WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 28 |

Преодолевая жесткийрационализм западной Европы, русские мыслители акцентировали внимание нарелигиозностии эстетичности российского сознания. При этом, религиозное иэстетическое переживание понималось ими в качестве взаимосвязанного целого. Этоединство имеет своим результатом то, что эстетическое созерцание наполняетсятрансцендентным содержанием (находящимся за пределами обыденного опыта),искусство претендует на познание Абсолюта, мистическое слияние человека сБогом. “Искусство, поэзия есть последнее земное блаженство, последняя вера,последнее упование, последняя любовь, последняя земная религия души! ”– говорил Н. И. Надеждин. Религиозная вера, в своюочередь, может составлять источник вдохновения.

Вера же в мистическойинтерпретации приобретает эстетический характер в том смысле, что религиозноесозерцание, мистический акт имеет своею сущностью творческое отношение к миру.Создание Града Небесного, прорыв в мир иной осуществляется по законам красоты исовершенства. Другими словами. любая деятельность – познавательная, созерцательная, созидающая – есть в первую очередь деятельность творческая, – искусство. Н. О. Лосский, сопоставляя религиозный и эстетическийопыт с философской наукой, отмечает: “Ответ на вопрос об абсолютном добре,получаемый в религии, имеет характер истины, выраженной в конкретной форме, т.е. в форме полнокровной жизни. Такой ответ стоит выше философии, потому что онадает знание лишь в отвлеченной форме. Конкретный ответ имеет характер, присущийискусству, именно художественную форму. Благодаря своей конкретности, искусствосовершеннее выражает истину, чем философия. И конкретное вхождение в царствоистины, даваемое христианскою религиею, особенно православным культом, содержитв себе более полный ответ на вопрос, что есть истина, чем философия”.

Важно еще и еще разподчеркнуть, что для русской религиозно-идеалистической философиивера является таким созерцанием действительности,которое (как и эстетическое созерцание) обладает конкретным, творческим, живым началом. Мистическая по форме она, одновременно,призвана направлять человеческий дух на познание самой жизни, действительного,а не призрачного бытия. Наконец, религиозная вера, как и искусство, естьолицетворение полноты, целостности духа.

* * *

В XIX веке “мистическая”тенденция в России обретает особую отчетливость. Это и понятно: именно в этовремя немецкий рационализм облекается в целостную форму, знаменуя собойгосподство мысли в области духа. Реакция на это была молниеносной не только вРоссии, но и во всей Европе, включая и саму Германию. Однако, иррациональнуютенденцию в русской культуре нельзя объяснить только протестом против немецкой“рассудочности”. Хомяков – это нетолько русский Якоби, Одоевский – не толькорусский Шопенгауэр, Соловьев – не толькорусский Шеллинг, а Гоголь – не толькорусский Киркегор. Стремление к сочетанию рационального и иррационального, ума исердца наблюдается и в литературе XVIII века, и в материалах еще более раннегопериода, в сакральных источниках Здесь нетрудно уловить это специфическимистическое начало, служащее необходимым условием адекватного мировоззрения.Иван Лопухин, основатель русского масонства, в 1780 году (т. е. за год донаписания Кантом “Критики чистого разума”) публикует небольшой, но весьмапоказательный труд –“Рассуждения о злоупотреблении разума некоторыми новыми писателями, сочиненноеРоссиянином”.

Подлинным источникомрусского органицизма (и мистицизма как одной из его форм) наверное следуетпризнать ни что иное, как православие.Именно оно оказалось тем византийско-русским явлением, в котором произошлоиррациональное перетолкование (а может быть подлинное понимание) христианства.Именно в православии мы находим интерпретацию сердца как, в частности, “второгоума”, как познавательной и, вместе с тем, надынтеллектуальной способностичеловека. На эту особенность православия неоднократно обращали внимание какпредставители славянофильства, так и философы неславянофильской ориентации.

Этой характеристикойправославия специально занимался Б. П. Вышеславцев. “... Постигает, созерцает иусматривает вовсе не один только интеллект, – постижение шире, чем мышление, чем интеллектуальное познание.Сердце есть тоже орган постижения, оно постигает многое, что недоступноинтеллекту, постигает «святость», красоту, ценность... Мы приходим к исходномубиблейскому значению сердца; сердце есть орган познания, если мы берем познаниево всей широте узрения и постижения, далеко выходящего за пределы научногопознания”. “Чрезвычайно характерная особенность восточного христианства,– продолжает Б. П. Вышеславцев,– состоит в том, что для него ум, интеллект, разумникогда не есть последняя основа, фундамент жизни; умственное размышление оБоге не есть подлинное религиозное восприятие”.

Итак, уверенность в том,что “великие мысли истекают из сердца” (К. Н. Батюшков) красной нитью проходитчерез целую плеяду великих имен. Взяв начало в православии, органицизм, затем,кристаллизуется в трудах славянофилов и мистиков и, наконец, в системе Вл.Соловьева получает наиболее полный и завершенный вид. После Вл. Соловьеваиррациональная традиция будет продолжена в работах представителей русскогорелигиозно-философского Ренессанса. С 1917 года эта тенденция продолжает своесуществование в творчестве философов послеоктябрьского зарубежья, а также внашей стране – впределах православной церкви.

* * *

К числу наиболеесамобытных и одновременно актуальных идей, полностью работающих в конце второготысячелетия, следует отнести идею о софийности мира,которая была разработана русскими религиозными философами на основе анализадуховного опыта России.

Как отмечал В. В.Зеньковский, фундамент русского мировоззрения составляет проблема соотношениядвух сущностно отличных друг от друга миров – мира иного (“трансцендентного”, “дольнего”, “ноуменального”) имира сего (“человеческого”, “горнего”, “феноменального”). Описание двух мировосуществляется таким образом, что каждому из них предпосылается определеннаясамостоятельность, замкнутость. При этом, “мир сей”, являясь вполне реальныммиром, приобретает смысл лишь благодаря “причастию” к “миру иному”. Между миромнебесным и миром земным существует определенная “разорванность”, и в этом, помнению русских философов, трагичность человеческого бытия. Сплетениебожественной идеи с человечеством, абсолютного духа с материей– не есть актуальный факт, но лишь потенциальнаяцель. Однако мостом между этими мирами, по мнению русских философов, можетслужить творчество, искусство в общечеловеческом масштабе. Как Бог творитземлю, как художник творит свое произведение, так и человечество начинаетсегодня творить себя.

Но почему созидающуюактивность человечества ряд русских философов называет именно искусством; ненаукой, не политикой, а “свободной теургией”, основным законом которой являетсяКрасота Западноевропейская культура основала свое мировоззрение назаконах строгойнауки. Русская же культурацентральным принципом мировоззрения сделала закон красоты. Почему

Как и искусство, всякаянаука имеет своей целью истину. Но средства, которые она выбирает, во многомпротивоположны искусству. Физика, химия, математика не интересуются ни добром,ни тем более красотою. Предмет их исследований, по преимуществу,– отвлеченная истина. Наука пласт за пластомснимает с вещей духовные наслоения, считая их чем-то субъективным, искусственнопривнесенным, не выражающем подлинной сути вещей. На этом пути наука прекрасносправляется со своей основной функцией: она решает утилитарные задачичеловечества, помогает людям удовлетворять свои практические нужды. Однако еепритязания на раскрытие истины мироздания, на выявление сущности мира– беспочвенны, ибо не в формулах и уравнениях, нев химических реакциях и биологических структурах заложен смысл всего сущего.Наука может изучить человека до его молекулярного состава, просчитать всепроисходящие в нем процессы, но она никогда не ответит на вопрос: что же такоечеловек. Наука легко покажет вам, какова форма той или иной симфонии,произведет гармонический анализ, но никогда не скажет, что есть музыка и ненайдет в ней красоты. Наука может проанализировать ваш поступок, составитьперечень возможных последствий, согласовать его с уголовным кодексом илиофициальной моралью, но она бессильна однозначно ответить, добр он или зол,нравственен он или нет. При ответе на эти вопросы наука советуетруководствоваться прагматическими соображениями. Но это не ответ, а бегство отответа.

Наука пытается найтисмысл бытия во внедуховной сфере, забывая о том, что все на земле пронизаноидеей. Она жаждет объективной истины и под этим предлогом отметает от себя всечеловеческое как субъективное, все идеальное как несущественное, игнорируя тотфакт, что ее истина – фикциявне человека, вне человеческого духа.

Но пожалуй самоетрагическое противоречие точных наук (а также последовательного материализма ипрагматизма) заключается в том, что их цели диаметрально расходятся сполучаемыми ими результатами. Стремясь предельно объективировать мир иразгадать его тайны, анализируя чистые объекты, наука на деле, как и искусство,дает лишь новую интерпретацию сущего. Периодическая таблица Менделеева ничутьне меньше одухотворяет, “субъективирует” материю, чем “Давид” Микеланджело. Атеорема Пифагора вне духовного бытия имеет не более смысла, чем “Литургия”Чайковского. В отличие от науки, религия и искусство открыто заявляют о своейприверженности духовности и не пытаются получить истину, отчужденную от духа, азначит и от этических и эстетических ценностей.

Идея о сближении понятийобъективного и духовного, о возможности увидеть смысл бытия в его эстетическомоблике, наконец, идея о человеческом духе как смыслообразующем элементемироздания пронизывают всю софиологию русских мыслителей.

София представляет собойпосредницу между Богом и человеком, между идеальным и реальным миром. София– это то почти неуловимое нечто, благодарякоторому тварному миру присущ высший смысл. Не смотря на обилие характеристик иопределений Софии в философской литературе, это понятие имеет вполнеоднозначное и конкретное значение. София – этопсихика “всецелой твари”. Теологически, она рождается в результатебожественного творческого акта. Создавая мир, Бог ниспослал ему своюпремудрость, снабдив его таким образом духовной сущностью. Философски же, Софияпредставляет собой идеальное бытие человечества, идеальное единство духа иматерии, общечеловеческое осознание бытия. Выражение “софийность мира”означает, что миру присущ высший смысл, он причастен к сверхбытию.

Князь С. Трубецкойфактически выводит понятие Софии из соборности Хомякова. Для Трубецкого София представляет собой ни что иное, каксоборное сознание, причем этому сознанию оказывается присуща способность нетолько мышления, но и чувственного восприятия, “общеорганическогочувствования”. Таким образом, Софию можно назвать определенным образомдуховно организованноебытие, причем, эта духовнаяорганизация мира осуществляется творческим дерзновением, прорывом сквозьтяжесть земного, падшего бытия. Именно в творческом акте, по словам Н.Бердяева, “человек выходит из “мира сего” и переходит в мир иной. В творческомакте не устраивается “мир сей”, а создается мир иной, подлинный космос”.Наконец, поскольку София это духовная организация материи, постольку ее главнойхарактеристикой становится характеристика эстетическая. “София есть Красота...” (отец Павел Флоренский).

Получив обобщеннуюхарактеристику Софии, постараемся теперь спроецировать основные тезисы этогоучения на современное состояние цивилизации.

Итак, закономерный ходистории привел человечество к качественно новому состоянию. Интенсивноеразвитие науки, искусства, научно-технического прогресса, культуры в целом,позволяет говорить о человечестве как о цельном и взаимосвязанном организме.Единство нашей планеты практически охватывает все виды возможных связей междуее частями. Мы наблюдаем взаимозависимость экономических процессов, чтопозволяет говорить об общемировой экономике. Мы видим, как экологическиеизменения в одной части Земли нарушают экологический баланс в другой. Сфераполитической деятельности государств перестала быть привилегией отдельныхлидеров. Любое, казалось бы, частное действие влечет за собой преобразования вглобальных масштабах. Словом, на данном этапе исторического развития мыстановимся свидетелями становления мира как неделимого целого.

Перечень процессов исвязей, приобретающих всеобщий статус, был бы не полным и по сутибессмысленным, если бы мы не выделили духовный аспект общемирового единства. Духовное единство человечества должно бытьпонято не как всеобщая солидарность или согласие людей по всем вопросам, не какпроцесс стандартизации, стирающий индивидуальное начало. В нашем случае лишьнеобходимо зафиксировать тот факт, что духовный потенциал человечествапредставляет собою единую и цельную сферу. Понятия “общественного сознания”,“общественного мнения”, “общественной психологии” приобретают все более и болееконкретный вид, становятся вполне ощутимой силой, с которой нельзя несчитаться. Человечество породило ту духовную атмосферу, которая уже саманачинает коррелировать наши представления о мире.

Сознание создало мирдуховных ценностей. Для человека все одухотворено. Мысль внедрена во всюструктуру материального мира. Для человека всеобщая пронизанность мира духовнымначалом уже не является чем-то субъективно данным, некой искусственнойхарактеристикой. Для него это безусловная реальность, часть бытия как такового,устойчивый и вполне сформировавшийся мир. Сознание, возникнув раз, породилозакономерную связь между человеком и природой, и в итоге неустанной работымысли, вплетение духа в сеть материи оказалось столь глубоко и органично, чтообъективный мир сегодня предстал перед человеком в качестве одухотворенного мироздания.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 28 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.