WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 30 |

ФлориндаДоннер.

Сонведьмы.

Оглавление

Предисловие. 2

Примечания автора. 2

Часть первая. 3

1. 3

2. 4

3. 6

4. 10

5. 13

6. 15

7. 23

Часть вторая. 25

8. 25

9. 27

10. 33

Часть третья. 34

11. 34

12. 38

13. 45

Часть четвертая. 45

14. 45

15. 46

16. 47

17. 48

18. 54

Часть пятая. 55

19. 55

20. 66

Часть шестая. 66

21. 66

22. 70

23. 77

Часть седьмая. 78

24. 78

25. 81

26. 88

Часть восьмая. 89

27. 89

28. 97

Эпилог. 100

Предисловие.

Труд Флоринды Доннер имеет для меня особоезначение. Он, фактически, находится в согласии с моей собственной работой, но вто же время несколько отходит от нее. Флоринда Доннер — мой соратник. Мы оба вовлечены водно и то же занятие; мы оба принадлежим миру дона Хуана Матуса. Отличиепроисходит из-за того, что она женщина. В мире дона Хуана мужчины и женщиныидут в одном направлении, одним и тем же путем воина, но по противоположнымкраям дороги. Поэтому взгляды на одни и те же явления получены с этих двухпозиций и разнятся в деталях, но не в целом.

Такая близость к Флоринде Доннер при любыхдругих обстоятельствах могла бы неизбежно породить скорее чувство верности, чембезжалостной проверки. Но по предпосылкам пути воина, которому мы оба следуем,верность выражается только в требовании чего-то лучшего для себя. Для наслучшее означает полную проверку всего того, что мы делаем.

Следуя учению дона Хуана, я предпринялбезжалостную проверку работы Флоринды Доннер. И нашел, что для меня здесьимеется три различных уровня, три четкие сферы ее оценки.

Во-первых — это богатые подробности ееописания и повествования.

По-моему, эти детали этнографичны. Мелочиповседневной жизни, заурядные для культурного окружения описанных персонажей,представляют собой нечто совершенно нам неизвестное.

Во-вторых — все сделано очень изящно. Ярискну сказать, что этнограф должен быть еще и писателем. Для того, чтобыввести нас в этнографическое описание мира, этнограф должен быть более чемученым-обществоведом, он должен быть художником.

Третьим является честность, простота ипрямолинейность работы. И здесь я, без сомнения, очень требователен. ФлориндаДоннер и я сформированы одними и теми же силами; поэтому ее труд подчинен общеймодели устремления к совершенству. Дон Хуан учил, что наш труд должен бытьполным отражением нашей жизни.

Я не в силах выразить чувство восхищения иуважения воина к Флоринде Доннер, той, кто в одиночестве, имея мизерный шанс,сохранила свое душевное равновесие и осталась верным последователем пути воинаи учения дона Хуана.

Карлос Кастанеда.

Примечания автора.

В предиспанские времена штат Миранда насеверо-востоке Венесуэлы был населен индейскими племенами карибов икинарикотов. В колониальную эпоху здесь появились две другие расовые икультурные группы: испанские колонизаторы и африканские рабы, которых испанцыпринуждали работать на своих плантациях и рудниках.

Потомки индейцев, испанцев и африканцевобразовали смешанное население, которое в настоящее время населяет мелкиедеревушки, селения и города, разбросанные в прибрежной и материковойзоне.

Некоторые города штата Миранда известнысвоими травниками и знахарями, многие из которых были спиритами, медиумами имагами.

В середине семидесятых годов я приехала вМиранду. Будучи в то время студентом-антропологом и интересуясь знахарством, яработала с женщиной-знахаркой. Учитывая ее просьбу остаться неизвестной, яназову ее Мерседес Перальтой, а ее город — Курминой.

С разрешения знахарки, так четко и точно,как только могла, я записывала в свой полевой блокнот все, что касалось моихотношений с ней, начиная с момента моего прихода в ее дом. Мною записанынесколько историй, рассказанных некоторыми из ее пациентов. Поэтому настоящаяработа состоит из частей моего полевого блокнота и рассказов этих пациентов,причем материал подбирала лично Мерседес Перальта. Части, взятые из дневника,написаны от первого лица. Рассказы пациентов приведены в третьемлице.

Единственной вольностью в обращении сматериалом является изменение имен и личных дат персонажейрассказов.

Часть первая.

1.

Все началось для меня с трансцендентальногособытия; события, которое определило ход моей жизни. Я встретилась с нагвалем.Он был индейцем из Северной Мексики.

Словарь испанской королевской академииопределяет термин "нагваль", как испанскую адаптацию слова "нахуталь", котороеозначает колдуна или мага на языке аборигенов Южной Мексики.

До сих пор в современной Мексике существуюттрадиционные истории о нагвале, человеке древних времен, обладающиенеобычайными силами, способном выполнять действия, которые не поддаютсявоображению. Однако, в настоящее время и в городе, и на селе, нагваль считаетсячистой легендой.

Впечатление такое, что они живут в народныхсказаниях, в мире фантазии и слухов.

Тем не менее, нагваль, которого я встретила,был реальным. В нем не было ничего иллюзорного. Когда я спросила его о хорошоизвестной уникальности, которая делала его нагвалем, он предъявил по видимостипростую, и все же совершенно сложную идею, в стиле объяснения того, что онделал, и того, кем он был. Он рассказал мне, что нагвальство начинается с двухнесомненных фактов: факта того, что люди являются необычными существами,живущими в необычайном мире; и факта того, что ни при каких обстоятельствах ничеловек, ни мир не могут считаться доказанными и определенными.

Он сказал, что из этих простых предпосылоквырастает простой вывод: нагвальство срывает одну маску и немедленно надеваетдругую. Нагвали срывают маску, которая позволяет нам видеть себя и мир, вкотором мы живем, как нечто обычное, неприхотливое, предсказуемое иповторяющееся; они надевают вторую маску, ту, которая поможет нам увидеть себя— и наше окружение— как потрясающиесобытия, которые расцветают только на краткий миг и никогда не будут повторенывновь.

После встречи с этим незабываемым нагвалем уменя был момент нерешительности и колебаний, исключительно благодаря страху,который я почувствовала при пересмотре подобного впечатляющего примера. Яхотела убежать от нагваля и его предметов поиска, но не смогла сделатьэто.

Немного позже я сделала решительный шаг иприсоединилась к нему и его партии.

Но это не рассказ о нагвале, хотя его идеямии влиянием отмечено все, что я делала. Не мое дело писать или даже упоминать онем. Есть другие в его группе, кто делает это.

Когда я присоединилась к нему, он устроилмне в Мексике встречу с необычайной и поразительной женщиной — возможно, она была самойосведомленной и влиятельной женщиной в его группе. Ее звали Флоринда Матус.Несмотря на ее одежду скучно-однообразного цвета, она имела врожденноеизящество высокой и тонкой женщины. Ее немного бледное лицо, худощавое истрогое, было увенчано косой светлых волос и привлекало большими светящимисяглазами. Ее хриплый голос и радостный смех успокоили мой необоснованный страхперед ней.

Нагваль оставил меня на ее попечение. Ясразу же спросила Флоринду, была ли она сама тоже нагвалем. Как-то загадочноулыбаясь, она уточнила определение этого слова: "Быть колдуном, магом иливедьмой не означает быть нагвалем. Но любой из них может стать им, если он илиона примут ответственность и поведут группу мужчин или женщин, вовлеченных вопределенный поиск знаний".

Когда я спросила ее, что представляет собойэтот поиск, она ответила, что этим мужчинам или женщинам надо найти вторуюмаску, которая помогла бы им увидеть себя и мир такими, какими мы действительноявляемся —потрясающими событиями.

Но здесь не будет рассказа о Флоринде,несмотря на то, что эта женщина наставляла меня в каждом действии, которое явыполняла. Это скорее рассказ об одной из многих вещей, которые она заставиламеня делать.

— Дляженщины поиск знания в самом деле очень любопытная вещь, — сказала мне однажды Флоринда,— мы проходим здесьчерез странную уловку.

— Почему этотак, Флоринда

— Потому чтоженщина в действительности этого не хотят.

— Яхочу.

— Тыговоришь, что хочешь. В действительности ты не хочешь этого.

— Я здесь, стобой. Разве это не говорит о моем желании

— Нет.Случилось так, что ты понравилась нагвалю. Его индивидуальность одолела тебя. Ясама такая же. Я была ошеломлена предшествующим нагвалем. Он был самымнеотразимым магом.

— Ядопускаю, что ты права, но лишь отчасти. Я хочу участвовать в поискенагваля.

— Я несомневаюсь в этом. Но этого недостаточно. Женщинам необходимы некоторыеособенные уловки, чтобы добраться до сути самих себя.

— Какиеуловки О какой сути самой себя ты говоришь, Флоринда

— Есливнутри вас есть что-то, о чем вы не знаете, например, скрытые резервы,неожиданная наглость и коварство, или благородство души в минуты горя и боли,это должно выйти, когда мы сталкиваемся с неизвестным, оставаясь одинокими, бездрузей, без привычных групп, без поддержки. Если при таких обстоятельствах извас ничего не вышло, значит, у вас ничего и нет. И прежде, чем сказать, что тыдействительно жаждешь поисков нагваля, определи для себя, имеется ли что-нибудьвнутри тебя. Я требую, чтобы ты сделала это.

— Я недумаю, что получу какую-то пользу, проверяя себя.

— Тогда вотмой вопрос: можешь ли ты жить без знания того, имеется или нет что-либо скрытоевнутри тебя

— Но что,если я одна из тех, у кого ничего нет

— Если этотак, тогда я задам тебе свой второй вопрос. Можешь ли ты продолжать жить вмире, избранном тобой, если ты не имеешь ничего внутри себя

— Почему же,конечно, я могу продолжать быть здесь. Я уже присоединилась к тебе.

— Нет, тытолько думаешь, что избрала мой мир. Избрание мира нагваля — это не просто тема дляразговора, как у тебя. Ты должна доказать это.

— Как,по-твоему, я могу это сделать

— Я дам тебенамек. Ты не последуешь ему, но если все же захочешь, поезжай одна туда, где тыродилась. Ничто не может быть лучше и легче, чем это. Иди и возьми свой шанс,каким бы он ни был.

— Но твойсовет непрактичен. У меня нет добрых чувств к этому месту.

Я не смогу оставаться там в хорошемсостоянии.

— Тем лучше;шансы будут против тебя. Именно поэтому я и выбрала твою родину. Женщине ненравится быть слишком обеспокоенной; если она заботится о вещах, она связана.Докажи мне, что ты не поступишь таким образом.

— Посоветуймне, что я должна делать в этом месте

— Будьсобой. Делай свою работу. Ты говорила, что ты хочешь стать антропологом. Будьим. Что может быть проще

2.

Несколько лет спустя, следуя советамФлоринды, я наконец вернулась в Венесуэлу — туда, где родилась. На первыйвзгляд я собирала антропологические данные о знахарской практике. Вдействительности я исполняла здесь, по наставлению Флоринды, необходимыеуловки, чтобы обнаружить, обладаю ли я скрытыми резервами, без которыхневозможно оставаться в мире нагваля.

Согласие на то, что моя поездка будетпредприниматься в одиночестве, было вытянуто из меня почти силой. Строго ирешительно Флоринда заметила, что ни при каких обстоятельствах я не должнасоветоваться с кем-либо во время поездки. Зная, что я учусь в колледже, онапорекомендовала мне не пользоваться привилегиями академической жизни. Я немогла просить о стипендии, имея научного руководителя, не могла даже проситьпомощи у родных и близких. Я должна была позволить обстоятельствам диктоватьпуть следования, и приняв только его, я бросилась в это с неистовством женщинына пути нагваля.

Я договорилась поехать в Венесуэлу снеофициальным визитом. Мне можно было видеться с родственниками. Я думала исобирала сведения о любой возможности для будущего исследования в культурнойантропологии. Флоринда хвалила меня за быстроту и тщательность, хотя мнекажется, она забавлялась со мной. Хвалить меня было не за что. Я напомнила ей,что меня волнует отсутствие ее инструкций. Снова и снова я просила ее болеедетально раскрыть мою роль в Венесуэле. Чем ближе подходила дата моего отъезда,тем больше я беспокоилась об исходе всего этого. Я настаивала, правда, не вочень ясных выражениях, на необходимости более определенныхинструкций.

Мы сидели в плетеных креслах, удобноподбитых мягкими подушками, в тени фруктовых деревьев, растущих в ее огромномдворе. В своем длинном кисейном платье, в своей широкополой шляпке, обмахиваясьразрисованным веером, она выглядела человеком другой эпохи.

— Забудь обопределенной информации, — сказала она нетерпеливо, — она не принесет тебе никакойпользы.

— Онаобязательно даст мне массу полезного, — настаивала я, — я действительно не понимаю,почему ты не сделаешь этого для меня, Флоринда.

— Вини вэтом тот факт, что я нахожусь в мире нагваля; тот факт, что я женщина, и что япринадлежу другому настроению.

—Настроению Что ты подразумеваешь под настроением

Она посмотрела на меня далекимбеспристрастным взглядом.

— Хотела быя, чтобы ты слышала свои слова. Какое настроение — передразнила она меня. Ее лицовыразило презрение, —видишь ли, аккуратная расстановка мыслей и дел не для меня. Для меня порядокотличается от аккуратной расстановки вещей. Я не проклинаю глупость и не имеютерпение.

Это является настроением.

— Этозвучит ужасно, Флоринда. Я была уверена, что в мире нагваля люди стоят вышемелочности и не ведут себя нетерпеливо.

— Быть вмире нагваля значит ничего не делать со своим настроением, — сказала она, сделав смешной,безнадежный жест, —ты же видишь, я безупречно нетерпима.

— Мнедействительно хочется знать, что означает быть безупречнонетерпимой.

— Этоозначает, например, что я полностью сознаю, как ты надоела мне со своей глупойнастойчивостью, выспрашивая подробные инструкции. Моя нетерпимость говорит мне,что я должна остановить тебя. Но моя безупречность заключается в том, чтобызаставить тебя замолчать немедленно.

Все это выльется в следующее, — продолжала она, — если ты, несмотря на моепредупреждение, будешь упорствовать в просьбе о подробностях, что вызванотолько твоей дурной привычкой иметь все разжеванным, я ударю тебя, чтобы тыостановилась. Но я никогда не буду сердита или обижена на тебя.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 30 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.