WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 42 |

ность, они отражают скорее субъективныесостояния, чем объективные процессы» [25, 51].

Итак, можно констатировать, что феноменывыде­ления и принятия врасчет собственной активности, формирования схемы тела и явление самочувствияхарактеризуют широкий класс живых организмов, со­ставляют существеннейший моментсамой их актив­ности.

СОЗНАВАЕМОСТЬ ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ

^ Самая общая характеристика соз-наваемости(сознательности) психических процессов состоит в констатации двух феноменов: 1)человек может осознать то, что он воспринимает, то, что он вспоминает, о чеммыслит, /с чему внимателен, ка­кую эмоцию испытывает; 2) человек может осознать, что именно онвоспринимает, вспоминает, мыслит, внимателен, чувствует.^ Отметим, чтосознаваемость психических процессов не означает ни то,что человек всегдасознает содержимое своего восприятия, мыш­ления, памяти, внимания, ни то, чтоон всегда созна­ет себяв этом процессе. Речь идет лишь о том, что человек может осознать себя в этомпроцессе.

Как известно, философия Р. Декарта исходила изфакта сознания себя субъектом в процессе его мыш­ления, восприятия и т. д. как изпервичного, далее не разложимого, самоочевидного постулата. Длясовре­менной психологии,однако, сам этот факт нуждается в анализе. Такой анализ может быть произведенот­носительно любогопсихического процесса, мы оста­новимся лишь на восприятии, чтобы иметь возмож­ность выявить отношение феноменасознательности психических процессов к обсуждавшимся выше фено­менам самовыделения и «принятия врасчет» самого себя в актах перцепции и движения.

Рассмотрим с этой точки зрения ситуациювос­приятия,впервые систематически описанную Г. Страттоном [232].Эта ситуация возникает в ре­зультате ношения специальных оптических приспо­соблений, инвертирующих изображениена сетчатке

относительно вертикальной оси, вследствие чеговиди­мый мир«переворачивается вверх ногами». Многими исследователями было установленоналичие адапта­ции к'таким искажениям: несмотря на инвертирую­щие приспособления, испытуемыеобучались не толь­коходить, но и ездить на велосипеде и фехтовать. Однако выявление того, чтопроисходит с восприя­тием испытуемых, иными словами — в чем состоит механизм адаптации кинверсии поля зрения, соста­вило трудную проблему [77; 80].

Выше мы специально подчеркивали, чтофеноме­ны самовыделенияи «принятия себя в расчет» в пер­цептивных и двигательных актах характеризуют не только человека, нои животных. Как же обстоит дело с адаптацией к инверсии поля зрения у животныхИнтересные данные на этот счет приводит Дж. Фоли, который исследовал поведениемакак при ношении ими инвертирующих линз [168]. Оказалось, что в первые минутыпосле инверсии поля зрения обезь­яна совершает несколько неверно ориентированных движений, послечего впадает в состояние, напоми­нающее коматозное (животное не совершает никаких движений), котороедлится 5—6 дней..Впоследствии обезьяна начинает реагировать, но лишь на очень сильныераздражители, большую честь времени про­должая оставаться в неподвижности.Таким обра­зом, дажетакие высокоорганизованные животные не могут адаптироваться к инверсии полязрения. Поче­му же такпроисходит

Ответ кроется в той особой характеристикезри­тельных образов,которую мы обозначили как созна-ваемость. Человек способен отделить себя отсвоих зрительных образов, потому что он сознает, что мир существует независимоот него, но воспринимается им посредством его образов. Животное не сознает, чтовоспринимаемое им обязано своим феноменаль­ным существованием его психическимпроцессам, оно не может отделить существование мира от образа этого мира. Дляживотного мир и образ мира — одно и то же. Вспомним известное высказывание К. Марк­са: «Животное непосредственнотождественно со сво­ейжизнедеятельностью. Оно не отличает себя от своей жизнедеятельности. Оно естьэта жизнедея­тельность.Человек же делает самое свою жизнедея-

тельность предметом своей воли и своегосознания. Его жизнедеятельность — сознательная. Это не есть такая определенность, с которой оннепосредственно сливается воедино» [1, 565]. Поэтому-то для обезья­ны ее перевернутый «вверх ногами»образ мира рав­носиленперевернутости самого мира. Обезьяна не использует информацию, имеющуюся в этомновом образе, и для нее инверсия равносильна потере зре­ния. Человек использует этуинформацию, как же он это делает

Ответу на этот вопрос был посвящен циклиссле­дований А. Д.Логвиненко [77; 78; 80]. Он" обратил внимание на особое качествоинвертированного зре­ния. Испытуемые научаются правильно действовать в мире, несмотря наинверсию поля зрения, и не за­мечают эту инверсию. Однако они замечают види­мую перевернутость мира, когдаэкспериментатор специально обращает их внимание на ориентацию объектов.Испытуемые научались действовать в мире на основе инвертированных образов и несознавать их конфликтующую с реальностью ориентацию. В не­которых исследованиях, также как. висследовании А. Д. Логвиненко, была описана стадия полной пер­цептивной адаптации, состоящей нетолько в пра­вильномдействовании, но и в восприятии объектов в их нормальной ориентации вопрекиискажающему действию оптического устройства. А. Д. Логвиненко описываетмеханизм такой адаптации, как построе­ние «особой виртуальной позициинаблюдателя, из которой оптическое поле перцептивно «осмысливает­ся» как пространство нормальнойориентации» [77, 252]. Другими словами, адаптация к инверсии про­исходит не в форме реинверсиивидимого поля с «го­ловына ноги», а в форме мысленного переворачива­ния самого себя «с ног на голову»,так что видимые объекты благодаря смене позиции наблюдателя вновь приобретаютправильную ориентацию. Автор при этом подчеркивает, что инвертируется несхема тела целиком, т. е. человек не в буквальном смысле вос­принимает себя «вверх ногами», нолишь точка зре­ния,оптическая позиция, которая как бы выносится из тела. При этом испытуемый вопыте А. Д. Лог­виненкосознавал как свою виртуальную, так и ре­альную позицию и, более того,- моготносительно про-

извольно переходить от одной воспринимаемойори­ентации кдругой.

В цикле исследований [79; 118; 121] мысформу­лировали рядположений, относящихся как к воспри­ятию в условиях оптических искажений, так и к чело­веческим сознательным образамвообще. Эти положе­нияопираются на психологическую характеристику сознания, данную Л. Н. Леонтьевым,который специ­альноподчеркивал, что сознание не есть бесструктур­ный «луч света», освещающийчувственные впечатле-.ния [74]. Сознание имеет свое собственноепсихологи­ческоестроение, раскрываемое через единство трех составляющих: чувственной ткани(ощущении), зна­чений иличностных смыслов [75]. Применительно к обсуждаемой проблеме, т. е. к проблемеспецифики сознательных образов, можно так сформулировать эти выдвинутые ранееположения.

Главной особенностью человеческих сознательныхзрительных образов является их принципиальная рас-щепляемость. В своих образах,в актах восприятия во­обще, человек может выделять то, что он видит (пред­метное содержание, реально стоящееза образом), и то, через что (как, с помощью каких зримых харак­теристик, признаков) он видит, исвою позицию как наблюдателя, связанную со схемой тела. Именно этарасщепляемость проявилась в опытах с инвертирован­ным зрением: испытуемая сначала«расщепила» ви­димоеполе (перевернутое) и нормально ориентиро­ванный, реально существующий мир,видимый сквозь инвертированное зрительное поле, что позволило ис­пытуемой действовать в мире,несмотря на его види­муюперевернутость, и не впадать в коматозное со­стояние, как это произошло собезьянами в экспери­ментах Дж. Фоли. Затем испытуемая проводит даль­нейшее расщепление: свою позициюнаблюдателя она отделяет от схемы тела и привязанной к схеме телаинвертированной ориентации зрительного поля и вы­рабатывает виртуальную позицию,которая позволя­етосмыслить, перцептивно освоить новую ориентацию зрительного поля.

Конечно,инвертированное зрение — особая, исключительная ситуация.Однако подобные явления в менее драматической форме происходят очень часто внормальных ситуациях. Так, близорукий человек

без труда понимает, что размытостьвоспринимаемого не есть свойство объекта, но есть лишь свойство его образа,вызванное особенностями его зрения. Потеря пространственности в темноте невоспринимается на­ми какутрата пространственности реального мира, мы относим ее к условиям нашегонаблюдения. Эта особенность нашего восприятия хорошо фиксируется в языке. Такиеобороты, как «я вижу смутно, неотчет­ливо, расплывчато, у меня двоится в глазах» и т. д., прямоуказывают на это сознательное разъединение того, что воспринимается, и того,как воспринимает­ся,— реально существующегомира и способа и усло­вий его восприятия. Иное дело, если человек гово­рит: «Предо мной предстало нечтосмутное, неотчет­ливое,расплывчатое, двоящееся». Здесь те же самые характеристики относятся уже не кобразу восприя­тия, а ксамому воспринимаемому объекту. Человек может также расщеплять свои образы нетолько по параметру «значение — чувственная ткань», но и внутри его семантической структуры. Так,мы воспри­нимаемчеловеческое лицо как молодое — старое, мужское — женское, веселое — грустное, и это есть содержание восприятия, которому соответствуетпер­цептивная форма(зрительные признаки), например, характеристики контура (овал лица),особенности кожного покрова (наличие морщин), мимические ха­рактеристики и т. д. Но перцептивнаяформа сама яв­ляетсясодержанием, которому соответствуют свои признаки (особые характеристикираспределения яр­кости).Такое поуровневое строение образа является как предпосылкой зрительных ошибок,так и предпо­сылкойвозможности их исправления. Так, допустим, мы восприняли лицо, как лицопожилого человека, но затем увидели, что это молодое лицо. Какой-то изис­пользованных намипризнаков для выявления содер­жания молодое — старое оказался в данном случае ложным, и эту ложность можнообнаружить, лишь отделив признак от того содержания, чьим признаком онявляется. При особом заболевании — зрительной агнозии на лица, наступающем вследствиеправосто­роннихзатылочных поражений, эта хорошо скоорди­нированная семантическая системанарушается, боль­нойвидит отдельные детали лица: нос, глаза, очки и т. д., но не видит все лицо вцелом, не узнает близ-

ких, самого себя в зеркале и использует дляопозна­ния человекадополнительную информацию—голос, одежду, иногда прическу, очки [55]. В случаеагно­зии, следовательно,принципиальная семантическая расщепляемость зрительных сознательных образовпревращается в их патологическую расщепленность. Отметим также, что испособность видеть предметы как бы выходя за рамки собственного тела, т. е. синой, мыслимой, виртуальной позиции, не является, по-видимому, характеристикойлишь инвертированно­гозрения. Такой способностью обладают, по крайней мере, некоторыехудожники.

Принципиальная расщепляемостьсознательных образов—ихважнейшая характеристика как созна­тельных, но это их Производное качество. В. его осно­ве лежат две другиехарактеристики.

Первая из таких характеристик — это значимость, семантическаянасыщенность зрительных образов. Семантика зрительных образов (как ичеловеческая семантика вообще) соотносит конкретные восприни­маемые явления не только с прошлымопытом^ воспри­ятииданного конкретного индивида, но и с усвоенным им культурным наследием,выражающимся в его ми­ровосприятии в целом, понимании природы вещей, владении целойсистемой значений, имеющих ' а'мо-дальную природу. Благодаря этому образ учеловека всегда несет в себе содержание, выходящее за рамки его актуального илипрошлого сенсорного опыта.

Вторая базисная характеристика зрительныхоб­разов состоит в том,что эти образы соотнесены не' только с активным, действующим субъектом, но ипредполагают его удвоение в виде появления «фено­менального «Я». Феномены,рассмотренные в преды­дущем разделе, характеризовали способ существо­вания активного субъекта. Такимсубъектом является всякий достаточно развитый живой организм. Само­выделение и «принятие себя в расчет»необходимо для существования организма, и соответственно существо­вание этих феноменов предполагаетактивного субъ­екта.Однако эти феномены не предполагают и не привносят никакого удвоения субъекта ввиде появле­ния особогопсихического образования—его фено­менального «Я». Напротив, сознательные психические образыпредполагают такое удвоение — субъект мо-

жет отнестись к ним как к его образам, аследова-тельно, и отделить их от себя.,Тот, кто видит, пони­мает, относится — это реальный, действующиймате­риальный субъект,обладающий психикой, но чтобы ему отнестись к образам внешнего мира не как кве­щам, а именно как кего образам, он должен осознать себя, выделить свое феноменальное«Я».

Теперь можно провести границу междуфеномена­мисамовыделения и «принятия себя в расчет» в ак­тах восприятия и движения (исоответствующих пси­хических образований—схемы тела и самочувствия), с одной стороны, и феноменасознаваемости психи­ческих процессов — с другой.

Первые получают свою содержательнуюинтерпре­тацию в рамкахнаучной парадигмы «организм — среда». Являясь психическими, эти феномены отража­ют важнейшую черту активности живыхорганизмов. Для самой жизнедеятельности этих организмов необ­ходима обратная связь, информация охарактере их активности. Однако использование этой информации не предполагаетсуществования особого психического образования в виде феноменального «Я», затопред­полагаетформирование схемы тела и учета самочув­ствия. Эти психические образования,однако, не со­ставляют«Я», они встроены непосредственно в психи­ческую структуру организма. Можносказать, что схе­ма телаи самочувствие являются аналогами «Я» на уровне организма, так же как процессысамовыделе­ния и«принятия себя в расчет» в актах перцепции и движения есть аналоги процессасамосознания.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 42 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.