WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 46 |

— Я и такуже далеко позади, —произнесла я обижен­ным голосом. — С тех пор как ты не помог мне найти этих женщин, я обреченаоставаться позади.

— Но этодействительно не самый неотложный вопрос, — ска зал он. — Ты все еще не приняла решения — вот в чем проблема.

Он поднял брови, как будто ждал, что яснова вспылю.

— Я непонимаю, что ты имеешь в виду. Что именно я должна решить

— Ты нерешила, присоединиться ли к миру магов. Ты стоишь на пороге, заглядываешьвнутрь, наблюдая за тем, что же случится. Ты ожидаешь какой-то практическойпользы, которая бы сделала этот мир заслуживающим тво­его времени.

Слова протеста поднимались во мне. Но ещераньше, чем я позволила выплеснуться своему глубокому возму­щению, он ска зал, что у меня сложилось ошибочное впечат­ление, что переезд в новуюквартиру и то, что я отказалас ь от старого образа жизни, — это на самом делеперемены.

— А что жеэто тогда —саркастически спросила я.

— Тыничего не оставила позади, кроме своих вещ ей, — произнес он, не обращая внимания на мой тон. — Для некоторых людей этогигантский шаг. Для тебя — это ничто. Ты не связана имуществом.

— Да, этотак, — согласилась я,а потом стала на­стаивать, что что бы он ни думал по этому поводу, яприня­ла решениевступить в мир магов уже давно. — Как ты думаешь, почему я сижу здесь, если я еще не вступила вэтот мир

— Конечноже ты вступила —телом, но не духом. Сей­час ты ждешь чего-то вроде карты, какого-то поддержива­ющего плана, чтобы принятьокончательное решение. А пока ты будешь продолжать приспосабливаться к нему.Главная твоя проблема в том, что ты хочешь убедиться, что у мира магов есть чтотебе предложить.

— А развенет — воскликнулая.

Исидоро Балтасар повернулся и с восторгомвзглянул на меня.

— Да, унего есть нечто такое, что он может пред­ложить. Это свобода. Однако нет никакой гарантии,что в достижении ее ты добьешься успеха. То же можно сказать и о любом изнас.

Я кивнула задумчиво, а потом спросила, чтоже нужно сделать, чтобы убедить его, что я согласна вступить в мирмагов.

— Тебе ненадо убеждать меня. Ты должна убедить дух. Ты должна закрыть дверь за собой.

— Какуюдверь

— Ту,которую ты все еще держишь открытой. Дверь, которая позволит выйти в случае,если тебе что-либо не пон­равится или не удовлетворит твои ожидания.

— Уж несчитаешь ли ты, что я могу уйти

Он посмотрел на меня с таинственнымвыражением, потом пожал плечами и голосом, который был ближе к шепоту,сказал:

— Этомежду тобой и духом.

— Но еслиты сам веришь, что...

— Я неверю ни во что, —коротко оборвал он. —Ты пришла в этот мир тем же путем, что и любой другой. Это не есть действиекакого-нибудь конкретного лица. И не бу­дет чьим-либо действием, если тыили кто-нибудь д ругой решит покинуть его.

Я сконфуженно посмотрела на него:

— Но,конечно, ты попытаешься меня убедить... если я... — я запнулась.

Он тряхнул головой, прежде чем я закончилаговорить.

— Я нестану убеждать тебя или кого-то другого. Не будет никакой силы в твоем решении,если тебя нужно под­держивать всякий раз, когда ты споткнешься или засомне­ваешься.

— Но ктопоможет мне —спросила я в растерянности.

— Я. Ятвой слуга. — Онулыбнулся, но не цинично, а застенчиво и мило. — Но прежде всего я служудуху. Разница в том, чтобыбыть не рабом, но слугой духа. Рабы не имеют выбора, у слуг он есть. Их выбор — служить бе­зупречно.

— Мояпомощь не в счет, —продолжал он.—Янемогу убедить тебя, и конечно же ты не можешь убедить меня или мир магов.Главная предпосылка этого мира: не делается ничего такого, что может бытьрасценено как полезное; раз­решаются только стратегические действия. Именно этому учил менянагваль Хуан Матус, и это способ, которым я живу: маг практикует то, чтопроповедует. И еще: ничего не делается в практических целях. Когда ты станешьпонимать и практиковать все это, ты закроешь за собой дверь.

Между нами установилось долгое неподвижноемол­чание. Я крутиласьна своей кровати. Мысли вертелись у меня в голове. Возможно, никто из магов неповерит мне, но я действительно изменилась, это изменение было почти незаметнымвначале. Я обратила на него внимание, потому что оно произошло с наиболеесложной вещью, с которой сталкиваются почти все женщины: ревностью ипотребно­стью всезнать.

Мои приступы ревности были притворными,— не всег­да осознанные, они были все-такичем-то вроде позы. Что-то во мне требовало, чтобы я ревновала ко всем другимженщинам в жизни Исидоро Балтасара. Но одновременно что-то во мне остро осознавало,что жизнь нового нагваля не была жизнью обычного мужчины, не была она и жизньюмужчины, который может иметь много жен. Наши отно­шения, если это можно так назвать,не походили на какие бы то ни было обычные формальные отношения, и не имелозначения, какую форму я пыталась им придать. Для ощу­щения обладания и для того, чтобыревновать, необходимо, чтобы эти чувства выражались, и не только у тебя самого,но и у партнера. А Исидоро Балтасар вообще не проявлял стремлений, желаний, чувств иэмоций обычного мужчины.

Мое желание знать все о жи зни Исидоро Балтасара бы­ло непреодолимой потребностью;меня просто терзало то, что он никогда не позволял мне действительно проникнутьв его личную жизнь. А еще, — я ничего не делала для этого. Часто я напоминала себе, что былобы очень просто пос­ледить за ним или покопаться в его бумагах, чтобы понять раз инавсегда, кто же он на самом деле. Но я не могла. Что-то во мне знало, что я несмогу продолжать общаться с ним как раньше, если сделаю это. То, что меняоста­навливало,— было более чемуважение чужой собствен­ности, это было доверие, которым он облек меня. Онпредо­ставил мнеполный доступ ко всему, что ему принадлежало, и это сделало его не только наделе, но даже в моих мыслях неприкосновенным.

Я беззвучно рассмеялась. Я поняла, что это стратегиче­ ское действие воина. Исидоро Балтасар ошибся. Он принял мои врожденные привычки— замкнутость игерманскую ограниченность — за недостаток воинственности. Это уже не имело значения. Я знала,что наконец начала понимать и практиковать стратегию воина, хотя бы тогда,когда он был — необя зательно в студии, но был в Лос-Анжелесе. Однако в егоотсутствие я часто начинала сомневаться, и когда это происходило, я обычноприходила спать в его студию.

Однажды ночью, когда я сунула свой ключ взамок, я вдруг ощутила, что чья-то рука схватила меня и втащила вовнутрь. Язавопила в ужасе.

— Что...что это... —произнесла я, заикаясь, когда рука, которая держала меня, ре зко отпустила. Пытаясь сохранить равновесие, я удержалась застену. Сердце выры­валось из груди. — Флоринда! — Я ошеломленно ус­тавилась на нее. На ней был длинный халат, собранный на талии. Ееволосы свободно ниспадали по бокам и сзади. Мне стало интересно, реальна она,или просто призрачное видение, обрамленное тусклым светом, падающим из-за плеч.Я двинулась к ней и исподтишка дотронулась до ее рукава.

— Это ты,Флоринда Или, может быть, я сновижу

— Нет, этореальность, милая. Это действительно я.

— Как тыдобралась сюда Ты здесь одна — Я хорошо понимала, что бесполезно спрашивать ее обэтом.

— Если быя знала, что ты придешь, я бы раньше на­чала уборку, — произнесла я, пытаясьулыбнуться. Губы прилипли к зубам. — Я люблю убирать студию Исидоро Балтасара ночью. Я всегда убираю ночью.

Вместо того, чтобы что-нибудь сказать,Флоринда повернулась в профиль, так что свет бил ей в лицо. Опасная искрапоявилась в ее глазах. — Я говорила тебе никогда не следовать ни за кем из нас и никогдане приходить без приглашения. Ты везучая, — сказала она. — Ты должна быть счастлива, что я,а не кто-нибудь другой втащил тебя сюда сегодня ночью.

— А ктоеще мог втащить меня — спросила я с пока з­ной храбростью, которой совершенно не ощущала.

Флоринда пристально посмотрела на меня ещемгно­вение, потомповернулась и, пожав плечами, сказала: — Кто-нибудь, кто бы не обратилвнимания, если бы ты умер­ла от испуга. — Она слегка повернула голову, так что ее профиль был подчеркнутпризрачным светом. Она тихо смеялась и, взмахивая рукой в воздухе, как будтовытирая произнесенные только что слова, прошла через всю комнату на маленькуюкухню. Казалось, она не шла, а скользила в каком-то замысловатом танце. Отэтого длинные черные волосы рассыпались у нее по спине, мерцая в неопределен­ном свете, как серебрянаязавеса.

Пытаясь имитировать ее изящную походку, япоследо­вала за ней.— У меня есть ключ,ты знаешь, — сказалая. — Я прихожу сюда влюбой день и в любое время с тех пор, как мы вернулись из Соноры. На самом делея практически живу здесь.

— РазвеИсидоро Балтасар не говорил тебе не приходить сюда, когда он в М ексике — Флоринда го­ворила ровным тоном. Она не обвиняла меня, я это чувст­вовала.

— Можетбыть, он и упоминал что-нибудь в этом роде, — заметила я с показнымбезразличием. Видя, что она на­хмурилась, я почувствовала необходимость защититься. Я сказала ей,что часто бываю здесь сама и мне кажется, что не существует особенногоразличия, в пяти ли милях отсю­да Исидоро Балтасар или в ста. Ободряемая ее повторя­ющимися кивками, я сообщила посекрету, что кроме того, что выполняю здесь школьные задания, я часами разбираюкниги в стопках. Я распределила их по авторам и по те­матике. — Некоторые книги сов сем новые, и страницы в них все еще не разрезаны,— рассказывала я.— Я отложила их.Фактически это то, зачем я пришла сюда се­годня.

— В тричаса утра —удивилась Флоринда.

Заливаясь краской от смущения, я кивнула.— Нужно разрезать ещеочень много страниц. Такую работу можно делать целую вечность, так как нужнобыть очень внима­тельной, чтобы не повредить страницы. Однако эта работауспокаивает и помогает мне уснуть.

—Удивительно, — тихопроговорила Флоринда. Воодушевленная ее явным одобрением, япродолжала:

— Яуверена, ты можешь понять, что дает мне пребы­вание здесь, — сказала я. — В этой квартире я чувствую себяобособленной от моей старой жизни, от всего и всех, кроме Исидоро Балтасара и его магического мира. Даже сам воздух наполняетменя ощущением полной изолирован­ности. —Я вздохнула длинно и громко. — Здесь я никогда не чувствую себя одиноко. Что-то в атмосфереэтого дома напоминает мне дом магов. Та самая прохлада и недостаток чувств,которые тогда впервые я нашла такими тревож­ными, исходящими от стен. Но этоименно то отсутствие тепла, та изолированность, которую я ищу и днем, и ночью.Мне кажется, именно она меня чудесно успокаивает. Она дает мнесилу.

—Невероятно, —прошептала Флоринда как бы в не­верии и поставила чайник в раковину. Она что-то сказала, но что, яне расслышала из-за шума воды, потом поставила наполненный чайник наплиту.

— Ясчастлива, что ты именно так чувствуешь себя в этом доме, — сказала она, драматическив здыхая. — Ты, должно быть, ощущаешь безопасность в этом маленьком гнезде отзнания того, что у тебя есть партнер. — Она до­бавила самым шутливым тоном, чтомне нужно делать все, чтобы Исидоро Балтасар был счастлив, включая занятиялюбовью, которые она описала с устрашающей прямотой.

Я уставилась на нее, разинув рот,ошеломленная тем, что слышу такие вещи. С уверенностью и сноровкой того, ктохорошо знаком со странной обстановкой кухни, она до­стала две кружки, мой личныйчайник для заварки и пакет шоколадного печенья, который я прятала в кухонномшкафчике за толстыми томами немецкого и французского словарей.

Улыбаясь, Флоринда повернулась ко мне инеожиданно спросила: — Кого ты надеялась встретить здесь сегодня

— Нетебя ! — выкрикнула я, слишком поздно понимая, что такой ответ выдает меняс головой. Я пустилась в длительные и подробные разъяснения, почему я верила,что могла найти здесь если не всех, то хотя бы одну из молодыхженщин.

— Онипересекут твой путь, когда наступит время, — сказала Флоринда. — Тебе не нужно ускорять встречу сними.

Прежде чем понять, что говорю, яобнаружила, что обвиняю ее, Мариано Аурелиано и Исидоро Балтасара в моей неосведомленности. Ясказала ей, что непрактично — скорее даже невозможно — полагать, что мне нужно ждать,пока какие-то неизвестные женщины пересекут мой путь, и верить, что я смогуузнать их по чему-то такому не­постижимому, как их внутренний свет. Как обычно, чем больше яжаловалась, тем лучше себя чувствовала.

Флоринда не обращала на менявнимания.

— Одна,две полных ложки и одна для чайника, — произнесла она нараспев спреувеличенным британским ак­центом, как будто ра спределяла чай. Затем самым небреж­ным тоном она заметила, что оченьсвоенравно и не­практично было для меня относиться к Исидоро Балтасару как к мужчине, и даже думать об этом.

— Что тыимеешь в виду, я не понимаю, — сказала я, защищаясь.

Она пристально смотрела на меня, пока я непокрасне­ла.— Ты точно знаешь,что я имею в виду, —заметила она, потом налила чай в кружки. Быстрым движением под­бородка она ука зала, какую из двух я должна взять. С пакетом печенья в рукеона села на кровать Исидоро Бал­тасара, ту, которая была ближе всего к кухне. Медленно, маленькимиглотками она пила чай. Я села рядом с ней и делала то же.

— Ты неизменилась совсем, —внезапно сказала она.

— Об этомуже очень много раз говорил мне Исидоро Балтасар несколько дней назад, — резко ответила я. — Я же все равно знаю, что оченьизменилась.

Я сказала ей, что мой мир вывернулсянаизнанку после во звращения из Соноры. Очень длинно я описала ей то, как нашла новуюквартиру, как переехала, оставив все, что имела. Она ничего не говорила, толькокивала, но сидела тихо и была неподвижна, как статуя.

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.