WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 58 |

Однако в современной мировой социологиисформировались и другие, отличающиеся теоретическим своеобразием, концепциитрансформации (превращения, видоизменения) российского общества. В большинствесвоем они базируются на так называемых западных стереотипах относительносущества советской организации, но тем не менее являются аналитичными ипродуктивными моделями изучения соответствующего типа общественногоразвития.

Посттоталитарный синдром. Теории постоталитарного синдрома исходят из того, что российскоеобщество длительное время развивалось как тоталитарное, т.е. унифицированноеобщество, где любые нежелательные (для властвующих субъектов) социальныеотклонения безжалостно пресекаются, а люди, групповые взаимодействия иобщественные процессы находятся под неусыпным, постоянным контролем. Поэтому ив дальнейшем люди ведут себя несвободно, как затравленные «совки», а нахальнаяэлита продолжает распоряжаться, контролировать и жестко регулировать развитиеобщества –по-старому.

Но посттоталитарные общественные состоянияхарактеризуются не только сохранением социальной инерции, как доказываетизвестный конфликтолог Р. Дарендорф. «После» – это не только по-прежнему, но и«анти» – вопреки,против. Поэтому идеи таких исследователей, как К. Фридрих и 3. Бжезинский,связанные с анализом постсоветского развития, состоят в том, чтопосттоталитарный синдром проявляется в следующих характерныхпроцессах:

1) преувеличении роли особых интересов иигнорировании общего интереса (своеобразная гиперкомпенсация, поскольку преждебыло наоборот: «Раньше думай о Родине, а потом о себе»);

2) наступлении идеологического безверия(сменяющего коммунистическую «религиозность», поскольку идеология советскогостроя была фактически превращена в веру);

3) протестах масс против любого насилия иигнорировании «нажима сверху» (как следствия многолетнего массовоготеррора);

4) демилитаризации общества (в противовесглубочайшей милитаризации экономики, политики и патриотического сознаниясоветской эпохи);

5) информационном плюрализме, многоголосице всфере информационного обмена (разрушении безусловной монополии средств массовойинформации в обществе).

Запаздывающая модернизация. Теории запаздывающей модернизации, которые начали создаваться ещев 60-е гг., также стали для западных социологов аппаратным средством анализасовременной российской ситуации. Несмотря на содержащуюся в этих концепцияхскрытую уничижительную оценку (запаздывают в развитии – значит недоразвитые), онисодержат ряд существенных социологических откровений, которые должны бытьучтены в практике осознанной социальной «перестройки».

Теоретики запаздывающей модернизации исходятиз того, что существуют линейный прогресс и поступательность стадий развитияобществ. Подобные представления о стадиальности были распространены и всоветском марксизме: считалось, что первобытное общество сменяется классовымрабовладельческим, затем феодальным, буржуазным и, наконец, бесклассовымкоммунистическим. Социализм является переходной фазой. Соответственнонепосредственная добыча продуктов природы сменяется аграрной экономикой, а тазамещается индустриальной. Такой однобокий прогрессизм, с одной стороны,игнорирует значение культурных традиций (например, часть современныхэкономически и социально развитых обществ не являются ни демократическими, нигражданскими, ни коммунистическими), а с другой стороны, отражает определеннуютенденцию современного социального развития (поскольку экономическая мощь«Запада» способствует политической, социоструктурной и культурной вестернизациименее состоятельных обществ). Все эти аспекты, а также выявленные социологамизакономерности модернизации должны быть учтены при анализе реальных процессовсистемной трансформации российского общества.

Во-первых, взапаздывающей модернизации всегда есть опасность попадания общества во внешнююзависимость. Однако Россия, которая не раз переживала подобные состояния(«онемечивание», «офранцузивание», а теперь «американизацию»), обычно избегалаподобных последствий благодаря высокому уровню милитаризации.

Во-вторых,модернизация общества бывает успешной тогда, когда резко растет средний слой(который не эксплуатирует и не эксплуатируется) при высокой социальноймобильности (изменении общественного положения людьми, слоями и группами). Всовременной России, напротив, происходит процесс существенной поляризацииобщества, когда, образно выражаясь, вместо фигуры добродушного толстяка сбольшим животом мы получаем карикатурную «фигуру» общества с крошечной головой,ссохшимся желудком и огромными вялыми ногами. Широкий слой бедных и беднейших иузкая пирамидка богатой элиты разъедают каждый со своей стороны медленнорастущий слой обеспеченных. Социальная база реформ – средний класс – не является в России темнеобходимым балластом, который придает развитию «переходного» обществаопределенность, солидность и устойчивость.

В-третьих,модернизация возможна там, где есть сильный контроль центральной власти ипроявляется ее умение локализовать, блокировать, купировать социальныеконфликты. Российская внутренняя политика, наоборот, строилась с учетомпринципов «здорового самотека» в соответствии с парадигмой нелинейногоразвития. А посему субъекты центральной государственной власти сталкивались сфлуктуациями управляемой среды (т.е. случайными спонтанными социальнымиотклонениями) и пытались нивелировать конфликты в первую очередь снациональными регионами методом раздачи «суверенитетов» (кто сколько осилит) и,конечно, с такой же сомнительной эффективностью реагировали на бифуркации(ситуации неопределенности, ветвления возможностей дальнейшего развития, взрывамножественных вариаций), что привело к «нелинейным, петлеобразным связям» вовсене в уравнениях, а в реальной действительности отношений между федеральнымцентром и регионами, в первую очередь с Чечней.

В-четвертых,успешная модернизация требует создания широкой социальной опоры, мобилизациисоциального потенциала, а это напрямую связано с умением объяснить широкимслоям населения выгодность модернизации в настоящем и в будущем.Мобилизационный эффект может достигаться: 1) апелляцией к рациональнымспособностям обывателя оценить возможную пользу от такого социальногоприобретения (католический Запад), 2) авторитетным призывом харизматическоголидера (исламский Восток) или 3) использованием особой традиции национальногокорпоративизма (буддистский Восток).

Поскольку Россия представляет особуюцивилизацию, у нас и подход к мобилизации особый: политические лидеры обществапризывают массы «выбраться из болота прошлого», отказаться от неэффективныхпрежних принципов общественной организации, а вовсе не зовут народ «куда-то» вопределенном направлении, раскрывая новые социальные горизонты и предлагаянекую позитивную программу. (Из современных социологических теорий мобилизациивытекает, что это наиболее эффективный инструмент. Однако в результатесвоеобразного «поиска врага» оказывается, что наш общий враг – социальное прошлое, а именно таммобилизаторы должны искать позитивные образцы для заимствования, как учиттеория, следовательно, и здесь образуется «дурная петля» государственнойидеологии.)

В самом начале советской перестройки (1986г.) американский социолог Т. Парсонс выделил универсалии модернизации,предсказав распад нашей социальной системы. Его вывод был таков: всякаямодернизация влечет за собой всю цепочку системных изменений. Он же обосновал,что коллапс общественной системы необходим, поскольку модернизация требуетпринятия самостоятельных управленческих решений, а они запрещены.

Российский исследователь Н.Ф. Наумова вдополнение к этому выдвинула концепт рецидивирующей модернизации, посколькуименно в нашем обществе, часто предпринимавшем попытки реализовать «догоняющий»способ социального развития, обновление чревато рецидивами, возвратами к«старине». Это проявляется и в политической жизни, когда ностальгические волнысожаления о прошлой устойчивой жизни и критические настроения по отношению кнеудобной и социально травмирующей современности сливаются и выражаются встремлении «вернуть старый порядок», вновь войти в «ту же реку».

Еще одно замечание к теориям модернизациисвязано со спецификой технологического потенциала российского общества. Дело втом, что третья мировая волна модернизации, затронувшая страны Восточной Европыи Россию (первая волна – колонии, вторая – развивающиеся страны), развивалась на фоне технотронногоотставания обновляющихся обществ. Однако Россия, крупнейшая и наиболее развитаячасть бывшего Советского Союза (мировой сверхдержавы), обладает высокоразвитыминдустриальным и технологическим потенциалом, но несмотря на трудности еговоспроизводства, не догоняет целую «очередь» модернизирующихся стран, авклинивается в ее середину, претендуя, по крайней мере, на роль государствавысокого регионального значения.

Демократизация советскогообщества. Социологи из бывших социалистических странтакже по-своему осмысливали процессы изменения социальной организации обществсоветского типа. В Вене в конце 80-х гг., будучи в эмиграции, Е. Вятр, И.Зелены и другие исследователи разработали основу концепции, получившей широкийнаучный резонанс. По их мнению, общества советского типа (в том числероссийское) имеют принципиальную возможность развиваться в одном из трехнаправлений: крайнего тоталитаризма, предельного авторитаризма или максимальнойдемократизации. Последний вариант достаточно реален, однако мощный слойэтократии (партийно-государственного аппарата) под угрозой потери контролядолжен рецидивировать жесткие формы правления. Следовательно, обществосоветского типа не может эволюционировать в направлении «гуманного,демократического социализма» (и его демократизация связана сдесоветизацией).

Теории «осовременивания» российскогообщества в конце XX в., конечно, не описывают всех специфических проявленийэтого сложного процесса (к ним мы еще будем обращаться в следующих темах),однако позволяют определенным образом осмыслить происходящее, выявить рядпротиворечий и всерьез задуматься о проблемах социальнойсамоорганизации.

Если отвлечься от логики разнообразныхавторских концепций и попытаться описать развитие российского обществатерминами системного анализа, то результат будет примерно следующий. Сущность«переходного состояния» заключается в том, что относительно закрытая системастановится все более открытой. Наши самодостаточные экономика, политика иидеология советского периода, которые были по-своему экспансивны, но замкнутывовнутрь, сменяются открытыми, подражательными, комплементарными,ориентированными на интеграцию формами. Рынок, демократия и свобода совестистали де-факто «целями» и «правилами» национального развития, хотя они невписываются в систему ценностей значительной части общества, превратноинтерпретируются людьми и не соответствуют сложившимся социальнымархетипам.

Разбалансированность внутренних связейсистемы (из-за вскрывшихся в ситуации управленческой неопределенности иослабленного политического контроля многочисленных социальных противоречий) исущественное давление внешних факторов достаточно агрессивной, точнее,остроконкурентной среды (активно воздействующей на внутренние процессы в товремя, когда российская общественная система еще сама не определила собственныхграниц и потому просто не в состоянии эффективно «держать оборону», обеспечиваяреализацию национальных интересов и социальную безопасность общества) приводятсистему в деформированное состояние.

Поэтому одним из наиболее острых вопросовроссийской социальной модернизации становится модернизированный спор«почвенников» и «западников»: а самостна ли наша перестройка Не растворяемсяли мы в чужом желудочном соке, успокаивая себя целостью собственного желудкаИначе говоря: переживаем ли мы период оздоровительной переорганизации обществаи лучшего приспособления к новой мировой социальной среде или наша открытостьчревата ослаблением, беззащитностью и неизбежной вынужденной зависимостьюОтвет может изменить многое в социологических, политических, да и обывательскихоценках особенностей российской модернизации.

Портреты социологов

Гумплович Людвиг(1838–1909)– польско-австрийскийсоциолог и юрист. Представитель социального дарвинизма. Предметом социологиисчитал социальные группы, а непрерывную и беспощадную борьбу между ними– главным факторомсоциальной жизни. Основа социальных процессов в целом, по Гумпловичу,– в стремлениичеловека к удовлетворению материальных потребностей. На заре истории враждахарактеризует отношения между ордами, разделенными расово-этническимипризнаками. В результате порабощения одних орд другими возникает государство,при котором борьба между ордами уступает место борьбе между сословиями,классами и т.д., а также между государствами. Гумплович рассматривал обществокак сверхиндивидуальную реальность. Натурализм в понимании общества тесносвязан у него с фаталистической трактовкой социальных законов, фетишизациейисторической необходимости. Гумплович отрицал существование общественногопрогресса, интерпретируя общественное развитие как круговорот, в котором каждоеобщество проходит этапы становления, расцвета и гибели.

В работе «Расовая борьба» Гумплович ввелпонятие «этноцентризм», впоследствии разрабатывавшееся Самнером и вошедшее впонятийный аппарат социологии. Натурализм и вульгарный материализм, присущиеконцепциям Гумпловича, отвергаются в большинстве современных социологическихтеорий.

Основные труды:«Расовая борьба» (1883), «Основы социологии» (1899), «Социологические очерки»(1899), «Социология и политика» (1895).

Лебон Гюстав(1841–1931)– французскийсоциолог, социальный психолог; занимался также вопросами антропологии,археологии, естествознания, Лебон выдвинул один из первых вариантов теориимассового общества. С позиций аристократического элитизма выступал против идеисоциального равенства, стремился доказать неравенство различных рас.Отождествляя массу с толпой, он предвещал наступление «эры масс» и связанный сэтим упадок цивилизации. Лебон делил толпу на «разнородную» (уличные,парламентские собрания и т.д.) и «однородную» (секты, классы, касты).Рассматривая массу (толпу) как иррациональную разрушительную силу, онподчеркивал бессознательный и эмоциональный характер поведения индивидов втолпе, которыми в данном случае управляет закон «духовного единства толпы». ПоЛебону, поведение индивида в толпе радикально меняется: им овладевают ощущениенепреодолимой силы, нетерпимость, утрачивается чувство ответственности. Ведущуюроль в общественном развитии он отводил изменениям в идеях, внушаемым массамнемногими «вожаками» посредством утверждения, повторения и заражения. РеволюцииЛебон считал проявлением массовой истерии.

Основные труды:«Психология народов и масс» (1896), «Психология социализма» (1908), «Эволюцияматерии» (1912).

Pages:     | 1 |   ...   | 21 | 22 || 24 | 25 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.