WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 58 |

Современное общество (Gesellschaft) отличается иным:

1) ролевым характером взаимодействия(ожидания и поведение людей определяются общественным статусом и социальнымифункциями индивидов),

2) развивающимся глубоким разделением труда(на профессионально-квалификационной основе, связанной с образованием и опытомработы),

3) формальной системой регулированияотношений (на основе писаного права: законов, положений, договоров ит.п.),

4) сложной системой социального управления(выделением института управления, специальных органов управления:политического, хозяйственного, территориального и самоуправления),

5) секуляризацией религии (отделением ее отсистемы управления),

6) выделением множества социальныхинститутов (самовоспроизводящихся систем особых отношений, позволяющихобеспечивать общественный контроль, неравенство, защиту своих членов,распределение благ, производство, общение).

В современном обществе усложнение системысоциальных связей приводит к формализации межчеловеческих отношений, которые вбольшинстве случаев оказываются деперсонифицированы. Люди общаются через своиролевые и статусные «маски»; Президент и Гражданин, Преподаватель и Студент,Водитель и Пассажир, Директор и Работник, Муж и Жена вступают в «социальнорегламентированные» взаимодействия. При этом поведение каждой из сторон должнооказаться «ожиданным» (предсказуемым, банальным), т.е. ролевые и статусныеотношения в принципе развиваются как игра. по обоюдно известным правилам. И если для российской культурымежличностного взаимодействия весьма показательно стремление неделикатно«переходить на личности» («а ты кто такой!», что, собственно, не удивительно,поскольку отчужденная городская цивилизация сформировалась у нас на протяжениижизни всего одного поколения, а «культурные консервы», по выражению Я. Морено,перевариваются с непривычки так же трудно, как и пищевые), то в более развитыхобществах даже эмпатические, «теплые» символы общения (улыбки, объятия, вопросы«как дела») являются отвлеченными от конкретных «персон» демонстрациямивежливости и опосредованного межролевого взаимодействия.

Российское общество, несмотря на характерноедля нас «очеловечивание» (архаизацию) статусных, структурных и ролевых,межличностных, отношений давно нельзя назвать общиной. Оно чрезвычайно сложноструктурировано: полиэтнично, функционально дифференцировано, имеетразветвленную систему социального управления, множество развитых общественныхинститутов. Однако наша милая и очень ценная для западного наблюдателя«национальная особенность» – проникновенная, эмоциональная, непосредственная, интимнаяориентация в отношении человека к человеку – социологически может бытьистолкована как «недоразвитость» общественной организации, основанной напатернализме и патриархальном восприятии государственной власти, инфантильностиправосознания граждан, повышенной роли межличностных связей в решенииадминистративных, профессиональных и иных «внеличностных» вопросов.

В определенном смысле промежуточный,переходный характер социальной организации российского общества ставит рядвопросов: философских – о духовной цене протекающей модернизации (нарушения стабильности иценностных устоев) и социологических – о критериях явления, которое мыименуем «общность» (объединяющих чертах общины, стабильного и видоизменяющегосяобщества).

Критерии выделения общности. Если систематизировать взгляды современных социологов по этомувопросу, то следует отметить ряд потенциальных и реальных, необходимых идостаточных оснований выделения общности:

1) сходство, близость условийжизнедеятельности людей (как потенциальная предпосылка возникновенияассоциации);

2) общность потребностей людей, субъективноеосознание ими сходства своих интересов (реальная предпосылка возникновениясолидарности);

3) наличие взаимодействия, совместнойдеятельности, взаимосвязанного обмена деятельностью (непосредственного вобщине, опосредованного в современном обществе);

4) формирование своей собственной культуры:системы внутренних норм взаимоотношений, представлений о целях общности,нравственности и др.;

5) укрепление организации сообщества,создание системы управления и самоуправления;

6) социальная идентификация членов общности,их самопричисление к этой общности (как достаточное условие и главнаяхарактеристика зрелости ассоциации, превращение общности, по словам Гегеля, из«вещи в себе» в «вещь для себя»).

Социологи подразделяют общности на двабольших класса, которые в российском обществознании всесторонне обосновал Б.А.Грушин:

•номинальные,классификационные группы, искусственно выделенные исследователем, и

•реальные, социальные группы,или собственно общности.

Анализируя эти реальные ассоциации,исследователи отмечают существенные различия между общностями:

1) фиксированными в социальной структуреобщества (статусными группами – элитами, безработными и т.п., функциональными группами– шахтерами,учителями, военными, директорами и т.п., территориальными группами, социумами– конкретнымигородскими и сельскими сообществами) и

2) нефиксированнымив социальной структуре массовидными образованиями (толпами, аудиториями средствмассовой коммуникации, зарождающимися коллективными «движениями»).

Всякая зрелаяобщность выступает в качестве социального субъекта– активнойдинамизирующей силы общества. Иными словами, зрелость ассоциации определяетсяне только субъективным критерием идентификации (самопричисления) ее членов, нои объективным показателем организованного целенаправленного поведения(социальной активности общности).

Поскольку зрелые общности проявляют себятем, что оказывают разнообразные формы влияния на другие ассоциации и обществов целом, было бы логично предположить, что в конце концов они добьютсянезыблемой монополии –такого положения в социальной структуре, которое позволяет членам общностиреализовать наиболее ценные для них интересы и потребности. Возможно, так ипроизошло становление каст – статусных ассоциаций, воспроизводство которых в веках и дажетысячелетиях было неизменным. Но вот в классовом обществе нет-нет, да ислучались бунты, перевороты и революции, которые постепенно (или, наоборот, неочень) меняли весь облик социальной организации и принципы строения общества.(Здесь мы должны иметь в виду, что социальная революция вообще отличается отполитической, в частности, тем, что в ней происходит изменение положенияосновных слоев общества, связано ли это со сменой властвующих персон иидеологий или нет.)

Современное общество западного типа в этомсмысле стало самым динамичным, открытым для многочисленных принципиальных и неочень существенных социальных изменений. Именно такой тип общественногоразвития показал, что экономический расцвет и политическая стабильность (мечталюбого населения и любой элиты) вполне достижимы и без консервации социальнойструктуры, и даже вопреки ей. Недаром современные технологии управленияапеллируют к творческой индивидуальности человека, учитывают его стремление ксоциальной мобильности и мотивируют к участию в принятии управленческих решенийтеми, кто в обычной социальной структуре был бы однозначно отнесен к разряду«исполнителей» (которым особенно-то думать и решать не положено).

Почему же и каким образом происходятструктурные изменения в обществе, которые мы называем социальными революциямиКак они связаны с поведением общностей, т.е. основных элементов социальнойструктуры Все ли общности играют в этом процессе сходную роль Как возникают иразрушаются сложившиеся ассоциации Эти таинственные процессы давно интригуютсоциологов. Еще такие исследователи, как К. Маркс и М. Вебер, каждый в своейтеоретической картине общества, связывали социальную макродинамику свозникновением новых социальных субъектов (зрелых общностей), которые«раздвигают» сложившиеся пласты социальной структуры, «бурят» и «взрывают»залежи статусных стереотипов (массовых представлений о ценности социальныхпозиций различных групп), создавая собственные комфортные общественные «ниши».Иными словами, объяснение социальных изменений во многом свелось к изучениюпроблемы происхождения общностей.

Загадки происхожденияассоциаций

Среди социологов, наверное, большепрагматиков, чем романтиков, поэтому, оставив на совести «Всевышнего Творца» досих пор не разгаданную тайну истинных сил, влекущих людей к объединению всообщества, они просто перешли от вопроса «почему» (возникает общество) квопросу «как» (оно развивается), изучая виды и формы возникающих ассоциаций,типы их организации и связующие элементы. Эта тактика в конце концов оказаласьудачной, и трудные вопросы, отложенные «на потом», стали постепенно поддаватьсяразъяснению.

Итак, основная гипотеза исследователейобщественного «развития» указала на главный элемент, первоисточник динамизацииобщества – новые,общности. Для построения объяснительной теории оставалось «всегоничего»:

1) отыскать внутренние причины возникновенияновых действующих субъектов в стабильной, уравновешенной социальнойсистеме;

2) проанализировать, откуда берется«строительный материал» для новых ассоциаций, поскольку в устойчивом обществевсе его члены имеют социальную «прописку» и занесены в соответствующий«структурный реестр», т.е. люди в своем большинстве уже принадлежат «старым»общностям, привычно встроенным в социальную структуру.

Как древние алхимики, социологи принялисьдобывать «философский камень» этого знания. И подобно одному из нашихостроумных современников, высказавших идею структурной связи между атомамизолота и свинца, анализируя количество электронов на внешней орбите (кстати, оносновывался на всем известной логике строения таблицы Менделеева),теоретики общностей существенно приблизились к разгадке тайн рождениячеловеческих ассоциаций.

Первый вопрос «почему возникают общности»,естественно, был связан с проблемой «потребностей» и «активности» (т.е. сосмежными понятиями «зачем» и «как»). Общность может зародиться там и тогда,когда происходит осознание разными людьми единства их интересов. В основеинтереса лежит потребность. Это не фантазия, не мечта или надежда на получениечего-то, а настоятельная необходимость, взывающая к удовлетворению! Потребностилюдей – единственныйвнутренний источник их побудительной активности, они лежат в основе наиболееосознанных мотивов –человеческих «интересов» и «ценностей».

Поскольку человек – весьма окультуренное животное, тодаже его естественные, врожденные, побуждения приобретают добрую толику«социальной причудливости»: в еде он ищет эстетику и гармонию, в сексе– личностное принятиеи признание уникальности, в одежде – стиль, в жилище – имидж (статусный социальныйобраз) и т.п. Будучи существом в принципе вдумчивым и «сознательным» (в обоихсмыслах), он желает того, что знает, т.е. осуществленного или практическивозможного. (А об остальном – мечтает.) Поэтому К. Маркс и выдвинул концепцию порожденияпотребностей производством. Следовательно, отметили социологи, с развитиемобщества создаются новые возможности и порождаются соответствующие потребности,носители которых могут составить «критическую массу» объединенных интересамипотенциальных членов новой общности. Объединение позволяет им осуществлятьцелеустремленную, наступательную активность во имя насыщения первоначальносоединившей их усилия потребности, да и всех остальных потребностейзаодно.

Второй вопрос «Из чего же, из чего же, изчего же... (сделаны наши «общности»)» повлек нить размышлений социологов вдругом направлении. Казалось совершенно очевидным, что общности «сделаны» излюдей. Но откуда же им, таким свободным и «невстроенным» (в социальнуюструктуру) взяться Долгий, извилистый путь научного анализа привел к довольнонеожиданному по сути и «сложносочиненному» по форме ответу.

Начать его стоит с того, что ученые, как иобыватели, имеют свои социокультурные стереотипы. И тем и другим труднопомыслить, что так хорошо организованный мир «упорядоченных множеств» вокругних может быть и упорядочен, и организован совершенно другим образом. Поэтомуочень долго была распространена (да и сейчас бытует) социологическая гипотеза отом, что все «нормальные» личности прочно вписаны своими общественными ролями игрупповыми статусами в ткань социальной структуры, никуда из «стройных рядов»не выбиваются, удовлетворяют свои потребности в сложившихся сообществах ипотому не могут, не хотят, не способны кидаться в авантюры создания новых,нелегитимных (не признанных обществом) объединений. Следовательно,потенциальный «материал» для строительства новых общностей собирается «на дне»общества, в некоей люмпенизированной пыли (или неструктурированном осадке,состоящем из «деклассированных элементов», маргиналов).

Маргинальность– это специальныйсоциологический термин для обозначения пограничного, переходного, структурнонеопределенного социального состояния субъекта. Люди, по разным причинамвыпадающие из привычной социальной среды и неспособные примкнуть к новымобщностям (зачастую по причинам культурного несоответствия), испытывают большоепсихологическое напряжение и переживают своеобразный кризиссамосознания.

Теория маргиналов и маргинальных общностейбыла выдвинута в первой четверти XX в. одним из основателей Чикагскойсоциологической школы (США) Р.Э. Парком, а ее социально-психологические аспектыразвиты в 30–40-х гг.Э. Стоунквисто*. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что довольночеткие взгляды на сей предмет сформулировали ранее и представители европейскойсоциологии. К. Маркс рассматривал проблемы социального деклассирования и егопоследствий, а М. Вебер прямо сделал вывод о том, что движение обществаначинается тогда, когда маргинальные слои организовываются в некую социальнуюсилу (общность) и дают толчок социальным изменениям – революциям илиреформам.

*Stoncquist E.V.The Marginal Man. A Study in Personality and Culture Conflict. N.Y.,1961

Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 58 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.