WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 30 |

— Мы небудем говорить о том, что ты видела в патио, — твердо сказала она, — вещи, подобные этой, относятсятолько к миру медиумов, а ты не должна обсуждать этот мир ни с кем. Я могу,конечно, посоветовать тебе не пугаться этого духа, но не надо глупо манить ее ксебе.

Она помогла мне подняться с постели иповела на то самое место, где я увидела женщину. Когда я остановилась и началарассматривать темноту вокруг нас, я осознала, что не имею понятия, спала ли янесколько часов или всю ночь и день.

Донья Мерседес, казалось, поняла моесмущение.

— Сейчасчетыре часа утра, —сказала она, — тыспала почти пять часов.

Она присела там, где была женщина. Я тожеустроилась на корточках рядом с ней, между пучками жасмина, развешенными надеревянной решетке, своеобразной пахучей занавеси.

— Мне и вголову не приходило, что ты не знаешь, как курить, — сказала она и засмеялась своимсухим скрипучим смехом. Она сунула руку во внутренний карман юбки, вытащилаоттуда сигару и прикурила ее.

— Навстрече спиритов мы курили такие же сигары. Спириты знают, что запах табакаублажает духов, —после небольшой паузы она вложила зажженную сигару в мои губы, — попробуй покурить, — приказала она.

Я затянулась, глубоко вдохнув в себя.Крепкий дым вызвал кашель.

— Незатягивайся, —сказала она с нетерпением, — дай я покажу, как надо, — она достала сигару и запыхтелаею, вдыхая и выдыхая, постепенно укорачивая затяжки, — не надо курить легкими, курисвоей головой, —объяснила она, —таким способом медиум вызывает духов. С сегодняшнего дня ты будешь вызыватьдухов на этом месте. И не рассказывай никому, пока сама не сможешь проводитьвстречи спиритов.

— Но я нехочу вызывать духов, — весело запротестовала я, — я хотела лишь присутствовать наодной из встреч и наблюдать за ее ходом.

Она посмотрела на меня с угрожающейрешительностью.

— Тымедиум, а медиумы на встречах не наблюдают.

— Какойсмысл во встречах —спросила я, меняя тему.

— Смысл втом, чтобы задавать вопросы духам, — немедленно отозвалась она,— некоторые духи даютпрекрасные советы. Другие бывают очень злобными, — она тихо засмеялась с легкойзлостью, — какойпоявится дух, зависит от состояния жизни медиума.

— И тогдамедиумы оказываются во власти духов — спросила я.

Она надолго замолчала, глядя на меня. Еелицо не выдавало никаких чувств. Затем вызывающим тоном она сказала:— Их нет, если тысильна.

Она продолжала пристально смотреть на менялютым взглядом, затем закрыла глаза. Когда она открыла их снова, они былилишены какого-либо выражения.

— Помогимне пройти в мою комнату, — прошептала она. Опираясь на мою голову, она выпрямилась. Ее рукаскользнула ниже моего плеча, по рукаву, твердые пальцы обвились вокруг моегозапястья, словно обугленные корни.

Мы молча пробрели по темному коридору, гдедеревянные скамьи и стулья, покрытые козлиными шкурами, выстроились у стены.Она переступила порог своей спальни. Прежде, чем закрыть дверь, она еще разнапомнила мне, что медиумы не должны рассказывать о своем мире.

— В тотмиг, когда я увидела тебя на площади, я поняла, что ты медиум и что ты придешьповидаться со мной, —заявила она. Улыбка, смысл которой я не поняла, исказила ее лицо, — ты пришла, чтобы принести мнечто-то из моего прошлого.

—Что

— Я невполне уверена. Воспоминания, наверное, — сказала она неопределенно,— или, возможно, тывозвратишь мне мое старое везение, — она провела рукой по моей щеке итихо закрыла дверь.

5.

Убаюкиваемая мягким ветерком и смехомдетей, резвящихся на улице, я продремала весь день в гамаке, натянутом междудвух деревьев. Я даже перестала ощущать аромат стирального порошка, смешанногос едким запахом креозола, которым Канделярия натирала каждый день полы, несчитаясь с тем, грязные они или нет.

Я ожидала почти до шести часов. Затем, какпросила Мерседес Перальта, я подошла к ее спальне и постучала. Никто неотвечал. Я тихо вошла в комнату. Обычно в это время она заканчивала приемпациентов, которые приходили к ней лечиться. Она никогда не принимала болеедвух посетителей в день. В свои плохие дни, которые были довольно часто, онавообще никого не принимала. На этот раз я хотела прокатить ее на своем джипе ипрогуляться с ней по окрестным холмам.

— Это ты,Музия — спросиладонья Мерседес, вытягиваясь в своем низко подвешенном гамаке, закрепленном наметаллических кольцах, вбитых в стены.

Я поздоровалась с ней и села на вторуюкровать у окна. Она никогда не спала на ней. По ее словам, из этой кровати,несмотря на ее большие размеры, кто-то совершил фатальное падение. Ожидая, покаона встанет, я осматривала эту странно обставленную комнату, которая никогда неприводила меня в восторг. Вещи здесь были расставлены, по-видимому, сцелеустремленным несоответствием. Два ночных столика у изголовья и основаниякровати были завалены свечами и статуэтками святых и служили алтарями. Низкийдеревянный платяной шкаф был выкрашен в голубой и розовый цвета. Он загораживалдверь, которая выходила на улицу. Я удивилась, что одежда доньи Мерседес— она никогда неносила ничего, кроме черного — висела повсюду, на крючках, на стене, за дверью, у изголовья и вногах железной кровати, и даже на веревках, поддерживающих гамак. Хрустальнаялюстра, которая не работала, ненадежно болталась под потолком, сплетенным изтростника. Люстра была серой от пыли, и пауки оплели паутиной ее граненыепризмы. На дверях висел отрывной календарь.

Скрестив пальцы на копне седых волос,Мерседес Перальта глубоко вздохнула и, спустив с гамака ноги, нашарила имиматерчатые сандалии. Она секунду посидела, затем подошла к высокому и узкомуокну, выходящему на улицу, и открыла деревянную ставню. Она часто заморгала,пока ее глаза не приспособились к вечерним лучам, освещавшим ее комнату. Онавнимательно посмотрела на небо, словно ожидая от заходящего солнца какое-топослание.

— Мы пойдемна прогулку —спросила я.

Она медленно обернулась.

— Напрогулку —переспросила она, удивленно вскинув свои брови, — как мы можем идти гулять, когдаменя ожидает какой-то человек.

Я раскрыла рот, уже готовясь сообщить ей,что к нам никто не приходил, но насмешливое выражение в ее усталых глазахвынудило меня замолчать. Она взяла меня за руку и мы вышли изкомнаты.

На деревянной скамье у входа в комнату, гдеМерседес Перальта лечила людей, приходящих за помощью, прижав подбородок кгруди, дремал слабый и старый на вид мужчина. Почувствовав наше присутствие, онвыпрямился.

— Я плохосебя чувствую, —сказал он слабым невыразительным голосом, взяв в руки свою соломенную шляпу итрость, лежащую рядом.

— ОктавиоКанту, — сказалаМерседес Перальта, предварительно пожав ему руку. Она подвела его к двумступенькам в комнату. Я следовала за ними по пятам. Он обернулся и посмотрел наменя вопросительным взглядом.

— Онапомогает мне, —сказала она, — ноесли ты не хочешь, чтобы она была с нами, она уйдет.

Он остановился на мгновение, нервнопостукивая ногой. Его рот дважды кривился в улыбке.

— Если онабудет помогать тебе, — прошептал он с трогательной беспомощностью, — я полагаю, что все будетхорошо.

Быстрым движением своей головы МерседесПеральта указала мне на мой табурет у алтаря, затем помогла старику сесть настул прямо перед высоким прямоугольным столом. Она присела справа от него,лицом к нему.

— Где же онможет быть —несколько раз пробормотала она, перебирая груду банок, свечей и сигар, сухихкорней и обрезков ткани, разбросанных на столе. Она вздохнула с облегчением,найдя свой морской компас, который тотчас положила перед Октавио Канту. Еевзгляд пристально изучал круглую металлическую коробочку.

— Взглянина это! — воскликнулаона, подзывая меня подойти поближе.

Это был тот самый компас, на который онасмотрела в первый день моего прихода. Стрелка, еле различимая сквозь матовое,сильно поцарапанное стекло, энергично двигалась взад и вперед, как быодушевляемая какой-то невидимой силой, исходящей от Октавио Канту.

Мерседес Перальта использовала компас, какдиагностический прибор только тогда, когда считала, что человек страдает скорееот душевного недуга, чем от естественной болезни. До сих пор я не моглаопределить, каким критерием пользуется она для различения этих двух видовболезней. По ее словам, душевный недуг мог проявить себя в форме ряда неудачили холода во всем теле, который в зависимости от обстоятельств могопределяться и как естественное заболевание.

Ожидая найти какое-то механическоеприспособление, активизирующее стрелку, я на всякий случай изучила компас. Ипоскольку там ничего подобного не оказалось, я приняла ее объяснение забесспорную истину: когда человек уравновешен, т.е. когда тело, ум и душанаходятся в гармонии, стрелка не двигается вообще. Доказывая свое мнение, онапоочередно ложила компас напротив себя, Канделярии и меня. К моему великомуизумлению стрелка двигалась только тогда, когда компас был положен передомной.

Октавио Канту, вытянув свою шею, близорукощурился на инструмент.

— Я болен— тихо спросил он,взглянув на донью Мерседес.

— Это твоядуша, — прошепталаона, — твоя душа ввеликом смятении.

Она положила компас в стеклянный буфет,затем встала рядом со стариком и опустила обе руки ему на голову. Онаоставалась в таком положении довольно долго, затем быстрыми, увереннымидвижениями провела пальцами по его плечам и рукам, быстро встала напротив него,ее руки счищали что-то вниз с его груди, ног, ступней. Она читала молитву,которая частично была церковным напевом, а частично заклинанием. По ее словам,любой хороший целитель знает, что католицизм и спиритуализм дополняют другдруга. Она поочередно массировала его спину и грудь в течениеполучаса.

Давая минутный отдых уставшим рукам, онапериодически встряхивала их энергично позади его спины. Она называла этосбрасыванием накопленной отрицательной энергии.

Отмечая конец первой части своего лечения,она топнула три раза о пол правой ногой. Октавио Канту непроизвольно вздрогнул.Она держала его голову сзади, сдавливая ладонями его виски, пока его дыхание нестало медленным и трудным. Бормоча молитву, она двинулась к алтарю, зажгласвечу, а затем и сигару, которую начала курить быстрыми ритмичнымизатяжками.

— Я долженрассказать это сейчас, — сказал старик, нарушая дымное безмолвие.

Напуганная его голосом, она начала кашлятьдо тех пор, пока слезы не покатились по ее щекам. Я забеспокоилась — не подавилась ли онадымом.

Октавио Канту, не обращая внимания на еекашель, продолжал говорить: — Я рассказывал тебе уже много раз, что трезвый я или пьяный, мнеснится один и тот же сон. Я нахожусь в своей лачуге. Она пустая. Я чувствуюсквозняк и вижу тени, снующие повсюду. Но при этом нет более собак, лающих напустоту и на тени. Я просыпаюсь от ужасного давления, словно кто-то уселся намою грудь; а когда я открываю глаза, я вижу желтые зрачки собаки. Ониоткрываются все шире и шире, пока не поглощают меня...

Его голос угас. Задохнувшись, он блуждалвзглядом по комнате.

Казалось, что ему не совсем понятно, где оннаходится.

Мерседес Перальта бросила окурок на пол.Схватив сзади его стул, она быстро крутнула его так, что он оказался лицом калтарю. Медленными гипнотическими движениями она начала массировать областьвокруг его глаз.

Я, должно быть, задремала, так какобнаружила себя в одиночестве в пустой комнате. Я быстро огляделась. Свеча наалтаре почти сгорела. Вправо надо мной в углу, ближе к потолку, сидел мотылеквеличиной с небольшую птицу. У него были большие черные круги на крыльях, онипристально смотрели на меня любопытным взором.

Внезапный шорох заставил меня обернуться. Уалтаря на своем стуле сидела Мерседес Перальта. Я приглушенно вскрикнула. Ее небыло здесь минутой раньше, я могла присягнуть в этом.

— Я незнала, что ты здесь, — сказала я, — посмотри на этого большого мотылька над моей головой.

Я поискала глазами насекомое, но оноулетело.

В том, как она смотрела на меня, было нечтотакое, что заставило меня содрогнуться.

— Я усталасидеть и заснула, —объяснила я, — и дажене узнала, что было с Октавио Канту.

— Он иногдаприходит повидаться со мной, — сказала она, — я нужна ему, как спиритуалист и лекарь. Я облегчаю бремя,взваленное на его душу.

— Онаповернулась к алтарю и зажгла три свечи. В мерцающем блеске ее глаз был цветкрыльев мотылька, —иди-ка ты лучше спать, — предложила она.

6.

Когда я проснулась снова, я быстро оделасьи выбежала в темный коридор. Вспомнив о скрипучих петлях, я аккуратно открыладверь в комнату Мерседес Перальты и на цыпочках подошла к гамаку.

— Ты неспишь — прошепталая, отводя марлю противомоскитной сетки, — ты все еще хочешь идти напрогулку

Ее глаза медленно открылись, но она еще непроснулась и продолжала безмятежно всматриваться вперед.

— Я пойду,— наконец сказала онахрипло, полностью отбросив сетку.

Прочистив горло и сплюнув в ведро на полу,она как бы наперекор себе прошептала: — я рада, что ты вспомнила о нашейпрогулке.

Закрыв глаза и сложив руки, она помолиласьдеве и святым на небесах, индивидуально поблагодарив каждого из них заруководство в помощи тем людям, которых она лечила, а затем попросила у нихпрощения.

— Почему тыпросишь прощения —спросила я сразу же, как только она закончила свою длинную молитву.

— Взглянина линии моих ладоней, — сказала она, положив свои руки мне на колени.

Указательным пальцем я очертила ясновыраженные "у" и "м", которые, казалось, были отштампованы на ее руках: "у"— на левой ладони,"м" — направой.

— "У"означает вида, жизнь. "М" означает муэртэ, смерть, — объяснила она, произнося слова спреднамеренной выразительностью, — я была рождена с силой лечить и причинять вред.

Она подняла руки с колен и помахала ввоздухе, будто собираясь стереть слова, которые произнесла. Она огляделакомнату, затем осторожно опустила свои худые ноги и сунула их в сапожки сдырами для пальцев. Ее глаза мерцали забавой, когда она расправляла чернуюблузу, и юбку, в которой спала.

Держась за мою руку, она вывела меня изкомнаты.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.