WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

На уровне непосредственно-чувственного переживания он начинает восприниматься как непонятный7.

С этой точки зрения познание может идти только одним способом: через превращение жизни в мертвый, расчленяемый объект, ибо лишь таким образом его можно превратить в зонд. Понятое — значит включенное в границы субъекта, усвоенное. Эта особенность заставляет ученого, строящего специфический зонд — научное знание, использовать принцип объективации. "Созданная исследователем экспериментальная идеализация есть форма объективации самого познающего разума, вынесенная вовне... К ставшему чужим, т. е. отчужденному своему же собственному бытию разум применяет тот же схематизм, что и к созерцаемому в пространстве объекту.

Идеализация остается сама собой (т. е. разум не сталкивается с "иным") в том случае, когда она либо "покоится", либо находится в состоянии "равномерного движения" — изменяется в направлении обнаруживаемых дедуктивно логических возможностей. Отклонение экспериментальной идеализации (в результате опыта) из состояния "покоя" или "равномерного движения", т. е. отклонение в сферу логически и теоретически невозможного, означает для разума встречу с иным, столкновение с неподатливой плотностью внешнего для познающего разума бытия (Тищенко, 1991 б, с. 14). Необходимость превращения познавательного акта в мертвый зонд укореняет принципиальные, противоречия и ограничения объективного знания: на рациональном уровне оно может существовать лишь в такой же форме окаменелости, как и эмпирическое Эго. В этом состоят "блеск и нищета" рационального познания и объективного метода: создавая принципиальные возможности для познания, они приводят к тому, что знание, полученное в результате процедуры объективации, может быть по своей природе только мертвой структурой. "Степень оформленности есть степень хрупкости. И именно то, что дает вещи ее бытие, именно как этой вещи, — то же самое обрекает ее к уничтожению" (Н. Бахтин, 1993).

Из этого положения вытекают довольно важные следствия. В частности, мысль о том, что законы, посредством которых строится топология социального субъекта, могут быть лишь жесткими, "мертвыми". "Мягкость" закона не позволяет его интериоризовать и разрушает четкость границ ответственности. С феноменологической точки зрения "закон" — это не то, что написано на бумаге, пусть оно и называется "конституцией", а в первую очередь именно его неумолимость, пусть нигде не записанная, ибо я могу превратить в зонд лишь негибкие, однозначно предсказуемые вещи. В этом смысле древние были правы, говоря, что "dura lex, sed lex"8. Это свидетельство не ограниченности, а, наоборот, проницательности.

Размывание карательных функций власти, обязанной быть гарантом неукоснительности исполнения закона, приводит к коррозии морали и нравственности именно потому, что "необъективность" законов, возможность их неоднозначной интерпретации — путь к деструкции топологии социального субъекта. Нестабильность закона-зонда — что прежде всего нестабильность меня.

Интуиция важности стабильных ограничений рождала специальные практики, позволявшие примирить жесткость морали с ее нарушениями.

Исповеди и индульгенции имели глубочайший смысл, заключавшийся в возможности сохранить жесткость налагаемых христианством правил, создавая легитимный канал, в котором естественное для грешной души человека стремление к нарушению строгих запретов не подтачивало самого факта обязательности наиболее важных моральных скреп. Для согрешившего человека как бы оставалась возможность "начать все сначала", ибо иначе он либо должен был жить с ощущением безнадежности, либо подвергнуть сомнению сами скрепы9. Отказ от закона не может происходить безнаказанно для субъекта; законы могут нарушаться, но не могут отменяться. Моральная деструкция общества, осуществленная энциклопедистами, совершавшими ревизию "ненатуральных" законов (Маркиз де Сад, 1992), не преодолена до настоящего времени. Из совершенно правильной мысли о том, что в мире не существует никаких неподвижных объективных моральных законов, ими был сделан совершенно неправомочный вывод о возможности их полной отмены.

Заключение.

И мир, и тело, и сами феномены сознания равно становятся реальностью как сопротивляющаяся субстанция, как то, что не может быть раз и навсегда учтено, а требует постоянного приспособления. Содержание сознания существует как не "растворенный" им остаток. Оно рождается из необходимости преодолеть непрозрачность не-сознания, репрезентируя его в качестве эмоций, чувственных ощущений, абстрактных конструкций, языка, мышления, памяти, совести, вины, морали и пр. Качество предметности связано не просто с отнесенностью вовне сознания — предметным может быть и само сознание. Явление объективируется самим фактом представленности в сознании. Уровень же отнесенности определяется "длиной зонда" сознания и в зависимости от границы автономности может простираться до любой точки связки "сознание — тело — мир". Членение диады "субъект — объект" проходит по линии напряженного взаимодействия, непрозрачная граница между элементами которого и рождает необходимость субъективного образа объективной реальности. Сам субъект может появиться лишь в этом разрыве, точке непрозрачности, порождающей одновременно и субъекта и то, что называлось в средневековой философии "иным". Граница этого разрыва создает топологию субъекта, не являющуюся постоянной и однозначной, но рожденную предшествующим индивидуальным опытом и наличной ситуацией. Топология субъекта не совпадает с эмпирическими границами его тела: она может быть как вынесена вовне, так и погружена внутрь тела и даже в само содержание сознания.

В рамках идеи зонда возможно переосмысление метапсихологии психоанализа. Я и Сверх-Я можно интерпретировать как превращенные, окаменелые формы объективации истинного субъекта психоанализа — Оно.

Во всяком случае данная модель обладает преимуществами экономии: она постулирует не три автономных психических образования, а только одно, предлагая к тому же вполне конкретным и универсальный психологический механизм экспликации его производных форм взамен метафорических конструкций классического психоанализа.

Предложенная модель построения топологии субъекта имеет не только чисто теоретическое значение. Она, на мой взгляд, позволяет по-новому поставить целый ряд достаточно актуальных вопросов: от понимания психопатологических феноменов и телесности до проблем коммуникаций, обучения, воспитания, власти, наслаждения, смерти, ответственности, вины и свободы.

Список литературы.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. 424 с.

Бахтин Н. М. Форма как ступень обреченности // Независимая газета. 20.04.93. С. 7.

Блум Ф., Лейзерсон А., Хофстедтер Я. Мозг, разум, поведение. М.: Мир, 1988. 248 с.

Бор Н. Квант действия и описание природы//Избр. науч. труды. М.: Наука, 1971. Т. 2. С. 56-62.

Витгенштейн Л. О достоверности // Вопр. филос. 1991. ї 2. С. 67- 120.

Гомер. Одиссея. М.: Тип. И. Д. Сытина, 1913. 224 с.

Грегори Р. Л. Разумный глаз. М.: Мир, 1972. 215 с.

Декарт Р. Избранные произведения. М.: Политиздат, 1950. 712 с.

Джемс У. Психология. Спб.: Тип. М. П. Сойкина, 1901. 408 с.

Достоевский Ф. М. Братья Карамазовы. М.: Гослитиздат, 1958. Т. 1. 420 с.: Т. 2. 536 с.

Леонтьев А. Н. Деятельность, сознание, личность. М.: Политиздат, 1975. 304 с.

Маркиз де Сад. Жюстина. М.: Ник, 1992. Т. 1. 540 с.: Т. 2. 542 с.

Наиссер У. Познание и реальность. М.: Прогресс, 1981. 230 с.

Нюттен Ж. Мотивация // Экcпepиментальная психология / Под ред. П.

Фресс, Ж. Пиаже. М.: Прогресс, 1975. С. 16-99.

Петроний Арбитр Т. Сатирикон. М.; Л.: Госиздат, 1924. 289 с.

Тищенко П. Д. Психосоматическая проблема (объективный метод и культурологическая интерпретация) // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М.: Изд. Философского общества, 1991 а. С. 26-36.

Тищенко П. Д. Что значит знать М.: Изд. Российского открытого университета, 1991. 64 с.

Фрезер Дж. Золотая ветвь. М.: Политиздат, 1983. 703 с.

Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения// //Я и Оно. Тбилиси: Мерави, 1991. С. 139-192.

Фрейд З. Я и Оно. Л.: Academia, 1924. 62 с.

Частная сексопатология // Под ред. Васильченко Г. В. М.: Медицина, 1983. Т. 1. 302 с.

Якубик А. Истерия. М.: Медицина, 1982. 342 с.

Becesy G. von. Sensory Inhibition. Princeton: Prins. Univ. Press, 1967.

Bexton W. Н. Effects of decreased varyation in the sensory environment // Canad. J. Psychol. 1954. ї 8. P. 70-76.

Brentano F. Psychologie. Vom empirische Standpunkt. Hamburg: Meiner, 1924. 270 S.

Foucault М. Surveiller et Punir: Naissance de la prison. Paris: Gallimard, 1978. 318 p.

Husseri E. Zur Phanamenologie der Inter-subjektivitat Text aus dem Nachlass. Erster Toil: 1905-1920 // Husserliana. Haag: Nijhoff, 1973. Bd. XIII. 360 S.

Lacan J. Ecrit. Paris: Seuil. 1988. 657 p.

Malcolm N. Moor and Wittgenstein on the Sense of "I Know" // Malcolm N. Thought and Knowledge, Ithaca — London: Cornell Univ. Press. 1977. P. 170-198.

Moor S. G. E. A defens of common sense // Contemporary of British philosophy, 2-nd ser. Oxford, 1925. P. 62-108.

Sartre J.-P. L`Etre et ie Neant. Essai d`antologie. Paris: Gallimard, 1988. 724 p.


1 Закономерностям и всегда равной самой себе (независимо от того, чувствуем ли мы сердце или печень, они работают, в них происходят биохимические процессы, которые никак в своем прямом виде не могут быть доступны человеческому сознанию), и "телом", как реальностью субъективной и не равной своему объективному корреляту — организму ("тело" может включать неорганизменные компоненты: протезы, зонды и пр., иллюзорные органы или части: фантомные ощущения, псевдогаллюцинации и пр. — или, напротив, не включать объективно существующих частей "организма"; игнорирование частей тела, недоступность сознанию многих реально происходящих процессов или функций).

2 Например, феномен "остановившегося эскалатора". По внезапно остановившемуся эскалатору, ничем фактически не отличающемуся от обычной лестницы, очень трудно идти. Это может быть объяснено только резким изменением стереотипа.

3 Существование подобных скрытых опосредующих инструментальных зондов. отчетливо вскрывается при резком переходе к непривычной системе измерений, например, для европейца, попавшего в США, температура по Фаренгейту, длина в футах и милях, вес в фунтах лишены непосредственного чувственного содержания температуры, веса и размера.

4 Это позволяет понять высокую эффективность терапевтических приемов, связанных со снятием ответственности; например, временных "запретов" полового акта.

5 Ср.: "В грудь он ударил себя и сказал раздраженному сердцу: Сердце, смирись..." (Гомер, 1904). Здесь отчетливо видны объективация эмоционального состояния (он не равен "раздраженному сердцу", а "говорит" ему) и смешение эмоции и телесного ощущения ("раздраженное сердце").

6 По сути дела, современные психиатры, использующие анксиолитики и антидепрессанты, воздействуют именно на физиологический субстрат эмоций, однако почему-то совершенно не уделяют внимание созданию необходимого когнитивного контекста.

7 Та же интуиция лежит в основе разделения на мертвое и живое. Мертвое не должно нарушать принцип инертности, а если я сталкиваюсь с его непредсказуемостью, то начинаю приписывать ему качество жизни. З. Гиппиус, описывая восприятие кинематографа в начале века. очень точно передает ощущение ужаса от действия автомата, имитирующего жизнь. В норме именно границы допустимых изменений задают интуиции живого-неживого, а их нарушения — одушевление природы. Дикарь, населяющий мир духами и богами, на самом деле дает наиболее очевидное, простое и ясное объяснение непонятному происходящему.

8 Закон суров, но это закон (лат.) (Прим. Д.С.).

9 Отсюда же вытекает вопрос Алеши Карамазова о том, что если нет бога, то возможно любое преступление, ибо нет верховного гаранта, а следовательно и нет неотвратимого наказания (Достоевский, 1958).

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.