WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 46 |

Ее голос, хотя и тихий, прозвучал сисключительной силой. На какой-то момент ее глаза уперлись в мои, и в этомгновение я поняла, что означают ее слова.

— Ничтобольше не будет для меня таким, как прежде, — тихо промолвила я.

Эсперанса кивнула.

— Тывернешься в мир, но не в твой прежний мир и не в твою прежнюю жизнь,— сказала она,поднимаясь с циновки неожиданно величественно, как это умеют делать людималенького роста. Она устремилась было к двери, но тут же резко остановилась.— Когда делаешьчто-нибудь, не зная зачем ты это делаешь, — это безумно интересно,— ска зала она обернувшись ко мне. — Но еще интереснее за­тевать что-нибудь, не зная, что изэтого получится.

Я была категорически несогласна.

— Я должна знать, что делаю, — заявила я. — Я дол­жна знать, к чему это меняприведет.

Она вздохнула и развела руки в комическомотчаянии. — Свобода— это жутко страшнаявещь, — резко сказалаона, и не успела я ей ответить, как она ласково добавила: — Свобода требует спонтанныхдействий. Ты не имеешь представления, что значит спонтанно чему-нибудьпредать­ся...

—Спонтанно все, что я делаю, — перебила я. — Поче­му,по-твоему, я здесь очутилась Ты думаешь, я долго раз­думывала, ехать мне сюда илинет

Она вернулась на циновку и довольно долгостояла, глядя на меня сверху вниз, прежде чем сказала: — Разуме­ется, ты над этим не ра здумывала. Но твои спонтанные действия вызваны скорееотсутствием мысли, чем актом са­мозабвенного порыва. — Она топнула ногой, чтобы я снова не перебила ее. — Истинно спонтанное действие— это та­кое, при котором ты всецелоотдаешь себя, но только после глубоких раздумий, — продолжала она. — Это действие, при котором все за и против были учтены и впоследствии отметены, ибо тыничего не ждешь, ни о чем не жалеешь. Именно такими актами маги приманиваютсвободу.

— Я немаг, — буркнула явполголоса, потянув за подол ее платья, чтобы она не уходила. Но она ясно даламне понять, что не заинтересована в продолжении беседы.

Я вышла вслед за ней из дома и отправиласьчерез лужайку по тропе, ведущей к другому дому.

Как и смотритель, она тоже велела мнеступать только по полоске золы. — Иначе, — предостерегла она, — ты провалишься в бездну.

— Вбездну — неувереннопереспросила я, оглядыва­ясь на окружающие нас с обеих сторон густые заросличапарраля.

Поднялся легкий ветерок. Из мрачнойгустоты теней послышались голоса и шепот. Я инстинктивно ухватилась за юбку Эсперансы.

— Тыслышишь их —спросила она, обернувшись ко мне.

— Кого ядолжна слышать —хрипло пробормотала я.

Эсперанса придвинулась ближе и, словнобоясь, что нас услышат, прошептала мне на ухо: — Сурэмы из иного вре­мени ; с помощью ветра они, вечно бодрствуя, бродят попустыне.

— То естьэто призраки

— Они непризраки, — сказалаона тоном, не допуска­ющим возражений, и пошла дальше.

Я очень старалась ступать только наполоску золы и не выпускала и з рук ее юбки, пока она ре зко не остановилась посреди патио в большом доме. Она немного поколебалась, словно не всилах решить, в какую часть дома меня отвести. Затем она отправилась плутать поразличным коридорам, то и дело сворачивая, пока мы наконец не вошли впростор­ную комнату,которую я как-то пропустила при обследо­вании дома. Стены до потолка былиуставлены книгами. В одном конце комнаты стоял крепкий, длинныйдеревян­ный стол; вдругом ее конце висел белый, с оборками, руч­ной вязки гамак.

— Какаячудесная комната ! — воскликнула я.— Чья она

— Твоя,— любезно предложилаЭсперанса. Она подошла к деревянному комоду у двери и открыла его. — Ночи холодные, — предупредила она, передавая мнетри толстых шерстяных одеяла.

— То естья могу здесь спать — восхищенно спросила я. Все мое тело затрепетало от наслаждения,когда я, вы­мостивгамак одеялами, улеглась в него. Ребенком я часто спала в гамаке. Со вздохомудовольствия я покачалась в нем немного, потом подняла ноги в гамак ирастянулась во весь рост. — Уметь спать в гамаке — это все равно что уметь ездитьна велосипеде, этому никогда не разучишься, — ска­зала я ей. Но меня никто неслышал. Я и не заметила, как она ушла.

Глава 11.

Я выключила свет и совершенно неподвижнолежала в гамаке, убаюканная звуками боль­шого дома, странным поскрипываниеми журчанием воды, тонкой струйкой вытекавшей из керамического фильтра задверью.

Внезапно, безошибочно ра зличив звук шагов по коридору, я рывком села. Кто это можетбыть в такой час На цыпочках я пересекла комнату и прижала ухо к двери. Шагибыли тяжелые. По мере того, как они приближались, мое сердце колотилось всесильнее и громче. Они оста­новились у моей двери. Стук в дверь был резок и, хотя я егоожидала, заставил меня вздрогнуть. Свалив стул, я отскочила назад.

— Тебепривиделся кошмар —спросила Флоринда, заходя в комнату. Она оставила дверь полуоткрытой, так чтосвет из коридора проникал внутрь. — Я думала, ты будешь рада услышать звук моих шагов, — сказала она с насмешливойулыбкой. — Я нехотела подкрадываться к тебе незаметно. — Она подняла стул и повесила наспинку пару штанов защитного цвета и такую же рубашку. — С наилучшими пожеланиями отсмотрителя. Он сказал, что ты можешь взять их себе.

—Взя ть себе — повторила я, подозрительно разгля­дывая одежду. Она выглядела чистойи выглаженной. — Ачем плохи мои джинсы

— Во времядолгой поездки за рулем в Лос-Анжелес тебе будет удобнее в этих штанах,— сказалаФлорин да.

— Но я нехочу уезжать ! — встревоженно крикнула я. — Я останусь здесь, пока невернется Исидоро Балтасар.

Флоринда засмеялась, но потом, увидев, чтоя готова заплакать, ска зала:

— ИсидороБалтасар вернулся, но ты можешь остаться еще, если хочешь.

— О нет, яне хочу ! — воскликнула я. Тревога — вот все, что я чувствовалапоследние два дня, все остальное за­былось. То же самое случилось и со всеми вопросами,кото­рые я хотелазадать Флоринде. Единственное, о чем я могла думать, — это о возвращении Исидоро Балтасара.

— Можно лиего увидеть сейчас —спросила я.

— Боюсь,что нет.

Я бросилась из комнаты, но Флориндаостановила ме­ня.

С первого раза ее заявление неподействовало на меня. Я пристально смотрела на нее, не понимая, и онапов­торила, что нетвозможности видеть нового нагваля сегодня вечером.

— Почему— смущенно спросилая. — Уверена, что емубы хотелось меня увидеть.

— Я тоже вэтом уверена, —охотно согласилась она. — Но он крепко спит, и тебе нельзя его будить. — Отка з был настолько болезненным, что единственное, что я могладе­лать, это молчаглядеть на нее.

Флоринда долго смотрела в пол, потомвнимательно взглянула на меня. Она была печальна. На мгновение я поверила, чтоона смягчится и позволит мне увидеть Исидо­ро Балтасара. Вместо этого онаповторила с резкой оконча­тельностью:

— Боюсь,что ты не сможешь увидеть его сегодня.

Поспешно, будто боясь, что все ещевозможно изменить решение, она обняла и поцеловала меня, потом вышла изкомнаты. Выключив свет в доме, она вернулась из темноты коридора, чтобывзглянуть на меня и сказать:

— А сейчасотправляйся спать.

Я провела без сна несколько часов. Ближе крассвету я наконец встала и надела вещи, которые принесла Флоринда. Одеждапришлась впору, кроме штанов, кото­рые я была вынуждена подвязать на талии куском веревки— у меня не было ссобой ремня.

С обувью в руках я прокралась по коридорумимо ком­натысмотрителя к заднему выходу. Помня о скрипящих петлях, я осторожно, безединого звука открыла дверь. Сна­ружи было все еще темно, хотя легкое голубое сияние ужеразливалось по небу на востоке. Я побежала к арочному проходу, встроенному встену остановившись на мгновение у двух деревьев, охранявших снаружи тропинку.Аромат цветущих апельсинов наполнял воздух. Всякие сомнения, которые могли бытьу меня по поводу того, пересекать ли чапарраль, рассеялись, когда я обнаружила свежую золу,разбросанную по земле. Больше ни о чем не думая, я пом­чалась к другому дому.

Дверь была приоткрыта. Я вошла не сразу.Присев под окном, я подождала каких-либо звуков. Почти сразу же ра здался громкий храп. Я немного послушала и вошла внутрь.Ведомая отчетливым звуком храпа, я прошла пря­мо в комнату в глубине дома. Втемноте я едва могла различить силуэт спящего на соломенной циновке, но уже несомневалась, что это Исидоро Балтасар. Боясь, что он может испугаться, если еговнезапно разбудить, я вернулась в переднюю комнату и села на кушетку. Я былатак взвол­нована, чтоне могла спокойно сидеть и, будучи вне себя от радости, думала о том, что влюбое мгновение он может проснуться. Дважды на цыпочках я во звращалась в комна­ту и смотрела на него. Онповернулся во сне и больше не храпел.

Должно быть, я задремала на кушетке, когдапочувст­вовала сквозьпрерывистый сон, что кто-то стоит в комнате и, полупроснувшись, прошептала:— Я жду, когдапроснет­ся ИсидороБалтасар, — но знала,что не произвела ни зву­ка. Я сделала со знательную попытку сесть, но шаталась от головокружения,пока не сумела сфокусировать глаза на человеке, стоящем рядом со мной. Это был Мариано Аурелиано.

— ИсидороБалтасар все еще спит — спросила я его.

Старый нагваль долго и пристально смотрелна меня. Проверяя, не сон ли это, я смело потянулась к его руке, чтобы толькоприкоснуться. Она обожгла меня, как огонь.

Он поднял брови, удивляясь моимдействиям.

— Ты несможешь увидеть Исидоро Балтасара до на­ступления утра. — Он говорил медленно, как будто произносить слова стоило емубольших усилий.

Прежде чем я имела возможность сказать,что уже все равно утро и что я подожду Исидоро Балтасара на кушетке, япочувствовала горящую руку Мариано Аурелиано у себя на спине, выталкивающую меня кпорогу.

—Возвращайся в свой гамак.

Внезапно поднялся ветер. Я обернулась,чтобы во з­разить, но Мариано Аурелиано уже не было. Ветеротдавал­ся у меня вголове как низкого звучания гонг. Звук ста­новился все тише и тише, пока непревратился в пустую вибрацию. Я раскрыла рот, чтобы продлить последнеесла­беющееэхо.

Я проснулась у себя в гамаке, одетая впринесенные Флориндой вещи. Автоматически, почти без мыслей, я вы­шла из дома и прошла во дворменьшего дома. Дверь была закрыта. Я несколько раз постучал о, потом позвала, но никто не ответил. Я попыталась влезть вдом через окно, но окна тоже были на замке. Это так потрясло меня, что слезынавернулись на гла за. Я взбежала на холм на маленькую поляну рядом с дорогой,— единственное место,где можно запарковать машину. Фургона Исидоро Балтасара здесь не было.Я некоторое время шла вдоль грунтовой дороги, ища свежие следы колесавтомобиля. Но их тоже не было.

Расстроенная более чем когда бы то нибыло, я верну­лась вдом. Зная, что бесполезно искать женщин в их ком­натах, я остановилась в центревнутреннего дворика и за­вопила, зовя Флоринду на самых верхних нотах. Не было ни звука,кроме эха моего собственного голоса, разносивше­гося вокруг меня.

Бесчисленное количество раз я припоминала,что ска­зала Флоринда,но не могла ничего понять. Единственная вещь, в которой я могла быть уверена,— это то, чтоФлоринда заходила ко мне в комнату в середине ночи, что­бы принести вещи, которые сейчасна мне. Ее посещение и заявление, что Исидоро Балтасар возвратился, должно быть, вызвали у меня живые сны.

Чтобы прекратить свои спекуляции о том,почему я одна в доме — казалось, не было даже смотрителя, — я начала мыть полы. Уборкавсегда оказывала на меня успо­каивающий эффект. Я убрала все комнаты и кухню, когда услышаласпецифический звук мотора фольксвагена. Я вы­бежала на холм и так бурнобросилась к Исидоро Балтасару, прежде чем он выбрался из фургона, что повалилаего на землю.

— Я всееще не могу ничего понять, — смеялся он, крепко обнимая меня. — Ты была единственной, о комна­гваль говорил мнетак много. Знаешь ли ты, что я чуть не умер, когда они приветствовалитебя

Он не ждал, пока я что-нибудь скажу, носнова сжал меня в объятиях и, смеясь, опустил на землю. Затем, как будтокакой-то ограничивающий барьер разрушился внутри у него, он начал говорить безостановки. Он сказал, что знал обо мне уже год; нагваль говорил, что вверяетему таинственную девушку. Метафорически он описал ее: «две­надцать часов утра ясного дня, ни ветреного, ни тихого, нихолодного, ни теплого, что-то среднее между всем этим, руководимое лишьбезумием».

Исидоро Балтасар сознался, что былнастоящим ослом, когда немедленно решил, что нагваль так представляет ему егоподружку.

— Что этоеще за подружка —коротко оборвала его я.

Он сделал резкое движение рукой,решительно недо­вольный моими словами. — Это рассказ не о фактах,— огрызнулся он.— Речь идет опредставлениях. Ты можешь видеть, какой я идиот. — Его раздражение быстро сменилосьчудесной улыбкой. —Представляешь, я на са­мом деле поверил, что сам смогу узнать, кто эта девушка.— Он остановился намгновение, потом тихо добавил, — я даже представлял замужнюю женщину с детьми при этомпоиске.

Он глубоко вздохнул, затем ухмыльнулся иска зал:

— Моральэтой истории в том, что в мире магов каж­дый должен свести на нет своеэго, или всем нам конец.Ведь в этом мире нет способа для таких нормальных людей, как мы, предсказыватьчто-либо.

Потом, заметив, что я плачу, он в зял меня за плечи и, удерживая на расстоянии длины рук,тревожно и внима­тельно посмотрел на меня.

— Что стобой, нибелунга

— Ничего,на самом деле ничего, — я смеялась между всхлипами, вытирая слезы. — У меня нет абстрактного ума,который может беспокоиться о мире абстрактных историй, — добавила я таким циничным тоном, каким только могла. — Я беспокоюсь о здесь и теперь.Ты даже не представляешь, что я пережила в этом доме.

— Конечно,я очень хорошо представляю, — отпарировал он с нарочитой резкостью. — Я бываю здесь уже в течениемногих лет. — Оносмотрел меня глазами инквизитора и спросил:

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.