудь.

— Почемуони дерутся —спросила я Хайяму.

— Они недерутся, — смеясь,ответила та. — Онихотят услышать, как звучат хекуры, жизненные сущности, обитающие у них в груди. Они хотят слышать,как при каждом ударе вибрируют хекуры.

Толпа взорвалась подбадривающими криками.Бурно дыша от возбуждения, юный гость отступил и ударил Ирамамове еще раз. Спрезрительно вздернутым подбородком, твердым взглядом, замерев в гордой стойке,Ирамамове принял одобрительные, возгласы мужчин. Только после третьего удара онизменил стойку. На мгновение его губы скривились в одобрительной усмешке, и тутже снова появилась ухмылка презрения и равнодушия. Постоянное притопываниеногой, как объяснила мне Хайяма, выражало не что иное, как раздражение:противник еще не нанес ему достаточно сильного удара.

С нездоровым оттенком праведногоудовлетворения я надеялась, что Ирамамове хорошенько прочувствует каждый удар.Поделом ему, думала я. Увидев однажды, как он колотит свою жену, я сталаиспытывать к нему все нарастающую неприязнь. И все же я не могла не восхищатьсятем, как он храбро держится среди этой толпы. В его прямой, как стрела, спине,в том, как он выпячивает разукрашенную ссадинами грудь, было что-то по-детскизадиристое. Его круглое плоское лицо с узким лбом и распухшей верхней губойказалось таким ранимым, когда он в упор глядел на стоящего перед ним молодогопротивника.

Интересно, подумала я, не выдает ли егочуть дрогнувший взгляд, что ему крепко досталось.

Четвертый удар с сокрушительной силойврезался ему в грудь. Его отголоски походили на катящиеся по реке камни вовремя бури.

— Пожалуй,я слышала его хекуры, — сказала я, уверенная, что уИрамамове сломано ребро.

— Онваитери! — хором воскликнули Итикотери и ихгости. Они восторженно запрыгали на корточках, колотя над головой стрелами олуки.

— Да. Этохрабрец, — повторилаХайяма, не сводя глаз с Ирамамове. Тот, весьма довольный тем, как мощнопрозвучали его хекуры,стоял, выпрямившись в толпе приветствовавших его мужчин, а его покрытаясиняками грудь раздувалась от гордости.

Успокоив зрителей, вождь Арасуве шагнул кбрату. —

А теперь ты прими удар Ирамамове,— сказал он тому, ктонанес ему четыре удара.

Гость встал перед Ирамамове в такую жезадиристую позицию. Кровь брызнула у него изо рта, когда он рухнул на землю подтретьим ударом Ирамамове.

Ирамамове высоко подпрыгнул и пустился впляс вокруг упавшего. Пот блестел на его лице, на вздувшихся мускулах шеи иплеч. Но голос его звучал ясно, звеня радостью, когда он воскликнул:— Ай, ай, айайайай, айай!

Две женщины из числа гостей отнеслипобитого в пустой гамак рядом с тем, в котором сидели мы с Хайямой.

Одна из них плакала; другая склонилась надмужчиной и стала отсасывать кровь и слюну из его рта, пока тот не задышалкороткими медленными вздохами.

Ирамамове вызвал еще одного гостя нанестиему удар.

После первого он упал на колени и в такомположении потребовал, чтобы противник ударил еще раз. После следующего удараизо рта у него показалась кровь. Гость присел на корточки лицом к Ирамамове.Они обхватили друг друга руками и крепко обнялись.

— Ты хорошоударил, — едва слышнопрошептал Ирамамове. — Мои хекурыполны жизни, могущественны и счастливы. Пролилась наша кровь. Это хорошо. Нашисыновья вырастут крепкими. Наши огороды и лесные плоды будут зреть досладости.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 34 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.