WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 30 |

Виктор Джулио прошел шаркающей походкой котверстию в хижине, снял джутовый мешок, висевший на ржавом гвозде, и вытянулоттуда бутылку дешевого рома. Его руки, переплетенные вздутыми венами,непроизвольно тряслись, когда он отвинчивал крышку бутылки. Не обращая вниманияна то, что янтарная жидкость струится вниз по его тощей бороде, он несколькораз глотнул.

— Нам надомногое сделать, —сказал Октавио, —лучше собирайся и пойдем.

Я был молод, как и ты, когда другой мэрназначил меня помощником к одному старику, — вспомнил Виктор Джулио,— ах, как я был силени усерден в труде. Но взгляни на меня сейчас. Даже ром уже не может согреть моегорло, — опустившисьна землю, Виктор Джулио искал свою походную трость, — эта палка принадлежала томустарику. Он дал мне ее перед своей смертью, — он протянул Октавио темную,прекрасно отполированную трость, — она сделана из твердого дерева, растущего в джунглях амазонки. Еедаже нельзя сломать.

Октавио мельком взглянул на трость, а затемспросил с нетерпением: — что толку в этой болтовне Или нам больше нечемзаняться

Старик усмехнулся, — мясо замочено уже вчера. Сейчасоно должно быть готово. Оно на улице, позади лачуги, в стальномбаке.

— Покажимне, что надо делать с мясом — попросил Октавио.

Виктор Джулио засмеялся. У него не былопередних зубов, а оставшиеся желтые коренные зубы выглядели, словно двастолбика в дыре его рта, — здесь и в самом деле нечего показывать, — сказал он сквозь взвизгивающийхохот, — я простозахожу к фармацевту, когда надо приготовить мясо. Он поливает мясо чем-топохожим на маринад. Фактически, — объяснял он, — ничего сложного в этом нет, — его рот расплылся в широкойухмылке, — я всегдаберу мясо из скотобойни, которая нравится мэру, — он сделал долгий глоток избутылки, — ромпомогает мне войти в норму, — он почесал свой подбородок, — собаки настигнут меня в один изэтих дней, —прошептал он со вздохом и вручил полупустую бутылку Октавио, — ты лучше хлебнинемного.

— Нет,спасибо, — вежливоотозвался Октавио, —я не могу пить на пустой желудок.

Виктор Джулио раскрыл свой рот, готовясьсказать что-то. Но вместо этого он поднял дорожную трость и джутовый мешок,пригласив Октавио следовать за ним. Увлеченный чем-то, он на миг остановился ивзглянул на небо. Оно было ни темным, ни светлым, но каким-то необычно иугнетающе серым, что бывает иногда перед рассветом. Вдали он услышал лайсобаки, — мясо здесь,— сказал он, указываяподбородком на стальной бак, стоящий на деревянном обрубке. Он передал Октавиосвернутую веревку, —если ты подвяжешь на спину этот бак, тебе будет легче нести его.

Октавио со знанием дела обвязал веревкувокруг стального бака, поднял его на спину и, скрестив веревки на своей груди,прочно завязал не ниже пупка, — это все, что нужно — спросил он, уклоняясь от взгляда старика.

— У меня вмешке есть еще несколько запасных веревок и канистра с керосином, — объяснил Виктор Джулио, сноваотхлебнув глоток рома и небрежно засунув бутылку в карман. След в след онизашагали сухим оврагом, который рассекал заросли тростника. Кругом стоялатишина, нарушаемая лишь трелями сверчков и ласковым ветерком, снующим междукинжальных отростков тростника. Виктор Джулио беспокойно вздохнул. У негоболела грудь. Он чувствовал себя усталым. Ему хотелось лечь на твердую землюздесь, лежать... Его взгляд часто возвращался к лачуге, которая становилась всеменьше и меньше.

Предчувствие охватило его. Конец былблизок. Он уже давно знал, что слишком стар и слаб для той работы, которуюдолжен выполнять. Это был только вопрос времени, поэтому они прислали новогочеловека.

— ВикторДжулио, идем, —нетерпеливо закричал Октавио, — уже поздно.

***

Город тихо спал. Лишь несколько старыхженщин толпилось у церкви.

Покрыв свои головы черными платками, онипрошли мимо двух мужчин, не отвечавших на их приветствия. На узких бетонныхтротуарах, пытаясь найти защиту у безмолвных домов, перед закрытыми дверьми,свернувшись, лежали костлявые и ужасные на вид собаки.

По команде Виктора Джулио Октавио опускалстальной бак на землю и открывал тугую крышку. Пользуясь длинными деревяннымищипцами, которые он вытащил из своего мешка, старик выбирал из бака большойкусок мяса и кидал его собаке. Таким образом он и Октавио медленно пересекливесь город, подкармливая каждую бездомную собаку, мимо которой они проходили. Сжадностью, виляя хвостами, животные пожирали смертельную еду.

— Сожруттебя в аду эти собаки, — закричала толстая старуха, закрывая за собой большую деревяннуюдверь старой католической церкви по другую сторону площади.

— Совсемспятила, — заорал вответ Виктор Джулио, вытирая свой нос рукавом рубашки, — я думаю, из тебя мы в будущемприготовим хороший корм для собачек.

— Янасчитал семнадцать, — пожаловался Октавио, распрямляя заболевшую спину, — судьба дохлых псов оттягиваетмои плечи.

— Что ж,взвалим на них еще одну, — сказал Виктор Джулио. Зловещая улыбка скривила его лицо,— здесь есть еще однасобака, которой не суждено найти смерть на улице.

— Что тыхочешь сказать —спросил Октавио и развернул вокруг головы свою красную бейсбольную кепку,озадаченно вглядываясь в его лицо.

Глаза Виктора Джулио сузились, его зрачкиблестели злыми огоньками.

Его худое старое тело дрожало от ожидания,— я сильно нервничаю.Сейчас я убью черного Германа, пастушью собаку лавочника Лебанесы.

— Ты несделаешь этого, —запротестовал Октавио, — это не бродячая собака. Она не больна. Ее хорошо кормят. Мэрговорил только о бездомных и больных собаках.

Виктор Джулио громко выругался и злопосмотрел на своего помощника.

Он не сомневался, что это был его последнийшанс воспользоваться ядом.

Если не Октавио, так кто-то другой будетведать уничтожением собак к концу текущего сезона. Он понимал, почему молодойчеловек не хочет причинять кому-то неприятности, но это же не его забота. Онжаждал смерти собаки Лебанесы с тех пор, как она покусала его. Это былпоследний шанс.

— Этого псаобучили для травли, —сказал Виктор Джулио, — каждый раз, вырвавшись, он кусает кого-то. Он искусал менянесколько месяцев тому назад, — старик оголил свою израненную ногу, — посмотри на шрам! — сердито ворчал он, растираялиловое узловатое место на своей икре, — лебанеса даже не побеспокоилсяотвести меня к доктору. Не знаю, кто из них бешеный, собака или еехозяин.

— Все равноты не убьешь собаку, — настаивал Октавио, — этот пес не уличный. У него есть владелец, — он умоляюще посмотрел настарика, — ты тольконапросишься на неприятность.

— Кого этоволнует —воинственно огрызнулся Виктор Джулио, — я ненавижу это животное, и уменя не будет другой возможности убить его, — он бросил свой мешок на плечо,— пошли, идемже.

Октавио неохотно последовал за стариком. Поузкому переулку они вышли на окраину города и остановились перед большимзеленым домом.

— Собакадолжна быть за домом, — сказал Виктор Джулио, — посмотрим.

Они пошли вдоль кирпичной стены, окружавшейзадний двор. Но собаки здесь не было.

— Давайоставим это, —зашептал Октавио, — яуверен, что собака спит внутри дома.

— Онадолжна выйти, —сказал Виктор Джулио и заколотил тростью по стене.

Громкий лай расколол утреннюю тишину.Старик возбужденно подпрыгнул, размахивая тростью в воздухе, — дай мне остатки мяса,— потребовалон.

Октавио снял веревку со своей груди инеохотно опустил стальной бак на землю. Старик вытащил деревянными щипцамипоследние куски мяса и бросил их через забор.

— Ты толькопослушай, как эта скотина глотает отраву, — весело болтал Виктор Джулио,— эта злобная тварьтак же голодна, как и остальные.

— Пойдембыстрее отсюда, —зашептал Октавио, закидывая бак на спину.

— Не спеши,— рассмеялся старик.Чувство восторга охватило его, когда он нашел, на что встать.

— Идем,— настаивал Октавио,— нас могутзаметить.

— Несмогут, — спокойнозаверил Виктор Джулио, поднимаясь на шаткий деревянный ящик, приставленный кстене. Встав на цыпочки, он рассматривал беснующуюся собаку. Яростно лая и нежалея своего горла, животное разбрызгивало пену и кровь, пытаясь вырваться насвободу. Вот уже ноги перестали сгибаться. Пес свалился набок. Сильные судорогискрутили его тело.

Виктор Джулио задрожал, — как он тяжело умирал,— шептал он, спрыгнувс ящика. Он не чувствовал никакого удовольствия от того, что отравил собакуЛебанесы. Все эти годы, уничтожая собак, он всегда избегал смотреть на то, какони умирают. Он никогда не получал удовольствия, убивая бродячих дворняжекгорода. Это была только его работа, единственно доступная для него.

Смутный страх закрался в сердце ВиктораДжулио. Он посмотрел на пустынную дорогу внизу. Затем, подогнув большой палецна левой руке, он положил между ним и запястьем свою трость. Держа рукувытянутой, он начал вращать трость взад и вперед так быстро, что казалось,будто трость подвесили в воздухе.

— Что этоза фокус — спросилОктавио, увлеченно наблюдая за ним.

— Это нефокус. Это искусство. Это единственное, что я делаю хорошо, — печально пояснил Виктор Джулио,— по утрам и послеобеда я развлекаю маленьких детей на площади. Некоторые дети даже дружат сомной, — он передалтрость Октавио, —попробуй. Посмотрим, сможешь ли повторить это.

Виктор Джулио взахлеб хохотал наднеуклюжими попытками Октавио удержать трость так, как полагалось, — это требует долгих лет практики,— сказал старик,— надо развивать свойбольшой палец, оттягивая его назад, пока он не коснется запястья. И ты должендвигать рукой очень быстро, чтобы трость не имела времени упасть наземлю.

Октавио вернул ему трость, — давай лучше поймаем этих собак!— воскликнул он,удивленный внезапным появлением утреннего зарева и красочных пятен, возникшихна восточном небе.

— ВикторДжулио, подожди меня, — закричал позади них ребенок.

Босая, с черными спутанными волосами,завязанными на затылке, шестилетняя девочка быстро догоняла мужчин,— посмотри, какуюигрушку подарила мне тетя, — сказала она, позволив старику посмотреть на щенка, отцом которогобыл только что отравленный Герман, — я назвала еебабочкой.

Она очень похожа на бабочку,правда

Виктор Джулио сел на бордюр. Маленькаядевочка устроилась рядом с ним и положила ему на колени прелестного пухлогощенка. В смятении он пробежал пальцами вдоль черной и бледно-желтойшкурки.

— Покажибабочке, как ты заставляешь танцевать свою палку, — попросила девочка.

Виктор Джулио опустил собаку и вытащил изкармана бутылку рома. Не переводя дыхания, он полностью осушил ее и бросилобратно в мешок. Старик с тоской оглядел радостное лицо ребенка. Скоро онавырастет, подумал он.

Она не долго будет сидеть с ним поддеревьями на площади и помогать ему наполнять мусорные баки тряпьем и хламом,веря в то, что ночью все это превратится в золото. Он задумался, будет ли онатоже кричать на него и издеваться над ним, как это делает большинствоповзрослевших детей. Он сильно зажмурился, — пусть смотрит, если толькопалочка захочет танцевать, — прошептал он и встал, растирая свои скрипучие колени.

Словно околдованные, Октавио и ребенокуставились на трость.

Казалось, она танцевала сама по себе,оживляемая не только быстрым и изящным движением рук Виктора Джулио, но также иритмичным топотом его ног, его хриплым и все же мелодичным голосом, которым онпел детские стишки.

Октавио опустил бак и сел на него,восхищаясь мастерством старика.

Виктор Джулио остановился на полуслове. Еготрость упала на землю. С удивлением и ужасом он смотрел на щенка, лакавшего сокотравленного мяса, который тихо сочился из бака.

Девочка подняла трость и подала ее ВикторуДжулио, — я никогдане видела, чтобы ты ронял ее, — заметила она с беспокойством, — палочка устала

Виктор Джулио положил дрожащую руку на ееголовку и нежно погладил ее челку, — я возьму бабочку на прогулку,— сказал он,— а ты возвращайся вкроватку, пока твоя мама не нашла тебя здесь. Встретимся попозже на площади. Мыснова будем вместе собирать будущие слитки золота, — он поднял пухлого щенка на рукии сделал знак Октавио следовать за ним по улице.

Бродячие собаки уже не лежали передзакрытыми дверьми, но раскинув свои негнущиеся лапы, они валялись посредипыльных переулков и их остекленевшие глаза пристально и тупо смотрели впространство. По одной Октавио связывал их веревкой, которую Виктор Джулиовытащил из своего мешка.

Бабочка, все ее тело конвульсивно тряслось,извергала струйку крови на брюки старика. Он с отчаянием встряхнул ее головку,— что я скажумалышке — прошепталон, связывая отравленного щенка с другими животными.

Они сделали два обхода, а затем утащилимертвых собак за окраину города, за дом Лебанесы, за пустые поля, вниз посухому ущелью. Виктор Джулио прикрыл их грудой сухих веток, полил кучукеросином и поджег.

Собаки горели медленно, наполняя воздухзапахом паленого мяса и шерсти.

Едва переводя дух, с легкими, забитымикопотью и дымом, двое мужчин выбрались из ущелья. Не в силах дальше продолжатьпуть, они рухнули под тень цветущей красным цветом акации.

Старик растянулся на твердой земле, ещепрохладной после ночи. Его руки тряслись. Он закрыл глаза и попробовалуспокоить свое дыхание в надежде, что это развеет боль, стеснившую его грудь.Он мечтал о сне; о сне, в котором теряешь себя.

— Пожалуй,я уйду, — сказалОктавио спустя некоторое время, — буду делать какую-нибудь другую работу.

— Останьсясо мной, — попросилстарик, — мне надорассказать ребенку о собаке, — он сел и умоляюще взглянул на Октавио, — ты можешь помочьмне.

Дети очень рано начинают бояться меня. Онаодна из немногих, кто дружит со мной.

Ужасная пустота в голосе Виктора Джулионапугала Октавио. Он прислонился к стволу дерева и закрыл свои глаза. Он не могбольше видеть этот страх и отчаяние, отпечатанные на лице старика.

— Пойдем сомной на площадь. Пусть каждый узнает, что ты новый человек, — умоляюще просил ВикторДжулио.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.