WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 21 |

Другое важное дело эпохи расцвета – формирование и распространение нарратива "легенды"; той или иной школы. Этот нарратив конструируется всегда вокруг личности создателя метода, являясь определенным соблазном для всего последующего психотерапевтического сообщества. Легенда оказывает решающее влияние на создание образа метода, и именно этот образ в итоге определяет привлекательность метода. Школьный "апокриф" начинается с повествования о раннем героическом периоде борьбы. "Зажигание" в моторе школьной машины желания включается агрессией против предыдущей терапевтической системы, натурально, препятствовавшей будущему отцу-основателю в утверждении нового метода, исключительно эффективного по сравнению с предшествующими. Неизбежной частью такого нарратива является повествование о чудесных исцелениях, демонстрирующих, понятно, историческую необходимость совершенного открытия, равно как и победоносная борьба с консервативным окружением. Повествование разворачивается в направлении от чудесных исцелений к процессу широкой экспансии по всем описанным направлениям.

Получается, в сущности, так, что исторически миф о психотерапевте сложился как нарратив о преодолении рамок практической психотерапии. Все описанные виды экспансии создают основу для совершенно особой идентичности психотерапевта. выделяющей его среди представителей других терапевтических практик. Он, как уже сказано, вовсе не просто лекарь, как хирург, физиотерапевт или даже клинический психиатр. Он, совершив доктринальное расширение, становится практическим философом. Затем, совершив патографическое, – искусствоведом. Расширяясь институционально, он ведет себя как миссионер-конкистадор. Все виды экспансии в конце концов направлены на беспредельное расширение самоидентификационного поля психотерапевта.

Институционально-организационная экспансия может рассматриваться и под количественным углом зрения. Иначе говоря, осуществляется подсчет того, как велико число последователей того или иного направления в абсолютном, например, исчислении и как велико оно же по отношению к последователям других школ. Далее – географическая, так сказать, ситуация: в каких странах психотерапевты охвачены эпидемией данного метода. Понятно, что географические и – назовем их так – популяционные показатели могут не совпадать. Нетрудно представить себе ситуацию, когда заражению подвержено много стран, но не так уж и много индивидов и, наоборот, стран немного, но охват носит поголовный характер. Для уточнения всех этих подсчетов и калькуляций неплохо было бы ввести какой-нибудь что ли популяционно-географический индекс: делить количество людей на число стран. Интересно было бы также разобраться с возможными количественно-динамическими показателями институционально-организационной экспансии, которые продемонстрировали бы нам, сколько терапевтов какой метод бросает и к какому приходит. Что бы кто ни говорил, институционально-организационная экспансия зримо и наглядно свидетельствует о достоинствах метода, независимо от его эффективности, каковую продемонстрировать зримо и наглядно не в пример труднее. Никакой другой из описываемых здесь видов экспансии школы не может дать материал для весьма привлекательных арифметических экзерсисов, Судя по всему, многое для методологии исчисления институционально-организационной экспансии можно почерпнуть из эпидемиологических исследовательских практик. Влияние контролируется не в последнюю очередь посредством цифр.

Само собой разумеется, однако, что распространенность методики вовсе не обязательно отражает ее реальные достоинства. Что касается популяционного, так сказать, преуспеяния, то оно зависит не только от достоинств метода, но и от коммивояжерско-миссионерско-конкистадорско-рекламной активности ее представителей, и это крайне важное обстоятельство никогда не надо недооценивать.

Следующий этап в существовании психотерапевтической школы, неизбежно следующий за расцветно-экспансионистской эпохой, мы можем обозначить как инфляцию. Его, понятное дело, легче всего проследить там, где экспансия носила наиболее активный и динамичный характер. Этот этап упадка характеризуется осознанием моральной устарелости некоего направления и сопровождается утерей к нему интереса, отходом от него последователей и т.д. Относительную утрату интереса к психоанализу можно пронаблюдать по многочисленным публикациям (R. Liebert, 1979; Е. Fromm, 1970). То же самое произошли, в сущности, с классическим гипнозом. В период первой половины XX века наблюдается отчетливое снижение интереса к нему по сравнению с эпохой расцвета в конце XIX века – так называемого "золотого века" гипноза. Что касается других направлений, то, как уже было сказано выше, они и существуют-то не такое уж и длительное время, чтобы проследить на их примерах все этапы взлетов и падений. Однако даже если в определенный период какая-нибудь школа переживает период расширения своего институционального пространства, надо понимать, что этот процесс обратим.

Именно отсутствие четких критериев, которые давали бы возможность предпочесть один метод, другому делает историю психотерапии историей гуманитарной науки. Сдвиги в истории психотерапии аналогичны изменениям в истории литературы, смене ведущих литературных стилей. Моды на методы сменяют друг друга подобно тому, как в свое время классицизм в русской литературе был вытеснен сентиментализмом и далее – романтизмом или эпоха символизма сменилась акмеизмом, модернизм – постмодернизмом. Смена типов и стилей актуальных философских и иных культурных дискурсов оказывает отчетливое влияние на сдвиги в психотерапевтическом мышлении. Так что, на самом деле, вести речь можно только о моральном старении метода.

Моральное утомление связано также с выходом школьных методов за пределы профессионального обихода. Идеи психотерапевтической школы, обретая определенный резонанс за пределами профессионального сообщества, могут вследствие этого оказывать скорее общественно-профилактическое воздействие. Приходя к психотерапевту, пациент может многое знать как о своих "неврозах" и "комплексах", так и методах борьбы с ними. Борьба с "дилетантским" психоанализом (Laienanalyse) стала проблемой еще для Фрейда. Усилия создателей метода и их последователей по распространению их детища в итоге могут обернуться против них самих. Школьная машина желания, распространяясь вширь, пожирает саму себя.

В отдельных случаях влияние психотерапевтической школы настолько велико, что может оказывать серьезное воздействие на изменение сознания общества в целом, на отдельные черты культуры вообще. Дискурсы, порожденные в обстановке врачебного кабинета, порой превращаются в лозунги общественных движений или становятся основой повсеместно распространенных практик. Эти движения, в свою очередь, инициируют определенные сдвиги в общественном сознании. Происходящие сдвиги, хотя бы отчасти, снимают с повестки дня те обстоятельства, которые в свое время сформировали вызов, ответом на который и было создание того или иного метода. В частности, психоанализ, как известно, был одной из основных инициирующе-движущих сил так называемой сексуальной революции. Ее победа, ее углубление и распространение в значительной степени ослабили систему запретов в сфере официальных практик ограничения "пользования удовольствиями". Предполагается, что этот сдвиг, конечно же, не мог не сказаться на состоянии психического здоровья обществ, которые так или иначе испытали на себе благотворные последствия этой революции.

Другой пример: идеология гуманистической психологии, в значительной степени отвечавшая на вызов "дегуманизации" индустриального общества. Получив широкое распространение, в частности, на волне группового движения, она оказала существенное влияние на стиль жизни в развитых индустриальных странах. Породивший ее вызов был тем самым по меньшей мере смягчен.

Здесь важно оговориться, что процесс инфляции в большинстве случаев не ведет к полному исчезновению крупного психотерапевтического направления или, во всяком случае, этого пока не происходило до сих пор. Отсутствие таких наблюдений связано с относительной непродолжительностью наблюдаемого периода. Последствия инфляции проявляются лишь уменьшением влияния в профессиональном сообществе, ослаблением рыночных позиций, но не полным исчезновением.

Весьма важный аспект инфляции имеет отношение к влиянию личности создателя метода, отца-основателя школы. Образ метода, его привлекательность находятся в прямой связи со школьной мифологией, которая конструируется вокруг биографии сочинителя этого метода, Вполне естественно, что с его отходом от дел или уходом из жизни, влияние метода неизбежно ослабевает (подробнее об этом – в сл. главе). Заметим, в сущности, что нет ничего нового в соображениях о том, что то в ходе исторического процесса один какой-то феномен сходит с исторической сцены и теснится, а то и просто заменяется другим. Проблема, на наш взгляд, заключается в том, что школьные психотерапевты чаще всего не желают принимать во внимание этот фактор "моральной усталости" своего метода, относясь к нему как к внеисторически существующей и неизменно актуальной, не подверженной никакому износу, универсально действенной практике.

Кроме того, помимо "когда", вне всяких сомнений, очень важен вопрос "где". Невозможно представить себе, что одна и та же психотерапия будет одинаково востребована в странах с различными культурами и историческим опытом.

Вслед за А. Тойнби (А. Тойнби, 1991) следует обратить внимание на еще одну историческую модель, а именно уход возврат. Какой бы сильной инфляции ни подвергалось то или иное учение, все равно всегда есть надежда на то, что оно не совсем уйдет прочь с исторической сцены, но, пробыв некоторое время в тени, в состоянии относительного забвения, вернется и даже расцветет опять. Возврат может произойти без существенной коррекции когда-то провозглашенных принципов или сопровождаться определенными видоизменениями по сравнению с тем, что было когда-то в эпоху первоначального расцвета и заката. Гипноз, отодвинутый в сторону глубинно-психологическими направлениями в первой половине нашего века, возвращается потом вновь, преимущественно, однако, модифицированный, в первую очередь М. Эриксоном и его школой. Начавший было терять влияние психоанализ получает новый толчок и обретает второе дыхание стараниями Ж. Лакана и его последователей, Здесь, как и выше, речь идет не о строгой закономерности, а только о возможности, которую не следует, на наш взгляд, забывать.

Существует ли в исследуемой нами области какой-нибудь прогресс Оценочное суждение в условиях ожесточенного состязания является важнейшим делом. Все полемики в психотерапии носят аксиологический характер, иными словами, упираются в неизменные "бинарные оппозиции", а именно "хорошее-дурное" или "лучше-хуже". Однако полемический этос неизменно гаснет, наталкиваясь на одно и то же постоянно упоминаемое нами обстоятельство: непреодолимые трудности в оценке эффективности психотерапии драматически осложняют такую оценку.

Итак, новые методы, идущие на смену старым, улучшают ли они существенно состояние дела в целом Предвосхищая наши затруднения, О. Мандельштам в своем исследовании "О природе слова" высказался по интересующему нас вопросу с исчерпывающей ясностью:

"Теория прогресса в литературе – самый грубый, самый отвратительный вид школьного невежества. Литературные формы сменяются, одни формы уступают место другим. Но каждая смена, каждое приобретение сопровождается утратой, потерей. Никакого "лучше", никакого прогресса в литературе быть не может, хотя бы потому, что нет никакой литературной машины и нет старта, куда нужно скорее других доскакать.

Даже к манере и форме отдельных писателей неприменима эта бессмысленная теория улучшения – здесь каждое приобретение также сопровождается утратой и потерей. Где у Толстого, усвоившего в "Анне Карениной" психологическую мощь и конструктивность флоберовского романа, звериное чутье и физиологическая интуиция "Войны и мира" Где у автора "Войны и мира" прозрачность формы, "кларизм" "Детства и отрочества" Автор "Бориса Годунова", если бы и хотел, не мог повторить лицейских стихов, совершенно так же, как теперь никто не напишет державинской оды. А кому что больше нравится – другое дело. Подобно тому, как существуют две геометрии – Эвклида и Лобачевского, возможны две истории литературы, написанные в двух ключах: одна, говорящая только о приобретениях, другая – только об утратах, и обе будут говорить об одном и том же" (О. Мандельштам, 1987, с. 57).

Мы полагаем, что в этом тексте на место заглавий литературных произведений можно было бы смело поставить названия известных методов, причем ход нашего рассуждения был бы тот же самый. Мы усмотрели бы относительные завоевания и потери в той или иной терапии, но выделять абсолютные преимущества – дело крайне ненадежное. Крайне сложно было бы определить, чем клиент-центрированная терапия "лучше" психодрамы, чем когнитивная превосходит трансперсональную (разумеется, у их последователей найдутся доводы в пользу своих теорий и практик).

Несмотря на определенную тривиальность, оценочное суждение обнаруживает свое присутствие и свою востребованность в любом психотерапевтическом тексте. Без сомнений, стремление к получению и раздаче оценок является целью любого школьного теоретического построения и технического предписания. Школьные интересы всегда подскажут доводы "за" и "против", однако беспристрастному наблюдателю всегда очевидны и потери при переходе к новым парадигмам. Автору этих правдивых строк тоже есть что сказать в похвалу тем методам, которыми он пользуется, и в укор тем. что вызывают у него возражения. Но, честное слово, как хорошо, что в конце концов пришлось взяться за текст, требующий от тебя добросовестной беспристрастности, открывающий глаза на достоинства и недостатки терапий вне зависимости от их принадлежности.

Тем не менее сравнительный анализ в психотерапии необходим и выработка критериев для оценки методов – проблема важная и обойти ее в принципе невозможно ни при каких обстоятельствах. Что здесь, однако, по нашему мнению надо иметь в виду

Во-первых, будучи исключительно стеснены в сравнительной оценке эффективности терапевтической техники, мы еще меньше можем судить о том, действительно ли соответствует реальному положению вещей теоретический дискурс. "Разница меж именем и вещью" в психотерапии очень существенна. Несмотря на это. ситуация в психотерапевтическом сообществе, определяемая сосуществованием множества различных направлений, делает проблему оценки достоинств метода неизбежной и насущной. Весь драматизм положения, однако, в том, что мы не в состоянии оценивать именно по тем факторам, которые делают терапию терапией.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 21 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.