WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 49 |

Я прохожу стороной вдоль всех этих разныхлюдей и, вдруг, они немым вопросом, безмолвными тенями встают, поднимаются изсвоих могил и напряженно, угрюмо сразу все вместе, одновременно, пытаются мнечто-то сказать, рассказать, спросить, и… не могут. Потому что сами находятся внеобъяснимом недоумении и многое понять не в состоянии. И повисла впространстве среди леса тихая, тёмная, серая тайна.

Уже много людей умерло, умрёт ещё и явместе ними...

Взлетаю в тихой печали. Я свободен! Лечунад землей дальше. Поднялся выше.

Когда-нибудь придётся подняться ещё выше,высоко, долететь до Орла и пролететь мимо..

Последний день Терентия Смирнова (изтворческой лаборатории).

Саксофон изнывает от жары. Он шепелявит ипришепётывает. Он повизгивает, как поросенок. Он устало и как-то невеселосмеется. Он петляет вдоль городских улиц. То ведет непринужденно, словнонехотя, то выходит на хрип. Вот-вот оборвет свой звук, но тянет и тянет. Онкатается на длинноноте. Неожиданно замолкает. Саксофон убегает отскуки…

В городе пустынно и жарко. Все куда-тосъехали, попрятались. Одинокие, вялые прохожие маются. Они раздражительны.Душно и жарко в квартирах, совсем некуда деться.

В этот ничем не примечательный день, авовсе ни какой не особенный, я и умер. Точнее, я умер еще позавчера. А сегодня– мои похороны. Быстротак. Сами понимаете, на такой жаре я, извиняюсь, стал быстро портиться… Несутмой гроб по улице. Плыву я в нём как в лодке, покачиваясь. Людей, провожающихменя, мало. Самые близкие да мелкая горстка зевак. Похоронного оркестра нет,обойдусь, но из форточки соседнего дома, как раз обрывки протяжного грустногосаксофона отлетают. Саксофону тоже жарко, он тянет тоскливо и утомленно. Востальном тихо. Даже шаркающие шаги слышны. Вяло и нудно двигается процессия пожаре. В прочем процессия это громко сказано.

На кладбище лёгкое оживление. Здесь свежееи приятнее воздух. Поставили меня. Прощаются. Невдалеке могильщики томятся, ужевыпившие, ждут деньжат и продолжение своего банкета.

Прокрался неорганически я в толпу.Присматриваться стал. Это чегой-то здесь такое делается! – Взаправду – меня хоронят. Посмотрел на себя:нос, как водится, —торчком, лицо бледное, осунувшееся, пулями изуродованное, как ни припудриваламеня мама, не скрыть следы. Вся она выплаканная. Вон стоит сухая,заторможенная. Шаблон, картина, карикатура на печаль. Стою. Захотелось себяпожалеть, всплакнуть для порядка, не получается. Равнодушие, безразличиекакое-то к себе, лежащему в гробу. Отстранённость. Будто не я это вовсе умер, акто-то другой…

Заколачивают – ой, — каждый стук во мне внутреннимэхом отдаётся. Гроб опустили на дно могилы. Землю стали кидать. Глухие ударыкомков её по крышке деревянной застучали так, словно нет в гробу никого– пустой он. Но я тамостался заколоченный…

Выходит: всё…

Как всё! Что значит всё! Всё конченоразом, хотите сказать Что, совсем меня больше нет и никогда небудет!

Нет, нет, подождите! Как же так…Позвольте, я не согласен…

Во-первых похороны… Это же всё-таки моипохороны… Это в жизни моей, я так понимаю, грандиозное и потрясающей силысобытие. Оно у меня единственное в своём роде. Так нельзя, товарищи, или каквас… господа! Уж очень как-то скучно и вяло. Ну жарко, я понимаю, но нельзя жетак… Много видел я на свете похорон. Наблюдал их специально, осознанно.Впрочем, не могу сказать, что мои мне совсем не нравятся…

Всё равно так не годится. Вот тебя, мама,сколько раз инструктировал, нельзя так убиваться. – Она беспомощно и устало разводитруками.

А вот вы, молодой человек... да, да, вы, уограды. Не ковыряйте в носу. Ну, пришли посмотреть, хорошо, так создайтесоответствующее настроение, дайте позу, участие. Скорбите, скорбитеже.

А ты, батя, чего уже глаза залил, потерпетьне мог что ли до поминок. Ну, пережил ты своего сына, ну, умер я раньше тебя,так что же… ещё неизвестно, кому из нас лучше…

Ты, Наташк,…случайно узнала, что я умер– Спасибо, что пришла,очень рад тебя видеть. Только не отвлекайся по мелочам. Предайся интенсивномувоспоминанию обо мне. Осознай тяжесть утраты.

Нет, граждане, всё будем переделывать. Всёбудет по другому, а то уж очень как-то скучно, обыденно и неинтересно.Постыдитесь, ведь это же я умер! (Все присутствующие виновато смотрят себе подноги.).

...Задумался я, что писать про своипохороны… В это самое время, когда я сидел за столом и вспоминал свою смерть,ко мне ворвалось… Дверь моей комнаты чуть не снесли, и ко мне ворвалось ЕгоКоролевское Величество, Госпожа всех моих многочисленных ячеств, Её Высочествомое "Эго" — в видепоследней буквы алфавита «Я» в человеческий рост со своими пажами. Она,надменная, гордая и напыщенная, ткнула в меня пальцем и возмущенно прикрикнула:Как! Ты не знаешь что писать про свою смерть! Пиши! – властно и по-королевски приказало"Я".

— Стоит литак волноваться, Ваше Величество, — робко отозвался я. – Диктуйте, я записываю.

И моя королева, госпожа буква «Я», выпятиви изогнув свою полукруглую грудку вперёд начала…

Все люди в городе, нет, лучше во всехстранах и континентах… В общем, на всём земном шаре прекратится всякая и любаяпроизводственная работа. Остановятся заводы, фабрики и все международные фирмы.Встанут поезда, не будут летать самолеты — целую неделю! Да. Непременнополная неделя траура по мне. По радио и телевидению (всех стран) каждый час— траурные сообщения омоей трагической гибели. В остальное же время пусть звучит симфоническаямузыка, прощальная, трагическая, похоронная – гимны, реквиемы и оратории– и никакойразвлекаловки и боевиков. Все газеты, толстые и тонкие журналы, мелькают моимипортретами в рамках и прощальными некрологами. Да знаете ли вы, что это был зачеловек! Кого мы утеряли! Все люди постепенно проникались глубокой печалью.Многие не могли сдержать слезы. Самых слабых мысль-осознание невосполнимойутраты и постигшего горя пронзала в неожиданных местах: в метро, магазинах, наулицах... Они падали на землю, на асфальт и, не в состоянии больше сдерживатьтолчки всхлипов, начинали биться в конвульсиях и судорогах рыданий. Некоторыервали на себе волосы и посыпали голову пылью. Другие сидели на краю тротуаров,застывшие, обездвиженные, с отупевшими от горя ничего не выражающимилицами.

Ну, как вам моя смерть

— слабоватобудет, давай ещё… (пажеский голос из тёмного угла.)

Ах, так! — В небе будут знамения, вспышкисвета, столбы радуг. Само солнце, заметьте – впервые! – странным образом произведёт иопишет немыслимую для законов науки траекторию, и, вернувшись в исходнуюпозицию, продолжит своё движение немного не оттуда, чуточку левее… Неуберегли…

Первые чудесные исцеления начнутсовершаться на моей могиле. Молва об этом мгновенно разрастётся по городам, итолпа жаждующих людей хлынет лавиной к моему захоронению. Движение транспортаперекроют. Наряды милиции и конной полиции с большим трудом сдерживают иконтролируют массовые демонстрации, непрерывающиеся людские потоки к моеймогиле. Океанские и морские суда на всех водах периодически дают длинные,траурные гудки... В самом деле не прерывайте, ведь это я же умер. Оценитеграндиозность и величие моей смерти. Память обо мне столетиями из поколение впоколение будет передаваться многие века. Сотни моих биографий, исследованиймоего учения и жизни очевидцами и учёными будут издаваться многомиллионнымитиражами. Их будет не хватать. А вы что, не читали ещё Терентия Смирнова!– Какаябезграмотность! Я стану мифом, легендой. И в тоже самое время я буду живее всехживых...

Ну, а сейчас Как

—Сла-бо-ва-то. (Голос из тёмного угла, но другого.)

…Я писал под диктовку своего королевского"Эго", своего «Я» и думал: какое же оно всё-таки бесконечное, жадное,ненасытное. Никогда не остановится. Ему всегда будет мало, мало, мало…— Глупое моё "Эго"!Даже, если допустить, что моя смерть будет сопровождаться такимифантастическими событиями, — ты-то этого не увидишь! Тебя после моей смерти не будет. Тебяуничтожит, убьёт моя смерть. Далее случилось то, что я ипредполагал.

…- Все мои по жизни возлюбленные женщинысовершат акт публичного самосожжения — иначе они все не представляютсвоей дальнейшей жизни без меня. Моим именем будут называть города, детей,фонды и премии...

Моё завистливое "Эго", моё «Я», выраженноеэтой же самой удивительной, последней буквой алфавита ширилось, увеличивалось иразрасталось всё больше. Оно стремилось к космическим масштабам и, как вмультфильме, достигло гигантских размеров. Буква "Я" стояла, едва поместившисьна маленьком земном шарике на длинных ножках, упиралась в небо и раздвигала еговсё больше. Всё равно моей букве тесно. «Я» продолжало ещё ширится, тужится,напрягаться, чтобы стать ещё больше, застелить собою всё пространство галактики вселенной. … Но, вдруг, не выдержало чрезмерного напряжения, лопнуло и сталорассыпаться на куски. «Я» рушится, как взорванный строителями высотный дом, несразу, а через паузу –глупое и ненасытное эго моё... Обломки фантастически громадной буквы «Я» падаютвниз, в воздухе становятся меньше. Уже мелкими кусочками достигают земли. Пыльи мусор от них гоняет и кружит ветер по городской улице. Метёт метлой дворникэту грязь перед домом, в котором жил когда-то человек, обладатель той самой«Великой», бесконечной буквы "Я"...

Ничего такого, что наговорило мое «Эго»,конечно, не будет. А есть – вернёмся назад — моя свежая могила, насыпь. Люди постоят и разойдутся. И всё. Черезчас всё забудется. Будет всё тот же город. Всё те же люди. Будут спешить наработу и с работы. Люди в автобусах. Люди в ресторанах. Люди в гонке заденьгами и удовольствиями. Люди, совокупляющиеся по ночам. Люди в магазинах...Бог мой, какая скука! О каком моём «Я» вы говорите Вообще, было ли оно Жил лия

Живете ли вы все люди!

Действительно – всё, хватит, достаточно,— пора перейти кобъяснениям. Возникла обстоятельная необходимость доказать, что всёвышеизложенное о моей смерти не есть преувеличение, литературный допуск иразыгравшееся воображение. Сам то я увидел, понял и осознал эту правду иреальность своей трагической смерти чуть позже, когда не пошел по К. Марксувлево, а свернул направо на улицу Ленина. И зашёл через квартал впивную…

Если вы действительно когда-нибудь всерьёззадумывались о своей жизни, размышляли и анализировали факты своего непрерывноменяющегося существования, наверняка бы, заметили, выявили наличие в своейсудьбе тех самых перекрёстков, перепутий и переплетений дорог. Которых много.Они дают нам возможность постоянно делать выбор, выбирать или-или. И не важно,как мы выбираем, осознанно или неосознанно, на какую дорогу сворачиваем.Главное у нас есть этот выбор. И другие пути, по которым мы не пошли,потенциально сосуществуют одновременно и вместе с нашим. И они реальны! Этонаши возможности, достижения и тупики. Или ложные ходы. Это похоже на дерево.От толстого ствола отходят мощные, большие ветки. От каждой такой ветки вопределённых местах отходит группа веток потоньше. Та в свою очередь и дажекаждая может разветвляться и давать свой пучок. Места разветвления и есть тесамые перекрестки судьбы. Пучки – наши нереализованные возможности. Мы в состоянии, к сожалению,перетекать, идти и развиваться только по одной линии, по однойветке…

И вот как раз на большом перекрёстке нашегогородка на месте пересечения двух больших улиц и одного проулка во мнезаговорили и начали спорить между собой два голоса. Один убеждал меня в том,что лучше свернуть налево на улицу К. Маркса. Там есть книжный магазин. Навтором этаже любимый отдел – отдел эзотерики. Поковыряться там, полистать, проверить книжныеновинки. В общем, окунуться в любимое занятие и непреходящий интерес. Второй жеголос нагло и упрямо доказывал мне, что нужно немедленно, не откладывая, нупросто необходимо! выпить кружечку пива. Обоснование этого требования былопростое – очень жарко,а следовательно очень хочется пить. Но я едва уловил в последнем голосе некийбольшой тайный, сокровенный и скрытый от меня смысл, подтекст. Что-тоутаивалось от меня. Конечно, мне более свойственно пойти в книжный магазин, ядавно не употребляю спиртное. Уже развернулся в нужную сторону, но некая сила впоследний момент заставила меня изменить решение и свернуть на улицуЛенина.

Вскоре я спустился в пивной погребок.Знакомый запах сигаретного дыма, настоянный в кислой затхлости и гулком шуме,окружил меня. Я раньше любил пить пиво. Здесь царит другой мирок. Им правиталкогольный бес. Это вам не тот яростный и хищный бес водочно-коньячный иливинный. Пивной бес особенный. Этот зверь мягкий, ласковый, бархатно-плюшевый.Рожки у него совсем маленькие, хвостик небольшой. Он скромно закатывает глазки.Нежится, ластится к вам, спускает вокруг розовую пелену-дымку, ублажает,расслабляет, навевает томные, длинные сны, философские беседы и откровения. Онмурлычет как кот, выпуская свои острые коготки: ещё, ещё по одной кружечке,дружочек, давай…

Я не спешил. Кружка пива стояла на столе. Ястоял перед нею и молча, ненавязчиво изучал обстановку. Оказывается, за мнойтоже наблюдали. Меня изучал мужчина лет 50-и. В его опущенной на стол рукедымилась сигарета. Дым и мрак мешал определить обращённое на меня лицо. Но ясноугадывалось одно. Мужчины был пьян и одновременно находился в том состоянииобострённой, восприимчивой проницательности. В том состоянии недопития, котороеделает его одержимым и сосредоточенным на одном желании – найти денег ещё и получить новуюпорцию кайфа в виде зеленого змия. Отдать всё взамен, чего бы это ему нестоило. Пивной бес, облепивший его и полностью им владевший, подсказывал, чтоэто возможно. Он давал и нашептывал мужчине тёмные силы, вдохновение, своегорода запал и уверенность.

Незнакомец приблизился ко мне, встал рядоми без предисловия произнес: я знаю, что вам нужно...

К чему предисловия в пивных Здесь всёроднит и сближает людей сразу.

— И что же– протянул ядобродушно и снисходительно, рассматривая его лицо. Оно казалось интеллигентными носило, может быть, недавно даже профессорские очки. Это был алкоголик состажем, чем-то смахивающий на учёного или бывшего ученого. Но игры пьяныхэнергий это лицо уже порядком исказили. Всё равно я мысленно про себя обозвалего профессором.

Профессор сунул руку куда-то за пазуху, подбольшое, свисающее, пивное брюхо и достал что-то завёрнутое в грязный, широкий,носовой платок. Развернул его, и я увидел – камень. Средних размеров, похожийна булыжник с мостовой. Кто рядом со мной: маньяк-убийца, свихнувшийся отпьянки алкоголик

— Вот это…— любовно ласкалпьяным взглядом, словно нежно уговаривая меня, произнёс собеседник.– Философскийкамень…

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 49 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.