WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 58 |

• Длясовременного состояния общества характерна социальная демонстрация с элементамигипертрофии, акцента, аффекта в знаковом оформлении коммуникативногопространства локальных сообществ, которая связана с повышенной ценностьюзавоевания символической позиции и закрепления в социальной структуре вновьсформированных общностей.

• Имяобретает повышенную значимость в аспекте репутации, поскольку этот родсимволического капитала вообще является легко конвертируемым во властную,трастовую, финансовую и другие формы социального влияния.

В процессе легитимизации, статусногозакрепления социальных позиций групп большую роль играет символическоеоформление занятого ими «пространства». Признание правил социальной игры всемисубъектами и непосредственная включенность в систему социальных взаимодействий,развивающихся по определенным согласованным нормам, является основаниемстратификационного порядка в любом обществе.

Так, монополия собственности влечетмонополию распоряжения ею и монополию присвоения ее полезных эффектов (доходови т.п.). Последняя создает преимущество собственников в условиях легальнойсоциальной игры и имплицитно содержит возможности для участия в «теневых» играхдля избранных. Однако устойчивость государственных институтов предполагает иневыписанную обратную логику, ведущую к возникновению того же самого эффекта«цепной реакции» монополизации. Государственные органы в силу переданных им, ав значительной степени и узурпированных полномочий получают доходы от всехвидов социальной деятельности, аккумулируют их, распоряжаются ими и обретаютвласть над не принадлежащей им собственностью. Монополия при этом возникает какрезультат редистрибуции, обусловленной неподконтрольным распоряжением объектамисобственности. Поэтому для анализа социально-экономической диспозиции в Россиинеобходимо учитывать два способа распределения «жизненных шансов», которыезаданы шкалой распределения как собственности, так и квазисобственности:распорядительной экономической власти.

Монополизация экономики, а вместе с тем инеэкономических продуктов социальной жизни (эффект вовлечения в единую игровуюлогику), таких, как «присвоение детей», уникальных результатов творчества,информации и т.д., создает более рельефную социальную конструкцию общества, гдегрупповые и индивидуальные диспозиции достаточно четко определены, социальныезапросы (интересы), по выражению Р. Дарендорфа, кристаллизованы, авзаимодействующие субъекты «с точки зрения организации являютсяидентичными»*.

* См.:Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта// Социологические исследования. 1994. № 5. С. 143.

Понятие господства здесь вырастает изорганизационной трактовки социальной структуры, диспозиции правящих иуправляемых, анализа социальных форм асимметричного распределения власти.Вертикаль господства –подчинения даже в такой модернизированной форме создает стратификационнуюструктуру, в которой верхние слои неизбежно «объективируют» нижние и социальныевзаимодействия между стратами приобретают все более «технологический»однонаправленно распорядительный характер, который в российском обществеабсолютизируется до монополии управления всеми социальнымиресурсами.

Новые условия социального развития России,актуализация и легализация широкого спектра стратификационных правил постепенноснижают роль аскрипции и «рентной» формы выплаты социальных призов в пользудостигательной социальной активности. Власть как универсальная монополия,операциональным эффектом которой является влияние, достижение направленногосоциального результата путем волевого воздействия, приобретает в значительныхсегментах общественного пространства качество «переходящего жезла». Это нетолько результат некоторой демократизации, но и следствие неустойчивых формпереходного периода общественного развития. Такое динамическое состояние лучшеописывается ситуационно-факторными моделями Э. Гоффмана, Г. Зиммеля, Д.Коулмена. В них власть это «временное преимущество» того, кто находится вовластной позиции.

Монополизация социального положения при всехвариантах социальной метаигры становится самым эффективным защитным механизмом,ограждающим занятую позицию, утверждающим социальный статус, рейтинг в системефункциональных и идеальных ценностей сообщества. Она позволяет распоряжатьсяресурсами, использовать подконтрольные ей виды социальной энергии, в том числеполучаемые путем дозированного и неравноценного обмена, осуществлятьрезультативный социальный шантаж, реально развивать элитные режимыжизнедеятельности и охраны своего общественного ареала от внешнейконкуренции.

Новелла отранзитивной структуре.Актуальность исследования проблем социального расслоения современногороссийского общества обусловлена высокой потребностью в прикладном,операциональном знании и дефицитностью предложения со стороны социальнойтеории. Изучение процессов социально-экономического и социально-политическогорасслоения широко ведется на базе применения методик массовых опросов населения(например, исследования ВЦИОМ, фонда «Общественное мнение», ИСПИ РАН, ЦЭНИИ идр.), однако получаемые материалы не дают возможности широких теоретическихобобщений.

С одной стороны, уникальность российскогообщества как объекта социологического изучения и отсутствие фундаментальныхработ по стратификационному анализу переходных (транзитивных) обществ делаютневозможным прямое использование известных теоретических схем. С другойстороны, только глубокое знание сформировавшихся научных подходов позволяет«изобрести велосипед» для познавательных путешествий по новой реальности путемпродуктивного заимствования уже накопленного знания о развитии социальныхструктур.

Применение качественных методов исследованияв рамках ряда отечественных научных проектов 90-х гг. позволило разработать рядэвристичных концептов: «рецидивирующей общественной трансформации» (Н.Ф.Наумова), «кризиса идентификации», «символических солидарностей» (В.А. Ядов),«культурной инсценировки» в формировании новых российских общностей (Л.Г.Ионин), «персонального тождества советских элит» (О.И. Шкаратан, Ю.Ю.Фигатнер), «ценностного кризиса поколений», «возрастания значимостипримордиальных солидарностей» (С.Г. Климова), «насильственной маргинализации»(Е.Н. Стариков) и др. Однако эти исследования касались отдельных аспектовтрансформации социальной структуры и не претендовали на целостное рассмотрениепроблемы.

Более общее теоретическое рассмотрениепроцессов стратификации в России осуществлено в исследованиях В.О.Рукавишникова (изучение динамики социального структурирования в современныхобществах переходного периода), В.А. Ядова (институциональный кризис социальнойструктуры, многомерные модели стратификации, политеоретическое описаниепроцессов расслоения, выявление социальных асимметрий экстернальности– интернальности игрупповой – личностнойидентификаций в современном развитии российской общественной структуры), Е.Н.Старикова (изучение маргинальности, новых элементов и структурных особенностейпереходных состояний, оценка тенденций развития социальной структуры), Л.А.Беляевой, В.И. Умова (проблемы становления среднего класса в России), З.К.Голенковой (формирование гражданского общества и воспроизводство российскойобщественной структуры), Л. Гудкова (социологический анализ интеллигенции), М.Восленского (изучение социального слоя номенклатуры), В.Б. Пастухова (анализфеномена «новых русских»), В.И. Ильина, М.С. Комарова, В.В. Радаева, Р.В.Рывкиной (разработка общей теории социальной стратификации).

Изучение социальной структуры транзитивного(переходного) общества, переживающего социальную революцию (бурную групповуюмобильность), является очень сложным, поскольку «объект» научного исследованиянаходится в крайне неопределенном, амбивалентном состоянии.

Вместо устойчивой системы социальных позицийнужно проанализировать сжатый во времени процесс структурной трансформациироссийского общества. Сложность этого объекта обусловлена, во-первых, тем, что изменения социальнойструктуры тесно взаимосвязаны со всеми характерными (а иногда и со случайными)социальными проявлениями. Поэтому изучение социальных структур связано снеобходимостью исследования функциональной, системной организации общества,характера конституирования различных солидарностей (групп – корпораций – общностей), социогенетическихвоспроизводственных кодов, закрепленных в социальных институтах, идр.

Во-вторых,сложность объекта обусловлена реальным переплетением структуроформирующихпроцессов микро- и макроуровня, когда идентификации, социально-символическоеконструирование, функциональная и ценностно-смысловая переориентация вобщественной системе не могут рассматриваться в логике обусловливания икаузальных (причинно-следственных) связей.

В-третьих,специфичность объекта исследования предопределена тем, что в первую очередьрассматривается структурирование российского метасоциума, имеющего особыйхарактер социального развития, причем в особенно нестабильный, «переходный»период, чреватый рецидивами и экстремальными состояниями, коренным изменениемструктуроформирующих параметров.

Однако это не весь круг проблем, связанных свыделением «объекта» исследования. Наряду с выявлением внутренних границизучаемого процесса необходимо хотя бы чисто операционально определиться свнешними. Говоря об изменении структуры, о социальном расслоении общества, мыне можем не учитывать произошедшее изменение представлений о нем в процессеэволюции социологического познания. С одной стороны, общемировые интегральныетенденции позволяют интерпретировать современное «общество» как глобальнуюцивилизацию, а не как локальное образование в координатах нация – территория – государство; с другой стороны,возрождение архаичных социальных общностей и его теоретическое осмыслениесоставляет этим представлениям обоснованную альтернативу. Учитывая все это, мывсе же исходим из априорной посылки о специфической социокультурной природе иисторическом опыте общественной локализации России, позволяющей рассматриватьроссийское сообщество как целостную и в то же время относительно обособленнуюсоциокультурную общность (общество).

И теория, и практика стремятся к получениюнаименее искаженных представлений о содержании и логике социального расслоенияв России. Ни количественный анализ, ни поиск исторических и инокультурныханалогий, ни исследование общественного мнения, ни изучение сиюминутноломающейся социальной структуры не являются адекватными методами познания и непозволяют сформулировать эффективное операциональное знание.

Поэтому общая проблематика исследованиятранзитивной российской структуры может быть определена следующимобразом:

• Социальноеструктурирование в современной России – это сложное, многоаспектноесоциальное явление, культурный контекст которого (исторический, ориентационный)играет большую роль в его понимании.

• Стандартныеметоды исследования по названным выше причинам малоэффективны, односторонни, а«экзотические» –недостаточно обоснованы, релятивны. Поиск синтетического метода исследования иописания стратификации является важной частью проблемы.

• Социальнуюорганизацию современного российского общества вульгарно изучать как«структуру»; мы свидетели бурного, масштабного, интенсивного во временипроцесса социального переструктурирования, в котором сочетаются элементы разнойстепени динамичности, продолжительности, охвата социального пространства,качественной определенности.

• Социальныепроцессы такой степени сложности требуют особой чуткости и компетентности:важно зафиксировать как можно больше разных аспектов феномена независимо отаприори предсказанной значимости, всесторонне рассмотреть динамику включениялюдей в новые социальные структуры, формирования каналовмобильности.

• Социальныепорядки – «разметка»социального пространства, барьеры и каналы социальных перемещений, правиласоблюдения и нарушения социальной диспозиции – устанавливаются и поддерживаютсясамими людьми. Это позволяет рассматривать системоформирующие социальныепроцессы как метаигры, символика которых является источником универсальныхинтерпретаций «правил», «закономерностей», «отношений» и «взаимодействий»социальных субъектов, объединенных в общество.

Когда рушится прежнее социальное устройство,меняется ценностный мир, формируются многочисленные новые ориентиры, образцы инормы, люди поневоле становятся маргиналами, лишенными устойчивых социальныхстереотипов. Каждый выступает «сам за себя», но он ищет «своего другого» ипомогает себе и потенциальным «своим», используя символику самопричисления. Этопроявляется в выборе одежды, жилья, средств перемещения, оформлении досуга,профессиональных принадлежностей, предметов роскоши, предпочтенииинформационных каналов и т.п. Мы облегчаем друг другу «видовой поиск»,демонстрируя свои ценности, социальные претензии, реальное положение ипотребность в коммуникации. Особенно наглядно такие процессы должны протекать впериод новой дифференциации.

Представляется, что на основе анализасимволики социального расслоения в современной России социологи получатнетривиальные и достаточно полноценные данные о формирующейся общественнойструктуре, взаимоотношениях, дистантности, степени закрытости и диспозицииразличных социальных слоев, общностей и групп, а также сделать обоснованныепредположения об основаниях социального расслоения и способах эффективныхсоциальных перемещений в структуре общества.

Применение символико-игровойинтерпретационной перспективы приведет к новым теоретическим выводамотносительно расслоения современного российского общества, его доминантныхкритериев и направлений. Разрабатываемые в пионерских исследованияхтеоретические положения позволяют ученым существенно продвинуться в изученииструктуры переходных обществ и построении специальных теорий социальнойстратификации.

«Кипящая вселенная» социальныхгрупп

Аналоговая модель «кипящей вселенной»помогает интерпретировать процессы образования и разрушения социальныхобщностей, изменения структурной диспозиции в обществе (метаобщности).Обращение к динамическим и игровым элементам социального продвижения позволяетпосмотреть на микро- и макропроцессы мобильности в особой теоретическойперспективе.

Расслоение человеческих сообществ присущеисторическим, рудиментарным общинам (Gemeinschaft, community) и современнымобществам (Gesellschaft, society). «Социально-структурные общности, если мысчитаем их зрелыми социальными субъектами, деятельны: они способны ксамоорганизации и саморегуляции своего бытия в общественной структуре»,– считает В.А.Ядов*.

* ЯдовВ.А. Социально-структурные общности как субъектыжизнедеятельности // Социологические исследования. 1989. № 6. С.63.

Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.