WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 46 |

Слабеющий предвечерний свет, заструившийся через отдернутую штору, передвинул тени вкомнате и выхватил на стене овальное зеркало, наполовину скрытое одной изстранных металлических фигур. Я протиснулась между изваянием и стеной и жадноуставилась в старинное ве­нецианское зеркало; помутневшее и потрескавшееся отста­рости, оно такисказило мои черты, что я опрометью бросилась вон изкомнаты.

Через черный ход я вышла из дома. Широкаялужайка за домом была пустынна. Небо было еще светлое, но вы­сокие фруктовые деревья вокруглу жайки уже сделались цвета сумерек. Над головой пролетеластая ворон; их чер­ныехлопающие крылья гасили в небе свет, и ночь стремительно опускалась водвор.

Совершенно подавленная, я села в отчаяниина землю и разревелась. Чем сильнее я плакала, тем большееудо­вольствие получалаот рыданий во весь голос.

Из приступа жалости к себе меня выхватилшорох гра­бель. Поднявглаза, я увидела тщедушного человечка, сгре­бавшего листья к небольшому коструу края лужайки.

— Эсперанса! — крикнула я, бросившись к ней, но рез­ко остановилась, поняв внезапно,что это не она, а какой-то мужчина. — Простите, — пробормотала я, оправдываясь.— Я обозналась.— Я протянула руку иназвала себя. Я старалась не приглядываться к нему, но ничего не могла с собойподелать; у меня не было уверенности, что это не Эсперанса, переодетая мужчиной.

Он подал мне руку, осторожно пожал мою исказал: — Ясмотритель. — Своегоимени он мне не назвал.

Его ладонь в моей показалась хрупкой, какптичье крылышко. Это был худой, довольно старый человек. И лицо его тожепоходило на птичье, с острыми орлиными чертами и живыми глазами. Его белыеволосы, словно пер­ья,торчали хохолками. Однако напомнили мне Эсперансу не только его хрупкая фигура и птичья внешность,но и морщинистое бесстрастное лицо, глаза, блестящие и влаж­ные, как глаза ребенка, и зубы,мелкие, квадратные и очень белые.

— Вызнаете, где Флоринда — спросила я. Он покачал головой, а я добавила: — Вы знаете, где всеостальные

Довольно долго он молчал, а потом так,словно я ни о чем его не спрашивала, повторил, что он смотритель. — Я за всемприсматриваю.

— В самомделе — спросила я,подозрительно его раз­глядывая. Он выглядел таким хрупким и тщедушным, что, похоже, небыл в состоянии присматривать за чем бы то ни было, включая себя самого.

— Я завсем присматриваю, —повторил он, ласково улыбнувшись, как будто это могло развеять мои сомнения. Онсобрался было еще что-то сказать, но вместо этого поже­вал задумчиво нижнюю губу,повернулся и снова принялся аккуратными ловкими движениями сгребать листья вкучку.

— А гдевсе остальные —спросила я.

Он окинул меня рассеянным взглядом,упершись под­бородкомв ладонь, держащую ручку грабель. Потом огля­нулся с глуп ый улыбкой так, словно в любой момент кто-нибудь могматериализоваться из-за фруктового дерева.

С громким вздохом нетерпения яповернулась, чтобы уйти.

Он откашлялся и хриплым, дрожащим отстарости го­лосомпроизнес:

— Старыйнагваль взял Исидоро Балтасара с собой в горы. — Он не смотрел на меня; его глазавсматривались куда-то вдаль. — Через пару дней они вернутся.

—Дней ! — возмущенно взвизгнула я. — А вы их правильно поняли— Расстроенная тем,что оправдались мои наихудшие опасения, я могла лишь пробормотать: — Как он мог оставить меня здесьсовершенно одну

— Ониуехали вчера вечером, — сказал старик, подг­ребая в кучу листок, отнесенный ветром в сторону.

— Этоневозможно, —решительно возразила я. — Мы только вчера вечером сюда прибыли. Поздним вечером,— подчеркнулая.

С полным безразличием к моему агрессивномугрубому тону, да и к самому моему присутствию, старик поджег кучку листьев,находившуюся перед ним.

— Неоставил ли Исидоро Балтасар для меня какой-нибудь весточки — спросила я, присев рядом с нимна корточки. — Может,записку или еще что — Внезапно мне захотелось закричать на него, но я не осмелилась,сама не знаю почему. Какое-то загадочное своеобразие вне шности старика не давало мне покоя. Я не могла отделаться отмысли, что это переодетая Эсперанса.

— АЭсперанса тоже отправилась с ними в горы — спросила я. Мой голос дрогнул,потому что внезапно меня охватило отчаянное желание расхохотаться. Он ничем несмог бы убедить меня в том, что он действительно мужчина, разве что спустивштаны и предъявив мне свои гениталии.

—Эсперанса в доме, —пробормотал он, не отводя глаз от кучки горящих листьев. — Она в доме вместе совсеми.

— Что зачушь; ее в доме нет, — грубо возразила ему я. — В доме никого нет. Я искала ихполдня. Я проверила каждую комнату.

— А она вмаленьком домике, —упрямо повторил старик, вглядываясь в меня так же пристально, как онгля­дел на горящиелистья. Лукавая искра в его глазах вызвала во мне желание дать емупинка.

— Какоммаленьком... — Мойголос угас, когда я припомнила другой дом, виденный мною в момент приезда. Самамысль об этом месте причинила мне почти физичес­кую боль.

— Вы моглибы мне сра зу сказать, что Эсперанса находится в маленьком домике,— брюзгливо сказалая. Исподтишка я огляделась вокруг, но дома не было видно. Высокие деревья истена за ними скрывали его из виду. — Сейчас я пойду и посмотрю, всамом ли деле Эсперанса там, где вы говорите, — сказала я, поднима­ясь на ноги.

Старик тоже встал и, повернув шись к ближайшему де­реву, снял висевшую на нижнейветке масляную лампу и джутовый мешок. — Боюсь, я не смогу тебе позволитьидти туда одной, —сказал он.

— Это ещепочему — уязвленно возразила я. — Во з­можно, вы об этом не знаете, но я здесь гостья Флоринды. И вчеравечером я побывала в маленьком домике. — Я сде­лала небольшую паузу, а потомвеско добавила: — Яточно там была.

Он внимательно меня выслушал, но лицо еговыражало сомнение.

— Туда нетак просто попасть, —предупредил он меня наконец. — Я должен приготовить для тебя тропу, я дол­жен... — Тут он оборвал себя наполуслове, явно не желая чего-то говорить. Он пожал плечами и повторил, чтодол­жен приготовитьдля меня «тропу».

— Что тамеще готовить —раздраженно спросила я. — Вы что, должны прорубаться чере з заросли чапарраля с помощью мачете

— Ясмотритель. Я готовлю тропу, — упрямо повторил он и присел на землю, чтобы зажечь маслянуюлампу. Брызнув маслом на ветру, лампа вспыхнула ровным огнем. Его черты сталипочти бесплотными, лишенными морщин, словно свет лампы сгладил отметинывремени. — Кактоль­ко я закончу сжигать эти листья, я сам тебя тудаотведу.

— Я помогувам, — предложила я.Совершенно ясно, что выжившего и з ума старика надо было как-то ублажить. Я вслед за нимпринялась обходить лужайку и собирать листья в кучки, которые он тут же сжигал.Как только зола остывала, он сметал ее в джутовый мешок. Мешок был окантованпластиком. Эта своеобразная деталь — пластико­вая окантовка — пробудила полузабытыевоспоминания де­тства.

Пока мы сметали кучки золы в мешок, ярасска зала ему, что когда я ребенком жила в деревушке вблизиКара­каса, меня поутрам часто будил шорох грабель. Тогда я выскальзывала из постели и на цыпочкахпробиралась по коридору, мимо комнат моих родителей и братьев в салон,выходивший на площадь. Стараясь не скрипеть петлями, я открывала деревянныеставни на окнах и протискивалась через кованую решетку. Старик, чьейобязанностью была уборка площади, всегда встречал меня беззубой улыбкой, ивместе мы сгребали в кучки листья, опавшие за ночь,— прочий сор убирался в мусорныеящики. Мы сжигали кучки листьев, а остывшую золу сметали в джутовый ме­шок с шелковой окантовкой. Онутверждал, что водяные феи, живущие в священном ручье в ближних горах, прев­ ращают эту золу в золотую пыль.

— А вытоже знаете о феях, которые превращают золу в золотую пыль — спросила я, видя, какпонравилась моя история смотрителю.

Он не ответил, а только рассмеялся таквесело и само­забвенно, что и я не смогла удержаться от смеха. Не успела яглазом моргнуть, как мы добрались до последней кучки золы у сводчатого прохода в углублении стены; узкиедере­вянные воротабыли распахнуты настежь.

За зарослями чапарраля, почти скрытый сумерками, стоял другой дом. Вокнах его не было ни огонька, и он словно уплывал от меня в даль. Задавшисьвопросом, не является ли этот дом плодом моего воображения, местом,запомнившимся в сновидении, я все время моргала и протирала глаза. Что-то здесь не так, решилая, вспомнив, как заходила прошлым вечером в дом ведьм вместе с Исидоро Балтасаром. Меньший дом стоял тогда справа от большего. Какже тогда, спрашивала я себя, могла я видеть это место из ведьминого заднего двора Пытаясь сориентироваться в пространстве, яперемещалась то туда, то сюда, но не смогла определить, где нахожусь. Янаткну­лась настарика, сидевшего на корточках у кучки золы, и упала.

С пора зительной ловкостью он поднялся и помог мне встать.— Ты вся в золе,— сказал он, отираямне лицо завернутой манжетой своей защитной рубашки.

— Да вотже он! — закричала я.Резко очерченным силуэтом на фоне неба ускользающий от меня домпоказал­ся всего внескольких шагах. —Вот он, — повторялая, подпрыгивая на месте, словно таким способом могла удер­ж ать этот дом на месте и во времени. — Это настоящий дом в едьм, — добавила я, остановившись перед стариком, чтобы он смогокончательно стереть золу с моего лица. — Большой дом — это всего лишьфасад.

— Домведьм, — медленносказал старик, смакуя каж­дое слово. Потом, отчего-то развеселившись, фыркнул. Он смел остатки золы в джутовый мешок и жестомвелел мне пройти следом за ним в ворота.

По обе стороны ворот, в отдалении от стеныросли два апельсиновых дерева. Прохладный ветер шелестел в цве­тущих ветвях, но цветы былинеподвижны; они не опадали на землю. На фоне темной листвы цветы были похожи навырезанные из молочно-белого кварца. Два эти дерева, словно стражи, стояли начасах над узкой тропой. Тропа эта была белая и совершенно прямая, как линия,проведенная на местности под линейку.

Старик передал мне масляную лампу,захватил пригоршню золы из джутового мешка и, прежде чем раз­веять ее над землей, несколькораз, словно взвешивая, пере­сыпал ее из ладони в ладонь.

— Незадавай вопросов и делай как я скажу, — сказал он. Голос его уже не былхриплым; в нем появилась живость; он зазвучал энергично и убедительно. Онслегка нагнулся и, ступая задом наперед, принялся тонкой струй­кой высыпать золу из мешка прямона узкую тропинку. —Ступай только на полоску золы, — предостерег он меня. — Иначе ты никогда не дойдешь додома.

Я закашлялась, чтобы скрыть нервныйсмешок. Вытя­нув рукивперед, я балансировала на полоске золы, как на туго натянутом канате. Каждыйраз, когда мы оста­навливались, чтобы старик мог перевести дух, яоглядыва­лась на дом,из которого мы только что вышли; он, каза­лось, отдалялся все больше. А тот,что был перед нами, никак не становился ближе. Я пыталась убедить себя, что этовсего лишь оптический обман, но во мне росла смутная уверенность, что одна я низа что не добралась бы ни до одного из домов.

Словно почувствовав мое беспокойство,старик ободря­ющепохлопал меня по руке. — Вот поэтому я и готовлю тропу.— Он заглянул в своймешок и добавил: —Еще совсем немного, и мы будем там. Не забывай только ступать на полоску золы.Тогда ты сможешь в любое время безопас­но перемещаться и вперед, иназад.

Разум подсказывал мне, что этот человексумас­шедший. Однакотело мое знало, что без него и его золы мне конец. Я настолько была поглощенастараниями удержать ступни на этой едва заметной полоске, что страшноудивилась, когда мы наконец очутились перед входной дверью.

Старик забрал у меня масляную лампу,прокашлялся и легонько постучал костяшками пальцев по резной панели. Недожидаясь ответа, он толкнул дверь и вошел в дом.

— Не такбыстро! — крикнула я,боясь, что отстану. Я прошла за ним в узкий вестибюль. Он поставил маслянуюлампу на ни зкий столик. Затем, ни слова не говоря и не оглядываясь, оноткрыл дверь в дальнем конце и скрылся в темноте.

Руководствуясь какими-то смутнымивос­поминаниями, яшагнула в тускло освещенную комнату и подошла прямо к лежащей на полу циновке.У меня не оставалось сомнений, что я уже побывала здесь прошлой ночью и спалана этой самой циновке. В чем, однако, я не была уверена, — так это каким способом я вообщетам ока­залась. То,как Мариано Аурелиано нес меня на спине сквозь чапарраль, было еще свежо в моей памяти. Точно так же я былауверена, что проснулась в этой комнате, — еще до того, как меня нес старыйнагваль, — а рядом сомной на циновке сидела Клара.

Преисполнившись уверенности, что тотчас жеполучу все объяснения, я уселась на циновку. Масляная лампа замигала и погасла.Я скорее почувствовала, чем увидела вокруг себя движение людей и предметов. Извсех углов до меня доносился неясный шум голосов, мимолетные звуки. Из всегоэтого шума я различила знакомое шуршание юбок и тихий смешок.

— Эсперанса — прошептала я. — Боже ! Я так рада тебя видеть ! — Хотя именно ее я и ожидала увидеть, я все же испытала потрясение,когда она села рядом со мной на циновку. Я робко тронула ее заруку.

— Это я,— заверила онаменя.

Только услышав ее голос, я окончательноуверилась, что это в самом деле Эсперанса, а не смотритель, успевший сменитьштаны и рубашку на шуршащие нижние юбки и белое платье. А когда я почувствовалауспокаивающее прикосновение ее ладони на моем лице, всякие мысли о смотрителепропали.

— Как ясюда попала —спросила я.

— Тебяпривел сюда смотритель, — рассмеялась она. — Ты разве не помнишь — Она повернулась к ни зкому столику и снова зажгла ла мпу.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 46 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.