WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 30 |

Он резко остановился перед генеральскимдомом, нерешительно рассматривая двухэтажное здание. Оно было ослепительнобелым, с длинным балконом на массивных колоннах. Вместо того, чтобы окликнутького-нибудь, он на цыпочках подкрался к одному из окон нижнего этажа. Оно былооткрыто и ветерок ласково шевелил ажурную занавеску. Ему захотелось хотя быодним глазом посмотреть на то, что было внутри. Он слышал, что роскошную мебельсюда привезли из Европы.

— Что тыздесь делаешь —громко крикнул кто-то за его спиной.

Вздрогнув, Бенито Сантос едва не выронилбутылку. Он удивленно оглядел жилистого мужчину среднего возраста, сбелокурыми, тщательно подстриженными волосами. Это наверное Герман, которогосолдаты советовали повидать, подумал он, заглядывая в беспокойные глазамужчины. Они были голубы, как небо, и свирепо сияли под нависшимибровями.

— Дай мнеработу, — попросилБенито Сантос, —какую угодно работу, — мужчина подошел поближе к Бенито Сантосу и угрожающе взглянул нанего, — как ты посмелприйти сюда, пьяница — презрительно закричал он, — убирайся прочь, пока я неспустил на тебя собак.

Взгляд Бенито Сантоса дрогнул, векинепроизвольно затрепетали. Он чувствовал себя, как нищий. Он не выносил проситьо милости. Он всегда был честным тружеником. Его язык отяжелел, — хотя бы на пару часов,— он протянул своюруку так, чтобы мужчина мог видеть трещины и мозоли на его ладони, — я хороший работник. Я рубщиктростника. Я могу резать траву для лошадей.

— Пошелпрочь, — закричалГерман, — тыпьян.

***

Бенито Сантос медленно брел по дороге,волоча конец мачете по земле.

Путь казался длиннее, чем обычно,протягиваясь вдаль, словно нарочно пытаясь задержать его приход домой. Емухотелось с кем-нибудь поговорить.

Монотонное жужжание насекомых создавалочувство еще большего одиночества.

Он шел вдоль сухого оврага к своей лачуге.На миг он остановился, глубоко вдыхая вечернюю свежесть и позволив ласковомуветерку остудить его покрасневшее лицо.

Сутулясь, он вошел в хижину. Здесь не былоокон, лишь отверстия спереди и сзади, которые он закрывал на ночь кускамикартона, подпирая их палками.

Внутри стояла удушливая жара. Егораздражали звуки трущихся о дерево веревок гамака и неровное дыханиеАльтаграции. Он знал, что она кипит от гнева. Он обернулся, взглянув на сына,спящего на земле. Его прикрывали грязные лохмотья, которые едва закрывалималенькую грудь. Бенито Сантос не мог вспомнить, было ли ребенку два года илитри.

Альтаграция вылезла из гамака, ее взглядустремился к пакету в его руках. Она опустилась перед ним на колени и спросиларезким, визгливым голосом: — где еда Бенито

— Когда япришел туда, рынок уже закрылся, — пробормотал Бенито Сантос, перейдя от детской кровати в уголлачуги. Крепко сжимая в руке бумажный пакет, он добавил: — Мне кажется, у нас еще осталосьнемного бобов и риса.

— Тыпрекрасно знаешь, что у нас ничего нет, — сказала Альтаграция, пытаясьсхватить пакет, — утебя хватило времени, чтобы напиться, — ее лицо с желтоватой, обвисшейкожей покраснело. Ввалившиеся, обычно безжизненные глаза засверкали в гневе иотчаянии.

Он ясно почувствовал ускоренное биение еесердца. Ему не было перед ней оправдания. Он ничего не мог объяснитьей.

—Заткнись, женщина, —крикнул он. Он достал бутылку рома и выпил остатки, не переводя дыхание,— всю ночь я работал,рубя тростник. Я устал, — он бросил пустую бутылку в отверстие хижины, — сейчас я хочу немного тишины ипокоя. Я не позволю, чтобы женщина кричала на меня.

Забери ребенка и убирайся отсюда ко всемчертям.

Альтаграция схватила его за руку, преждечем он опустился на детскую кроватку, — дай мне денег. Я сама куплю еду.Ребенок хочет есть, —она вывернула его карман, — где деньги — повторяла она в смятении, непонимающе разглядывая его,— ты не получилсегодня заработок Не мог же ты пропить все деньги, полученные за шесть дней,— непристойноругаясь, она вцепилась ему в волосы и заколотила сжатыми кулаками по его спинеи груди.

Он почувствовал себя пьяным, но не отрома, а от бешенства и безнадежности. Проблеск ужаса мелькнул в ее глазах,когда он поднял свой мачете. Ее крик наполнил воздух, затем наступила тишина.Он взглянул на ее распростертую фигуру, на ее спутанную копну волос, намокшуюот крови.

Кто-то дергал его за штаны. Маленький сынвцепился в его ногу с такой силой, что ему подумалось страшное. Он никогда несможет освободиться от его объятий. Одержимый необъяснимым страхом, онпопробовал освободить его хватку, но ничего не вышло. Глаза ребенка,направленные на мать, были темны, а глубоко в них бушевало все то же обвинение.Под неумолимым взором ребенка у него застучало в висках. В слепом неистовствеон поднял мачете еще раз.

Никогда в жизни он не чувствовал такогомучительного одиночества.

Никогда прежде у него не было такогоясного ума. Словно совсем из другой жизни, более многозначительной — жизни с высокой целью— он вглядывалсясейчас в кошмар, которым стало его существование. Он намочил несколько тряпок встоявшей поблизости канистре с керосином и поджег свою хижину.

Он бежал, сколько мог, затем остановился.Он неподвижно рассматривал опустошенные поля у подножия холма и далекие горы.По утрам у этих гор цвет надежды. За ними море. Он никогда не видел моря. Онтолько слышал, что оно огромно.

Бенито Сантос подождал, пока горы, холмы идеревья не превратились в тени. Тени, словно воспоминания о детстве. Ончувствовал, что снова шагает со своей матерью по узким улочкам деревушки средитолпы верующих за какой-то процессией в сумерках, со свечами, мигающими втемноте, — святаяМария, матерь божья, молись за наших грешников сейчас и в час ихсмерти.

Аминь, — его голос, подхваченный ветром,тысячью маленьких звуков окутал холмы. Он съежился от страха и вновь понесся вдиком беге. Он бежал до тех пор, пока не прервалось дыхание. Он чувствовал себявтоптанным в мягкую землю. Почва поглощала его, успокаивала своей чернотой. ИБенито Сантос знал, что это последний день его бесполезной жизни. Он наконецумрет.

Он открыл глаза на звук женского плача.Это был ночной бриз, посвистывающий вокруг него. Как он хотел остаться навсегдав этой тьме! Но он знал, что теперь ничто не достанется ему легко. Он встал,поднял свой мачете и зашагал по дороге, которая вела к горам. Ясный светструился с небес. Он струился вокруг него, он делал воздух тоньше и легче длядыхания.

Он шел в никуда. Ни на что не глядя. Унего не было никаких эмоций.

Было только смутное ощущение, смутнаянадежда на то, что он может увидеть море.

18.

— Пришловремя уезжать, —сказала мне Канделярия, — ты не должна работать по воскресеньям, — она спустила в туалет моизаписанные ленты.

В это время на кухню вошла донья Мерседес.Она нахмурилась, заметив, что я еще в своем халате, — почему ты не готова— спросила онаменя.

— Я знаю,почему, — вмешаласьКанделярия. Ее голос был любопытно мягким, а в глазах сверкали шаловливыеблестки, — она нехочет больше забирать кокосы у Бенито Сантоса. Она боится его.

Прежде чем я успела опровергнуть ееобвинение, она вышла из комнаты.

— Этоправда, Музия —спросила донья Мерседес, наливая себе в чашку кофе, — я не замечала раньше, что тыимеешь к нему какую-то неприязнь.

Я заверила ее, что не имею. Однако яничего не могла поделать с ощущением, что Бенито Сантос поступил со своей женойи ребенком ужасно мерзко.

— Несмотри на его историю с позиции морали и справедливости, — перебила она меня, — это история о яростном,отчаявшемся человеке.

Я запротестовала, так как была глубокопротив того, чтобы рассматривать его только самого по себе. Я почти истеричнозаговорила об отчаянии и безнадежности женщины и ребенка.

— Бросьэто, Музия, — онаткнула меня своим пальцем в грудь около ключицы. Мне показалось, что онатолкнула меня железным наконечником, — не давай своему ложному чувствураспоряжаться собой. Не будь Музией, которая приехала из дальних стран искатьздесь недостатки; пусть другие обижаются на Бенито Сантоса и на промах, которыйя пытаюсь показать тебе. Я хочу подставить тебя в тень тех людей, которых явыбрала для того, чтобы они рассказали тебе свои истории.

История последнего дня бесполезной жизниБенито Сантоса подводит итог всему его существованию. Я попросила егорассказать тебе все детали, какие он вспомнит. Я также заставила тебя увидетьего кокосовую рощу у моря, чтобы ты могла проверить, как повернулось колесослучая.

Мне было трудно объяснить донье Мерседесмои чувства, не используя моральных категорий. Я не только не хотела, но и немогла помочь в этом себе. Она одарила меня все понимающей улыбкой.

— Ценностьего истории, —внезапно сказала она, — заключается в том, что он без какой-либо подготовки создал длясебя звено; он повернул колесо случая.

Ведьма сказала бы, что иногдаодно-единственное действие может создать такое звено.

Донья Мерседес приподнялась со стула, накотором сидела и, взяв твердо мою руку, пошла из кухни в своюкомнату.

У дверей она остановилась и взглянула наменя, — бенито Сантосубил свою жену и сына. Это действие повернуло колесо случая; но то, чтозаставило его оказаться там, где он сейчас находится — было его желание увидетьморе.

Он должен был рассказать тебе, что этобыло смутное чувство, смутное желание, но оно было единственной вещью, которуюон имел после совершения поступка, проявившегося в таком насилии и финале.Поэтому желание захватило его и повело.

Вот почему он остается верным этомужеланию, оно спасло его. Он любит море. Он приезжает ко мне для того, чтобы япомогла ему сохранить его непоколебимый курс.

Я могу сделать это, ты же знаешь. Мы можемсоздавать свои собственные звенья одним-единственным действием. Оно необязательно должно быть таким отчаянным и насильственным, как поступок БенитоСантоса, но оно может стать последним. Если за этим действием следует желаниеогромной силы, мы иногда, подобно Бенито Сантосу, можем быть вынесены за основыморали.

Часть пятая.

19.

Наступил вечер. Донья Мерседес и я вышлииз дома и пошли по улице к дому Леона Чирино. Мы неторопливо проходили мимостарых колониальных домов вблизи рыночной площади, заглядывая в открытые окна.В комнатах было темно, и все же мы могли различить тени старых женщин, которыеперебирали бусинки четок, читая свои безмолвные молитвы.

Мы вышли на площадь и отдохнули на скамьев окружении стариков, сидящих на грубых деревянных стульях. Мы сидели с ними,ожидая, когда солнце исчезнет за холмами и вечерний бриз охладитвоздух.

Леон Чирино жил на другой стороне города уподножия холма, усеянного хижинами. Его дом, сделанный из неоштукатуренныхцементных блоков, имел большой двор и был окружен высокой стеной.

Маленькая деревянная калитка в стене былаоткрыта, так же как и передняя дверь. Без стука и оклика мы прошли черезбольшую гостиную и направились прямо в заднюю часть патио, которая былапревращена в мастерскую.

В свете одинокой лампочки Леон Чириношлифовал кусок дерева. Он сделал широкий жест, приглашая нас присесть на скамьюнедалеко от его рабочего стола.

— Ядогадался, время собираться, — сказал он, отряхивая опилки со своих курчавых волос иодежды.

Я вопросительно взглянула на доньюМерседес, но она просто кивнула головой. Таинственный огонек блеснул в ееглазах, когда она обернулась к Леону Чирино. Ни слова не говоря, она встала ипошла по коридору в заднюю часть патио.

Я последовала за ней, но Леон Чирино резкоостановил меня, —тебе лучше пойти со мной, — сказал он, выключая свет. Он сплюнул сквозь зубы, метко попав вцветочный горшочек в углу.

— Кудапошла донья Мерседес — спросила я.

Он нетерпеливо пожал плечами и повел меняв противоположном направлении к узкой нише, которая отделяла гостиную от кухни.У одной из стен небольшой конторки стояла глиняная посуда с процеженной водой,около другой —холодильник.

— Хочешьодну — он указал набутылку с пепси.

Не дожидаясь моего ответа, он открыл ее инебрежно добавил: —донья Мерседес уверяла, что сигар будет достаточно.

— Здесьбудет сеанс —спросила я, принимая от него бутылку.

Леон Чирино включил свет в гостиной ипрошел к высокому окну, выходящему на улицу. Он достал деревянный щиток ивставил его в оконную раму. Затем оглянулся через плечо. Его глаза блестели.Одна рука поглаживала подбородок. Его улыбка, слегка перекошенная, быладьявольской.

— Здесьбезусловно что-то будет, — сказал он.

Потягивая пепси, я села на кушетку у окна.Отсутствие мебели делало комнату гораздо большей, чем она была на самом деле.Кроме кушетки, здесь был еще высокий шкаф, набитый книгами, снимками,бутылками, банками, чашками и стаканами. У стен рядами стоялистулья.

Что-то неразборчиво прошептав, Леон Чириновыключил свет и зажег свечи, который стояли на вырезанных полочках под образамисвятых, индейских вождей и черных лидеров. Стены комнаты были выкрашены охрой,— я хочу, чтобы тысидела здесь, —попросил он, поставив два стула в центр комнаты.

— А накотором

— Налюбом, который ты предпочтешь, — широко улыбаясь, он отстегнул мои ручные часы и спрятал их вкарман, затем подошел к шкафу и вынул оттуда небольшую банку. Она быланаполовину наполнена ртутью. В его темных руках она казалось гигантским зрачкомживого чудовища.

— Я такпонял, что ты вполне оперившийся медиум, — сказал он, положив банку на моиколени, — ртутьудержит духа от притяжения к тебе. Мы не хотим, чтобы он приближался к тебе.Это слишком опасно для тебя, — он подмигнул и надел на мою шею серебряное ожерелье с медальюдевы, — эта медальгарантирует покровительство, — заверил он меня.

Прикрыв глаза, он сложил свои руки вмолитве. Закончив ее, он предупредил меня, что нет способа узнать, чей духпосетит нас во время сеанса, — смотри не урони банку, и ни в коем случае не снимай ожерелье,— предостерег он,устанавливая в круг стулья в центре комнаты. Он погасил все свечи, оставивтолько одну, ту, что горела под образом Эла Негро Мигуэля — знаменитого лидера черных,который повел рабов на первое восстание в Венесуэле. Леон Чирино прочелнебольшую молитву и молча покинул комнату.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.