WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 58 |

Переменчивая российская современностьограничивает возможности субъектного подхода, поскольку прежде устойчивыеобщности продолжают разрушаться, ранее вторичные факторы идентификации выходятна первый план, возникают разного рода массовидные образования, порождая«самости» социального сознания и социальных действий. Вследствие этого различиямежду «встроенными» в общественную структуру и «невстроенными» общностямивесьма относительны, и анализ групповых представлений для выявления реальныхпоказателей социальной структуры, ее элементов, взаимодействий и иерархическихуровней становится более актуальным.

Модификация социального восприятия в сфереобыденного сознания приводит к разрушению интерпретационных схем, которыеориентируют людей в социальном пространстве и делают это пространство привычнойсредой обитания. Разрушение культуры, таким образом, выступает прямой,непосредственной социальной причиной (и одновременно проявлением) разрушениясоциальной структуры. Этот вывод касается прежде всего «культурных консервов»,по выражению Я. Морено, т.е. социальных правил, норм, поведенческих образцов,традиционных ценностей.

«Нормальная», естественная маргинализация,которая является частью гомеостатической системы общества и основой спонтаннойсоциальной мобильности, позволяющей людям вписываться в структуры, гдеудовлетворяются их потребности в принятии, признании, самосовершенствовании,реализации, творчестве и т.п., принимает в наших условиях насильственный,внешний, предписанный характер властного побуждения чужих планов и объективныхобстоятельств.

Привычный стереотип состоит в том, чтомаргиналы «оседают на дно», в основание стабильного каркаса общественнойструктуры, однако это происходит очень редко. Естественная, фоноваямаргинализация носит в целом социально обогащающий характер, т.е. связана сгоризонтальными либо повышательными перемещениями к лучшим позициям.Предписанная маргинализация, как правило, принуждает к понижению положения истатуса, а экстремальная (опосредованно предписанная) выбивает из социальныхниш по неопределенной социальной траектории. Однако предписанная маргинализацияи первого, и второго рода разрушает ориентационный потенциал подверженных ейсоциальных субъектов, формально пресекает коммуникативные каналы связи спрежней генеральной общностью, но не может лишить субъекта всех социальныххарактеристик, которые предопределяли его «вписанность» в устойчивыеобщественные структуры. Таким образом, остается возможной частичная или полнаясоциальная регенерация, питаемая внутренним стремлением и макрокультурнымистимулами.

Законы социальной витальности обычнопобуждают маргинальные элементы к повторному встраиванию, а правила компенсациии макромотивации иногда приводят к очень интенсивной массовой мобильности(восстаний, войн, переворотов и революций).

Таким образом, частичное или полноеразрушение устойчивых (как и массовидных) общностей обусловливает появлениемаргинального субстрата общества, который самопроизвольно или же под влияниемцеленаправленной мобилизации встраивается в прежние или объединяется в новыеобщественные группы, отвоевывающие собственное социальное пространство. Онистремятся к внедрению в элитные слои, завоевывают сторонников, лоббируют,ротируют, кооптируют, переворачивая привычную социальную структуру «вверхдном»: иногда по форме (замещение элит, переструктурирование), иногда посодержанию (замещение новыми субъектами традиционных для общества структурныхпозиций). Это как физическая теория «кипящей вселенной», в которой непрерывновозникают и умирают целые миры, рождаются и исчезают пространства, наступает иизменяется время.

Перемещения в социальномпространстве

Перемены социального «формата» обществапроявляются в человеческом наполнении тех или иных социальных слоев, измененииих роли и функциональной значимости для сообщества в целом,переструктурировании позиций и статусов, возникновении новых страт. Асоциальные лестницы могут интерпретироваться как преходящие структурысоциальных возможностей, которыми пользуются или которые игнорируют крупныесоциальные общности, группы людей и отдельные личности в актах социальногоконструирования, приводящего к закреплению определенной конфигурацииобщества.

В России наиболее устойчивым признакомформообразования, как отмечали все без исключения историки, являетсякорпоративность: коллективность, свояченичество, землячество, родство.Социальные структуры собираются здесь не из индивидуальных корпускул, а изслаженных взаимным доверием «блоков». Поэтому российский социальный«конструктор» (игра в перемещения) отличается от западных аналогов, которыетоже не лишены подобного признака (концепт «команды» ), но на иныхпринципиальных основаниях.

В рамках этого подхода нельзя не считатьсоциальный статус в современном российском обществе групповым атрибутом.Следовательно, социальные достижения необходимо трактовать в категорияхаскрипции, и этот методологический парадокс может быть вполне оправдан: смомента «попадания в обойму» (команду, группу, структуру, которая перемещаетсяисключительно «в связке» вне зависимости от направления мобильности) изакрепления в ней начинает действовать система поощрений, которую мы определиливыше как «социальную ренту»; она, конечно же, обрастает и «платами» разногорода, но ее природы это обстоятельство не меняет. Теоретически этот феноменможно рассматривать как своеобразное социальное наследство и оперировать им какинвариантом.



На фоне возрождения архаических солидарностейпроисходит социальное выдвижение их отдельных представителей, которые выступаютне только потенциальными лоббистами или источником поддержки, но и символомдостижений. Продвижение таких людей в элиты – корпоративная задача всейобщности. Аналогичные цели и механизмы можно проследить в динамике «бросков вэлиту» разных корпоративных объединений (содельческих, товарищеских, семейных).Социальная «сеть» конструируется особым образом и благодаря «грузу»(функциональному лидеру) может лететь далеко в цель, разворачивая за собой всю«ловушку» для сбора социальной прибыли.

Новые исследования социальной стратификациипоколений подтверждают, что процессы воспроизводства семьи ориентированы навыдвижение потомков (что в радикальном, наиболее успешном варианте предполагаетпереход в более высокостатусные страты и разрыв с прежней семейной культурой) иодновременно на консервативную социализацию путем трансляции социокультурных ипрофессиональных образцов (которые повышают вероятность освоения вещественногои операционального наследства). Трансферабельность формы наследства особымобразом влияет на социальную траекторию потомков, а эффект различной«транслятивности» социального статуса* проявляется не только в индивидуальной,но и в групповой социальной мобильности, построении механизмов «защит» отсоциальной конкуренции, динамике социальных перемещений в целом.

*См.: Берто Д., Берто-ВьямИ. Наследство и род: трансляция и социальнаямобильность на протяжении пяти поколений // Вопросы социологии. 1992. №2.

Алгоритмы социальноймобильности

Важнейший элемент жизненной стратегии,имеющий самостоятельное и в целом самодостаточное значение – это знание и учет правилсоциального продвижения в конкретном сообществе. Роль системообразующейконструкции здесь играют последовательность и скорость прохожденияидентификационных этапов при смещении социальной позиции и изменении статуса.Помимо ряда факторов, влияющих на исход вертикального перемещения социальныхпозиций, выделяются фундаментальные аскриптивные (пол, поколение, поселенческаялокализация, этнокультурная принадлежность: язык, религия) и символическиестатусные (репутация, номинация, престиж).

В России особенно актуальным стартовымоснованием является поселенческая (региональная) локализация, поскольку моделимобильности в столицах, региональных центрах и в провинции достаточно сильноразличаются. Статусные параметры, приобретающие в силу рентного характераполуаскриптивное качество, также изменяют общие правила социальной мобильности.Однако и чисто демонстративные, ложные (частично или полностью) символическиеформы могут использоваться в качестве дополнительных «козырей» игры со стороныи перемещающихся, и обороняющихся.

Как важный элемент жизненной стратегии можетрассматриваться выбор возможных источников энергетической подпитки,соответствующих социальных корпораций, включаясь в которые на разных этапахжизненной траектории, субъект (человек или группа) может подкрепить свойпромежуточный статус и использовать ресурсы среды для дальнейшего социального«восхождения» или движения в более комфортные лакуны своего «горизонта»(уровня).

Жизненные стратегии группы (общности)характеризуются некоторыми существенными дополнительными возможностями. Встратегии продвижения большую роль играет соотнесение социальной претензии(выраженной в потребности и сформулированной в цели) с социальными требованиямиотносительно динамик элементов сообщества. При этом, как правило, индивид вотличие от координированной деятельности группы не может сформироватьобщественную потребность, т.е. вместо коррекции собственных социальныхустановок изменить свое координатное пространство.

Для российских элит актуален выборстратегических приоритетов между повышением экономической или политическойпозиции с целью наращивания общего статусного и ресурсного потенциала. Пологике вещей они не конвертируются, а лишь приносят прибыли другого рода:бизнесменам –политические, политикам – сервисные, денежные или имущественные, однако борьба за изменениедиспозиции скорее приведет к солидарности, нежели к конфликту.*

*См.: KumarК. The Rise of Modern Society. Oxford,1988.

Мобильность – процесс перманентный и по своемухарактеру флуктуационный, циклический. Стратификационные модели социальныхпульсаций и флуктуации мобильности касаются развития элит, основныхфункциональных классов, средних слоев, социально отвергнутых («дна»),вертикальных перемещений в целом, распределения социальной нагрузки по каналаммобильности.





Что дает знание социальнойструктуры

Глубокие общественные потрясения, которыедраматически сказываются на личных судьбах людей, для социальных исследователейчасто открывают неожиданную перспективу, обнажают ранее непроявленное. Изневнятного хаоса обыденности путь познания влечет их в искусственную реальностьрациональных концептуализации, где субстанции рафинированы, правиласогласованы, перспективы ясны, следствия предсказуемы. Но соответствуют литеоретические выводы кипению реальной жизни и может ли наука дать целостное,подтверждаемое операциональное знание о сложных процессах трансформациичеловеческих сообществ

Многие современные исследователи не даютположительного ответа на эти вопросы и поэтому особое значение для нихприобретают методологический поиск, построение новых теоретических перспектив визучении проблем социальной организации.

Определение предметно-проблемного полятакого рода исследования должно проводиться в контексте современного состояниясоциофилософского знания – ведь за полтора века развития социологии очень многое произошло ссамой тканью науки. Классические представления об «объективности» объектаисследования, которые разделяли О. Конт, Э. Дюркгейм, К. Маркс, сначаласменились веберианско-мидовским модерном с признанием деформирующеговоздействия на результат научного исследования инструментария, методов, а такжетеоретических подходов ученого. И вот уже несколько десятилетий установились игосподствуют постмодернистские концепции, дистанцирующиеся от рационализманачала века. Современные подходы к социальному познанию самим своимтеоретико-методологическим содержанием отрицают традиционную «научность», ибоне признают абсолютной, универсальной рациональности, а исследуют уникальныерациональности уникальных культур. Типы рациональности, принадлежащие разнымкультурам, не могут измеряться единой оценочной шкалой, а общности – соотноситься друг с другом наосновании ценностных иерархий одной из них. Поэтому всякая наукаинтерпретируется как игра культур исследования и культур отображенияобъекта.

Отсюда следует, что современная социологиядолжна давать множество многообразных объяснений одних и тех же социальныхпроцессов («монохромное» теоретическое отображение общественных явлений,событий и фактов порождает «одномерные истины», ложные с точки зрения познанияцелостной социальной природы). При этом современное состояние наукиактуализирует не только терпимость к взглядам и выводам других исследователей,но и навыки теоретической «лессировки»: соединения, наложения и гармоничногосочетания разных подходов, выводов, интерпретаций относительно отдельныхявлений или событий.

Отказ от универсальной теории и жесткихверификационных методов объяснения переориентировал внимание исследователей накачественные методы познания и изучение контекста: феноменологические,этнометодологические, символико-интеракционистские, когнитивистские,социолингвистические подходы пропитывают ткань современного обществознания.Поскольку при этом еще и углублялось разделение академической и прикладнойсоциологии, усиливалась их взаимная профессиональная придирчивость, а такжепроизошло разведение теоретиков, грубо говоря, на два лагеря:«институциалистов» (внимание к системе, структурам, институтам) и«бихевиористов» (изучение поведения, взаимодействия, функционирования), выборапробированных способов исследования социального строения общества стал гораздоболее сложным, запутанным и неоднозначным.

Все эти факторы нельзя не учитывать прирассмотрении вопросов расслоения российского общества и формирования новой сетиканалов социальных перемещений людей. В этой связи на основе поисковогоисследовательского подхода можно сделать ряд новых выводов.

Теоретико-методологические обобщениярезультатов исследования протекающего социального расслоения российскогообщества позволяют характеризовать их как социальную революцию всоциологическом смысле, меняющую положение сложившихся социальных слоев,порождающую интенсивные процессы стратообразования, формирующую социальнуюдиспозицию на новых критериальных основаниях.

Формирующаяся система неравенства становитсяне только источником социальной динамики, но и механизмом социокультурнойконсервации отношений нового типа, что позволяет рассматривать ее в концепции«игры»: складывающихся общественных договоров, правил, коммуникативныхстереотипов, стандартных оценок и норм поведения.

Социокультурная специфика России не позволяетпри этом использовать стандартный инструментарий западной социологии дляизучения процессов общественного расслоения, поскольку известные факторныемодели анализа и интерпретации социальной структуры носят качественнонеприложимое к ней содержание.

Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 58 |





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.