WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

Нетрудно убедиться, что процитированное определение в точности совпадают с определением раздражимости в естествознании, скажем, у Клода Бернара (1878, с. 208), который утверждал: «Раздражимость есть свойство живого элемента действовать сообразно своей природе вследствие постороннего возбуждения».

И в формулировке А.В.Запорожца, и в формулировке К.Бернара речь идет о взаимодействии живого организма с некоторой абстрактной «внешней средой», «внешними агентами», или «посторонними» возбудителями. Строго говоря, речь идет даже не о взаимодействии, а об одностороннем внешнем воздействии на живой организм со стороны некоторых внеположенных организму внешних вещей, где сам этот организм выступает не как активный субъект взаимодействия, а как страдательный объект внешних воздействий.

А.Н.Леонтьев, между тем, постоянно подчеркивает, что в рамках живого отношения, организм выступает именно как активный субъект. Подчеркивая это, он имеет в виду не взаимодействие субъекта с абстрактным внешним стимулом, или средой, а специфическое предметное отношение. Отсюда вытекает ряд принципиальных выводов.

Во-первых, живой организм, дабы быть «не только страдательным», в отношении к своему предмету, «но и деятельным, стремящимся или страстным» (А.Н.Леонтьев), не нуждается во внешнем принуждении, поводе или толчке для того, чтобы направить на него свою деятельность, но разворачивает свою активность спонтанно. Иначе говоря, поступает так, как и надлежит поступать в отношении к предмету страсти.

Во-вторых, сам предмет живого организма есть не некоторая случайная внешняя вещь, но «вещь», положенная самим организмом в качестве предмета своего «страстного стремления».

И, наконец, в-третьих, активное, предметное действие живого организма есть не некоторое определенное лишь изнутри абстрактное шевеление, но известное спинозовско-ильенковское действие «по форме предмета».

Между тем, такое понимание предметного отношения (как и понимание отношения активного организма и предмета в контексте «живого движения» у Н.А.Бернштейна) не вписывается в рамки логической категории взаимодействия, но совершенно очевидно восходит к «более сильной» диалектической категории - полагания.

Активное, или предметное отношение вообще не может быть понято, как взаимодействие двух внеположенных вещей. То же солнце, взятое в абстракции от жизненного процесса, столь же мало является «предметом» растения, как, скажем, предметом астрономии. Специфическое «предметное» качество оно получает исключительно благодаря спонтанной активности зеленого растения, «избирающей» солнце в качестве своего предмета и «скрупулезно» воспроизводящей его движение по небосклону движением своих листьев. (По словам выдающегося ученого-физика С.И.Вавилова, солнце столь же является порождением глаза, сколь глаз является порождением солнца.)

Это означает, что живое, активное или предметное отношение как таковое возможно только между живым, спонтанно активным субъектом и положенным его жизненной активностью предметом.

Иное дело стимульно-реактивное отношение, или отношение «раздражимости». Во-первых, оно не спонтанно со стороны раздражимого объекта. Во-вторых, оно не продуктивно, ибо организм не полагает своего предмета, а вынужден довольствоваться случайным и потому безразличным внешним воздействием. В-третьих, форма ответа, реакции организма (если она не является просто механическим действием внешней причины), может быть обусловлена лишь абстрактной внутренней природой самого организма, но никак не формой безразличной для организма внешней вещи, случайно вступившей в контакт с его живой субъективностью. Иными словами, в рамках стимульно-реактивного отношения не обнаруживается ни малейшего следа предметности.

А.Н.Леонтьев, уже нащупав подлинно диалектическое понимание природы жизненно активного или предметного отношения, не удерживает его и вновь возвращается от диалектики полагания к рассуждениям о взаимодействии организма с «внешней средой». «Главная особенность процесса взаимодействия живых организмов с окружающей их средой, - пишет он, - заключается... в том, что всякий ответ (реакция) организма на внешнее воздействие является активным процессом, т.е. совершается за счет энергии самого организма» (А.Н.Леонтьев, 1981. С. 50-51).

Здесь, во-первых, на место предмета А.Н. Леонтьев снова подставляет окружающую среду, а затем пытается определить особенность взаимодействия с ней абстрактно живых организмов, то есть организмов, являющихся живыми до акта полагания предмета, до «чрезвычайного акта» (эта характеристика, обычно приписываемая А.Н.Леонтьеву на самом деле принадлежит И.П.Павлову) при встречи с готовой, предсуществующей предметностью.

Но в недифференцированном представлении об окружающей среде смешано то, что является предметом живого организма, и в отношении к чему этот организм проявляет активность, и то, что его предметом не является, а, значит, в отношении с чем живой организм лишь страдателен, т.е. не проявляет себя как живой. Поэтому во взаимодействии с окружающей средой живой организм будет проявлять себя то как живой и активный субъект, то как мертвый и страдательный объект. А, следовательно, любой ответ (реакция) организма на внешнее воздействие со стороны окружающей среды совершено необязательно будет активным процессом, как бы далее ни понимать категорию активности.

Во-вторых, не замечая даже чисто стилистической несообразности, А.Н.Леонтьев активное отношение живого организма к своему предмету, т.е., собственно, акцию определяет как страдательное отношение, как всего лишь ответ на внешнее воздействие, как ре-акцию. Хотя после этого, он подчеркивает, что эта реакция живого организма является на самом деле активным процессом, т.е. не реакцией, а акцией.

Тем не менее организм, который способен проявить свою живую сущность лишь в ответ на внешнее ему, а значит сугубо случайное воздействие на него со стороны абсолютно случайно очутившегося здесь и сейчас «предмета» этого организма, может остаться живым организмом лишь в результате абсолютно случайного же стечения обстоятельств.

И, наконец, в-третьих, в приведенном рассуждении А.Н.Леонтьев определяет активность как присущую только живому организму способность реагировать на внешнее воздействие таким образом, что его реакция совершается не за счет энергии внешнего толчка, а «за счет энергии самого организма». Между тем, еще на уровне неорганической химии мы имеем множество примеров именно такого, «активного», по терминологии А.Н. Леонтьева способа реагирования. Так, если поджечь гремучий газ, то в качестве реакции на это воздействие произойдет взрыв, энергия которого будет иметь очень отдаленное отношение к энергии горящей спички, но целиком принадлежать самой раздражимой системе двух газов.

Такое по сути физикалистское понимание природы активности не отражает действительной специфики живого движения и не имеет абсолютно ничего общего с развиваемым самим же А.Н.Леонтьевым представлением, о живом движении, пластически воспроизводящем форму своего предмета.

Впрочем, последнее представление А.Н.Леонтьев, в очевидном противоречии с приводимым им же самим фактом движения листьев растения за солнцем, относит исключительно к психически опосредованному движению, или чувствительности. Вообще, симптоматично, что и А.Н. Леонтьев, и А.В. Запорожец, при всей серьезности и глубине их анализа, в данном пункте проявляют индифферентность к фактам (которые они сами же и приводят) и отказываются признать в движениях растений способность к активному пластическому уподоблению форме предмета: будь то движение листьев за солнцем, прорастание корней по градиенту влажности или, наконец, активная предметная локомоция одноклеточных и даже некоторых многоклеточных - колониальных водорослей.

На наш взгляд эта позиция коренится в разделяемом ими и восходящей еще к И.М.Сеченову представлении, согласно которому способность живого организма к действию «по форме» предмета есть, если и не собственно психическая способность, то, во всяком случае, должна быть обусловлена последней. Поэтому способность к пластическому уподоблению они «приберегают» для определения принципа взаимодействия тел в рамках уже не просто живого, но психического отношения, для определения уже не раздражимости, но чувствительности.

Представление о сущности жизни интересует авторов гипотезы лишь постольку, поскольку жизнь представляет собой ближайшую ступеньку, ведущую в эволюции материального мира к психике. Поэтому, определив сущность жизни как раздражимость, они переходят к дедукции, выведению из нее чувствительности или психики.

Именно усмотрение сущности жизни в раздражимости и стало причина того, что А.Н.Леонтьеву не удалось преодолеть стимульно-реактивную парадигму старой психологии. Принцип активности был совершенно справедливо провозглашен им как ключ к построению новой деятельностной психологии, но не реализован в действительности. Это было обусловлено неразработанностью в науке самого понятия активности и основанного на нем понятия жизни. Огромный шаг в этом направлении сделал Н.А.Бернштейном, разрабатывавший физиологию активности (физиологию предметных действий) и провозгласивший идею создания биологии активности. Однако сколько нибудь широкое теоретическое освоение его идей пока остается лишь перспективой науки.

Между тем, опираясь на идею активности, основываясь на которой А.Н.Леонтьев строил свою деятельностную психологическую теорию, мы сделали попытку сформулировать теоретическое определение жизни.

Активность (деятельность) в противоположность принципу страдательности (созерцания) характеризует:

1. Не реактивность, а спонтанность;

2. Не абстрактно внешний предмет, но предмет, противоположенный жизнедеятельностью самого субъекта, т.е. продуктивность;

3. Не имманентное «шевеление», а действие по форме предмета, т.е. предметность.

На наш взгляд, принцип активности (предметности), взятый во всем его объеме является по существу принципом жизни вообще, то есть всякой жизни, как опосредованной психической активностью, так и не опосредованной ею. Иллюстрацией этого тезиса служит подробный теоретический анализ модели возникновения жизни, основанный на соверменных научных данных, проводимый в тексте диссертации.

Приведенная квалификация не является результатом произвольной экстраполяции характеристик спонтанность, продуктивности и предметности на широкий круг феноменов жизни. Она продиктована необходимостью взгляда на эти феномены с позиций «развитого целого» - конструкции жизни, изнутри определяемой рефлексивной активностью субъекта. (Ср. известный тезис А.Н.Северцова: «психика – фактор эволюции».) Теоретическая схема анализа такой активности предложена в третьей главе диссертации – «Рефлексивность как атрибут развивающейся психики».

Ближайшим, эмпирическим определением психики служит ее субъективная переживаемость, презентированность индивиду. Не случайно эмпирическая психология началась с попыток подвергнуть «химическому» анализу непосредственно данные субъекту явления его собственного сознания. Heощущаемое ощущение или непереживаемый аффект - не более чем противоречие в определениях. Между тем именно субъективная представленностъ как таковая порождает самые серьезные препятствия на пути традиционного естественнонаучного экспериментального исследования психики и делает практически невозможным ее изучение в эволюционном аспекте (изучение различных форм зоопсихики). В этом коренится причина кризиса интроспективной психологии и ложных надежд на его преодоление с помощью отказа от субъективности как таковой.

Из теоретико-эволюционных соображений непосредственно следует, что психика едва ли могла бы естественно-исторически возникнуть, а тем более эволюционировать, если бы ее единственным смыслом была предоставляемая животному возможность ощущать свои ощущения и переживать свои аффекты, безотносительно к предметному смыслу, содержанию этих последних. Ощущения, вообще психика, имеют для животного в высшей степени утилитарный смысл именно потому, что они - не только и не столько абстрактно субъективные переживания, но презентированное животному в форме этих субъективных, аффективных переживаний некоторое предметное содержание, образ его предметной среды, его предметных условий действия, его Umwelt.

Очевидно, что животному для активного перемещения в своем предметном пространстве в поисках пищи, убежища и полового партнера надо располагать объективной информацией о конкретной форме этого пространства и своем месте в нем. Но из одного этого еще вовсе не следует, что подобная информация непременно должна быть представлена живому организму в виде субъективного ощущения, или переживания. Ведь в таком случае у нас просто не было бы никаких логических оснований отказывать в психике и растениям, и зооспорам или даже кибернетическим устройствам, успешно решающим сегодня такие пространственно-двигательные задачи.

Не менее очевидно и то, что и ощущения, и аффекты, должны пониматься не как абстрактно субъективные, бестелесные феномены, но как акты всецело телесные. Мышление есть действие мыслящего тела по форме его предмета, и если в качестве субъекта такого действия мы рассматривает одноклеточнй организм - этот атом или монаду жизни, то его жизненная, предметная активность представляет собой нечто простое. Клетка движется по градиенту своего предметного поля, или, в случае с высокоспециализированными одноклеточными организмами по форме некоторого дискретного субстрата. При этом у нас нет никаких оснований примысливать ей некоторый субъективный план. Нет, поскольку этого субъективного плана нет в составе ее двигательной активности. Есть одноклеточный, атомарный субъект, есть полагаемое его витальной активностью предметное поле и есть движение по градиенту этого поля. Есть активность, движение направленные вовне. Но не более того.

Совесем иначе дело обстоит, когда в качестве субъекта витальной активности мы рассматриваем организм состоящий хотя бы из двух живых клеток. Здесь мы имеем дело с органической системой, предметная активность которой как целого складывается из субъактивностей ее органических частей, ее органов. Активность целого живого организма уже по определению направлена на его предмет, который он полагает своей спонтанной акитвностью. Но целый организм жив пока живы составляющие его органические части. Следовательно каждая отдельная клетка, каждый отдельный орган также должен быть и оставаться предметно активным.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.