WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 30 |

— Разрешимне показать тебе кое-что, прежде чем мы отправимся на прогулку, — сказала она, направляясь врабочую комнату. Она повернулась к массивному алтарю, который был целикомсделан из расплавленного воска. Все началось с одной свечи, объяснила она, еепра-пра-бабушки, которая тоже была знахаркой.

Она нежно провела рукой по блестящей, почтипрозрачной поверхности.

— Найдичерный воск среди этих разноцветных полос, — подгоняла она меня, — это знаки того, что ведьмы жгличерные свечи, используя для вреда свою силу.

Бесчисленные полоски черного воска сбегалив цветастую кайму.

— Те, чтопоближе к верхней части — мои, —сказала она. Ее глаза блеснули странной свирепостью, когда она добавила:— истиннаяцелительница является еще и ведьмой.

Проблеск улыбки мелькнул на ее губах, затемона продолжала рассказывать о том, что имя ее хорошо известно не только по всейобласти, но и людям, приходящим из Каркаса, Маракаибы, Мериды и Кумана. О нейходят слухи за границей: в Тринидаде, Кубе, Колумбии, Бразилии и Гаити. У неесобраны фотографии, свидетельствующие, что среди этих людей были главыгосударств, послы и даже епископы.

Она загадочно взглянула на меня, а затемпожала плечами.

— Моя удачаи моя сила были одно время бесподобными, — сказала она, — я растранжирила и то и другое, исейчас могу только лечить, — ее усмешка усилилась, а глаза загадочно заблестели, — как продвигается твой труд— спросила она сневинным любопытством ребенка. Но прежде, чем я отважилась на внезапнуюперемену темы, она продолжила: — сколько бы целителей и пациентов ты ни опросила, ты никогда небудешь изучать этот путь.

Настоящая целительница должна быть сначаламедиумом и спиритом, а затем ведьмой.

Ее ослепительная улыбка расцвела на еелице.

— Нерасстраивайся слишком, если в один из этих дней я сожгу твои исписанныеблокноты, — сказалаона небрежно, — совсей этой чепухой ты тратишь зря время.

Я забеспокоилась. Мне не очень понравиласьперспектива увидеть свой труд горящим в пламени.

— Тызнаешь, что действительно достойно интереса — спросила она и тут же ответилана свой вопрос, —результаты, которые идут дальше поверхностных аспектов лечения. Вещи, которыенельзя объяснить, но можно испытать. Здесь достаточно людей, изучавшихзнахарство. Они думали, что, наблюдая и записывая, можно понять то, чемзанимаются медиумы, ведьмы и целители. Поскольку их невозможно разубедить, чащебывает легче оставить их в покое — пусть делают, что хотят.

Но этого нельзя допустить в твоем случае,— продолжала она,— я не могу позволитьтебе впустую тратить время. Вместо того, чтобы изучать знахарство, ты должнапрактиковать вызовы духа моего предка по ночам в патио этого дома. Не делайзаписей об этом, духи ценят время, затраченное на другое. Ты же видела.Заключать сделку с духами — значит закапывать себя под землю.

Воспоминания о женщине, которую я видела впатио, ужасно взволновали меня. Мне захотелось бросить все мои поиски, забыть опланах Флоринды и бежать отсюда, сломя голову.

Внезапно донья Мерседес рассмеялась; этотясный взрыв смеха рассеял мои страхи.

— Музия,видела бы ты свое лицо, — сказала она, — ты была почти в обмороке. Среди прочего, ты еще итрусишка.

Несмотря на ее насмешливый тон, в ее улыбкечувствовалась симпатия и ласка.

— Я не могупринуждать тебя. Поэтому я дам тебе что-то такое, что понравится тебе— нечто более ценное,чем твои исследовательские планы.

Присмотрись к жизни некоторых людей, накоторых я укажу тебе. Я сделаю так, что они будут рассказывать тебе. Рассказы осудьбе. Рассказы об удаче. Рассказы о любви, — она придвинула свое лицо поближеко мне и мягким шепотом добавила: — рассказы о силе и рассказы о слабости. Это будет дар тебе,данный, чтобы умилостивить тебя, — она взяла мою руку и вывела меня из комнаты, — идем на нашупрогулку.

Наши шаги гулко отозвались эхом на тихой,пустынной улице с высокими бетонными тротуарами. Проходя мимо сонных домов,Мерседес Перальта заметила, что во времена, когда она была юной знахаркой, еедом — самый большойна улице — уединенностоял на окраине.

— Носейчас, — сказалаона, очертив широким жестом руки полукруг, — кажется, я живу в центрегорода.

Мы свернули на центральную улицу и дошли дорыночной площади, там присели на скамью лицом к статуе боливара на коне. Поодну сторону площади высилось здание муниципалитета, на другой стороне стоялацерковь с колокольней. Большую часть старых домов снесли, заменив ихсовременными строениями. Однако там, где старые здания еще уцелели, с ихковаными чугунными решетками, с красной черепицей на крышах, серых от времени,с широкими карнизами, которые позволяли дождевой воде свободно стекать подальшеот ярко окрашенных стен, — они придавали центру города своеобразный колониальныйшарм.

— Этотгород здорово изменился с тех пор, как на башне ратуши починили часы,— задумчиво сказалаона.

Она объяснила, что давным-давно, как бы вотместку за приход прогресса, башенные часы вдруг остановились надвенадцатичасовой отметке.

Местный фармацевт, увидев это, починил ихи, словно по мановению волшебной палочки, улицы уставили фонарными столбами, ана площади устроили фонтаны, чтобы газоны оставались зелеными круглый год.Раньше каждый знал, что было событие, повсеместно изменившее индустриальныецентры.

Она на секунду остановилась, переводядыхание, затем указала на застроенные лачугами холмы, окружавшиегород.

— Вот такхижины переселенцев создавали город, — добавила она.

Мы встали и пошли в конец центральнойулицы, туда, где начинались холмы. Лачуги, сделанные из гофрированныхметаллических листов, упаковочных ящиков и листьев картона, едва держались накрутых склонах.

Владельцы хибарок, выходящих поближе кгородским улицам, нахально крали электричество от фонарных столбов.Изолированные провода были примитивно замаскированы цветными лентами. Мысвернули с улицы в переулок и наконец пошли узкой тропинкой, извилисто ведущейк одинокому холму, на который переселенцы еще не претендовали.

В воздухе, все еще сыром от ночной росы,пахло диким розмарином. Мы взобрались почти на вершину холма, к одинокорастущему дереву, и там уселись на сырую землю, покрытую мелкими молодымимаргаритками.

— Тыслышишь море —спросила Мерседес Перальта.

Легкий ветерок резвился в кудлатой кронедерева, разбрасывая россыпь мелких золотых цветов. Они, словно бабочки,кружась, опускались на ее волосы и плечи. Ее лицо было залито безмятежнымспокойствием. Она слегка раскрыла рот, обнажив несколько зубов, желтых оттабака и возраста.

— Тыслышишь море —повторила она, скосив на меня сонные, слегка затуманенные глаза.

Я сказала ей, что море слишком далеко, загорами.

— Я знаю,что море далеко, —тихо сказала она, —но в этот ранний час, когда город еще спит, я всегда слышу шум волн, гонимыхветром, — закрыв своиглаза, она прислонилась к стволу дерева.

Утреннюю тишину развеял рев грузовика,мчащегося вниз по узкой улочке. Я не поняла, был ли это португальский пекарь,доставлявший свои свежевыпеченные булочки, или полиция, подбиравшая последнихпьяниц.

— Посмотри,кто это, — подбодрилаона меня.

Я спустилась на несколько шагов вниз потропинке и увидела старика, выходящего из зеленого грузовика, которыйостановился у подножия холма.

Его пиджак свободно болтался на сутулыхплечах, а голову скрывала соломенная шляпа. Почувствовав, что на него смотрят,он поднял глаза и помахал своей тросточкой, приветствуя меня. Я помахала ему вответ.

— Этостарик, которого ты лечила прошлой ночью, — сказала я ей.

— Вот жевезет! — прошепталаона, — позови его.Скажи ему, чтобы он шел сюда. Скажи ему, что я хочу его видеть. Мой дар тебеначинается.

Я сбежала вниз, туда, где остановился егогрузовик, и попросила старика подняться вместе со мной на холм. Он без словпоследовал за мной.

— Сегоднясобак не было, —сказал он Мерседес Перальте вместо приветствия и сел рядом с ней.

— Я откроютебе тайну, Музия, —сказала она, жестом пригласив меня сесть напротив, — я — медиум, ведьма и целитель. Изэтой троицы мне по нраву второе, так как ведьма имеет особый способ пониманиятаинств судьбы.

Почему так случается, что некоторые людистановятся богатыми, удачливыми и счастливыми, когда другие находят толькотрудности и боль Что бы ни означали эти вещи — это не то, что ты называешьсудьбой; она — нечтобольшее, более таинственное, чем это. И только ведьмы знают о ней.

Ее черты лица на секунду напряглись свыражением, которое я не уловила, так как она повернулась к ОктавиоКанту.

— Некоторыелюди говорят, что мы рождаемся с нашей судьбой. Другие утверждают, что мысоздаем нашу судьбу своими поступками. Ведьмы говорят, что ни то, ни другое неверно, и что нечто большее настигает нас, подобно бульдожьей хватке. Тайнабудет здесь, если мы захотим быть схваченными. Но ее здесь не будет, если мыэтого не захотим.

Ее взгляд ласкал восточное небо, где наддалекими горами поднималось солнце. Минуту спустя она вновь повернулась кстарику. Ее глаза, казалось, поглотили сияние солнца и блестели, горяогнем.

— ОктавиоКанту будет приходить к нам лечиться, — сказала она, — может быть мало-помалу онрасскажет тебе свой рассказ. Рассказ о том, как случай связывает жизни, о том,что только ведьмы знают, как закрепить их в один узел.

Октавио Канту кивнул в знак согласия.Робкая улыбка расползлась по его губам. Редкая бородка на его подбородке былатакой же седой, как и волосы, торчащие из-под соломенной шляпы.

Октавио Канту приходил в дом доньи Мерседесвосемь раз. По-видимому, она периодически лечила его с того времени, когда онбыл еще молодым.

Вдобавок к своей старости и дряхлости, онбыл к тому же алкоголиком.

Однако, донья Мерседес подчеркивала, чтовсе его болезни были душевными.

Он нуждался в заклинаниях, а не вмедицине.

Сперва он неохотно беседовал со мной, нозатем, возможно, почувствовав себя более уверенно, начал раскрываться. Мычасами обсуждали его жизнь. В начале каждой беседы он, казалось, был подавленотчаянием, одиночеством и подозрительностью. Он допытывался, зачем яинтересуюсь его жизнью. Но надо отметить, что он всегда сдерживал себя и,восстановив свой апломб, остаток беседы — час или целый день — рассказывал о себе искренне ираскованно, словно о совершенно другом человеке.

***

Октавио откинул в сторону кусок картона ипробрался через небольшое двероподобное отверстие внутрь лачуги. Здесь светапочти не было, а едкий дым огня в каменном очаге вышибал из глаз слезы. Октавиосильно зажмурился и побрел в темноте на ощупь. Споткнувшись о какие-тожестянки, он сильно ударился головой о деревянный ящик.

— Будьпроклято это вонючее место, — выругался он на одном дыхании.

Октавио присел на миг на утрамбованныйземляной пол и потер ногу. В дальнем углу этой жалкой хибары он увидел старика,спавшего на потрепанном заднем сидении, снятом с автомашины. Медленно, обходяящики, веревки, тряпье и коробки, разбросанные на земле, он побрел туда, гдележал старик.

Октавио чиркнул спичкой. При тусклом светеспящий мужчина выглядел мертвым. При вдохе и выдохе его грудь двигалась такслабо, что казалось, будто он вообще не дышит. Выпирающие скулы буквальноторчали на его черном истощенном лице. Его рваные грязные брюки были подвернутыдо икр, а рубашка цвета хаки, с длинными рукавами, плотно облегала егоморщинистую шею.

— ВикторДжулио! — воскликнулОктавио, энергично встряхивая старика.

—Проснись!

Сморщенные веки Виктора Джулио с трепетомоткрылись на миг, оголив бесцветные белки его глаз.

— Проснись!— заорал Октавио вполном отчаянии. Он схватил узкополую соломенную шляпу, лежавшую на земле, и ссилой надел ее на растрепанные седые волосы старика.

— Что ты задьявол — заворчалВиктор Джулио, — чеготебе надо

— Это я,Октавио Канту. Я назначен мэром твоим помощником, — объяснил он с важнымвидом.

—Помощником — старик,шатаясь, поднялся на ноги, — мне не нужен помощник, — он напялил свои потрепанные, незашнурованные ботинки и начал бродить кругами по темной комнате, пока, наконец,не нашел бензиновый фонарь. Он зажег его, затем потер глаза и часто заморгал,внимательно рассматривая молодого человека.

Октавио Канту был среднего роста, ссильными бицепсами, выпиравшими сквозь расстегнутый выцветший синий жакет. Егобрюки, которые казались слишком велики ему, мешковато обвисали на его новыелакированные туфли.

Виктор Джулио тихо засмеялся, спросив, недумает ли Октавио обворовать его.

— Так ты,значит, новый человек, — сказал он скрипучим голосом, пытаясь определить цвет глазОктавио, затемненных красной бейсбольной кепочкой. Это были летающие глазацвета влажной земли. Виктор Джулио определенно заподозрил в чем-то молодогочеловека.

— Я никогдане видел тебя здесь прежде, — сказал он, — откуда ты взялся.

— ИзПарагваны, — резкоответил Октавио, —здесь я временно. Я встречал тебя несколько раз на площади.

— ИзПарагваны, — сонноповторил старик, — явидел песчаные дюны Парагваны, — он встряхнул головой и резким голосом осведомился: — что ты намерен делать в этомбогом забытом месте Разве ты не знаешь, что у этой дыры нет будущего Тыпросто прикинь, куда переселяется молодежь.

— Всеменяется, — заявилОктавио, усердно уклоняясь от разговора о себе, — этот городок вырастет.Иностранцы скупят здесь кофейные плантации и поля сахарного тростника. Онипостроят здесь заводы и фабрики. Народ валом повалит в этот город. Люди придутсюда, чтобы разбогатеть.

Виктор Джулио скорчился от смеха,— заводы не длятаких, как мы. Если ты застрянешь здесь слишком надолго, то кончишь подобномне, — он положилруку на плечо Октавио, — я знаю, почему ты забрался так далеко от Парагваны. Ты бежишь отчего-то — спросилон, пристально разглядывая беспокойные глаза молодого человека.

— А что,если так — неловкоуклонился Октавио. Он знал, что не скажет ему ничего. Никто не знал о нем вэтом городе. Но что-то в глазах старика тревожило его, — дома у меня было нескольконеприятностей, —пробормотал он уклончиво.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.