WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

Предикат размышлять описывает процесс чьего-то размышления о чем-то. Однако, кто именно размышляет и о чем в этом предложении (поверхностной структуре) не уточняется; эти части смысловой нагрузки предложения исключены. Тогда слушатель получает возможность (обычно бессознательно) вложить свой смысл, заполняя пропуски, где недостает информации.

Явление, называемое номинализацией, это лингвистический процесс, тесно связанный с отсутствием указательного индекса и исключением. Номинализация представляет собой преобразование слова, описывающего процесс (предиката) в слово, описывающее событие или предмет (существительное). Например, Эриксон может сказать:

«... Особое ощущение...»

В этой фразе слово «ощущение» используется в форме существительного, хотя оно является производным от предиката, с которым связано больше информации, а конкретно:

ощущение (кто-то ощущает, кто-то / что-то ощущается).

Таким образом, существительное ощущение представляет собой результат лингвистического процесса номинализации – преобразование предиката ощущать в существительное. В процессе этого преобразования, информация о том, кто ощущает, или кто или что ощущается им, исчезает. Следовательно, «указательные индексы» того, кто ощущает, и человека/вещи, на которых направлено ощущение, пропущены, и возникающая в результате номинализация максимально доступна для интерпретации слушателем, как высказывание, приложимое к его текущим переживаниям.

Вот пример того, как Эриксон нанизывает многочисленные номинализации, связывая их воедино:

«... И я знаю, что у тебя есть определенная трудность в жизни, которую тебе хотелось бы привести к благополучному разрешению... и я не уверен в точности, какие личные ресурсы окажутся наиболее полезными в разрешении этой трудности, но я знаю, что твое подсознание способно лучше тебя найти в твоем личном опыте именно такой ресурс ...»

В этом абзаце не упоминается ничего конкретного, но если такого рода высказывание предложено клиенту, пришедшему разрешить свою проблему, он или она вложат свой собственный смысл в применяемые номинализации. Когда терапевт пользуется номинализациями, он может дать полезные указания, не рискуя сказать что-нибудь не совпадающее с внутренним опытом слушателя.

Исключение также происходит при употреблении предикатов, хотя некоторые из них гораздо конкретнее других. Например, из предикатов:

«прикасаться» или «целовать»

последний конкретнее первого. Предикат прикасаться просто указывает на то, что некие люди (предметы) вошли в физический контакт, в то время, как предикат целовать вносит дополнительную информацию, а именно, что человек, инициировавший контакт, прикоснулся губами. Однако, предикат целовать все еще не указывает конкретное место или предмет, с которым произошел контакт (поцелуй). Предложение:

«Я думаю, что это верно...»

менее конкретно, чем

«Я чувствую, что это верно...»

В последнем предложении мы получаем информацию о том, как человек думает.

Если терапевт говорит:

«Я хочу, чтобы ты узнавал...»,

то он использует очень неконкретный глагол, поскольку он не объясняет, как именно он хочет, чтобы вы узнавали или что именно вам предлагается узнать.

Эриксон применяет свои лингвистические умения, присоединяясь к внешне наблюдаемому опыту клиента, выбирая относительно неконкретные глаголы, максимально увеличивая вероятность того, что высказывания подойдут клиенту. Такие предикаты, как: размышлять, думать, знать, чувствовать, переживать, понимать, помнить, замечать, осознавать, делать, двигаться, изменить – часто встречаются в его присоединяющих и ведущих высказываниях. Это относительно неконкретные предикаты. Вдобавок, многие из этих предикатов, когда они употребляются в речи, переводят внимание клиента на определенную часть его личного опыта, и, используя их, терапевт успешно присоединяется, а затем направляет текущий опыт клиента, как в примере описанного ранее выражения «особое ощущение».

Эриксон часто употребляет этот вид неконкретных предикатов в сочетании с приемом «чтение мыслей». Высказывания можно отнести к чтению мыслей, когда в них один человек заявляет о своем знании мыслей другого человека, не уточняя, каким образом он получил эту информацию. В каком-то смысле основа всего способа, с помощью которого Эриксон присоединяется к ненаблюдаемому поведению клиента, а потом ведет это поведение, это его способность к «чтению мыслей». Примером этого подхода будут высказывания:

«... Я знаю, что вы размышляете...»;

«... наверное, вам любопытно...»;

«... вы можете заметить особое ощущение...»

Здесь Эриксон заявляет о своем знании внутреннего, ненаблюдаемого опыта клиента, не определяя, каким образом он получил эту информацию. Если чтение мыслей слишком конкретно, то коммуникатор рискует сказать что-нибудь противоречащее опыту слушателя и в результате потерять раппорт.

По мере наведения транса соотношение присоединения и ведения в работе терапевта значительно меняется. Наведение транса и внушения, предлагаемые клиенту в трансе, обычно сочетают в себе и подстройку и ведение. Мы делаем краткий обзор некоторых приемов, которыми пользуется Эриксон и которые чаще связаны с ведущими высказываниями, чем с присоединяющимися высказываниями. Когда Эриксон переходит к ведению, он характерным образом не дает клиенту прямых указаний, скорее он умело пользуется рядом естественных языковых процессов моделирования. Например, вместо того, чтобы дать клиенту указание сесть на стул, он может сказать:

«... и я думаю, заметили ли вы стул, на котором, как вы скоро обнаружите, вам будет удобно сидеть...»

Здесь Эриксон использует принцип предпосылки. Когда в естественных языковых системах придаточные предложения –

«на котором, как вы скоро обнаружите, вам будет удобно сидеть,»

присоединены к существительному – стул – то слушателю приходится признать точным описание, сделанное в придаточных предложениях, чтобы предложение в целом имело какой-то смысл. Предпосылки – это лингвистическое обозначение того, что обычно называется просто предположением, основные организующие принципы, без которых предоставленная информация не имеет смысла. Вот другой пример свойственного Эриксону подхода к использованию предпосылок:

«Мне интересно, понимаешь ли ты, что ты уже глубоко в трансе».

Тут Эриксон использует предикат понимать. Это предикат особого рода, предполагающий истинность следующей за ним части предложения. Чтобы осмыслить сообщение Эриксона, клиенту нужно признать истинность придаточного предложения, идущего за предикатом понимаешь, то есть, признать, что ты глубоко в трансе. Более того, в придаточном предложении ты глубоко в трансе содержится другое образующее предпосылку устройство – использование наречия глубоко. Когда в придаточном предложении используется наречие (предикат глубинной структуры), то все остальное в нем воспринимается, как само собой разумеющееся. Если Эриксон говорит клиенту:

«... глубоко ли ты в трансе»

то вопрос не в том, в трансе ли он, а в том, насколько глубоко он вошел в это состояние. В естественных языках существует множество устройств для сообщения предпосылок. Так что, в первом примере:

«Мне интересно, знаешь ли ты, что ты уже в глубоком трансе...»,

Эриксон наслаивает предпосылки, чтобы клиенту стало трудно усомниться в истинности высказывания ты уже в трансе. Чем больше разных вещей подразумевается, тем труднее для слушателя распутать все нюансы этого предложения и усомниться в одной из предпосылок. Вот другой пример:

«... и мне любопытно, когда ты начнешь осознавать, как многому твое подсознание уже научилось и что это неважно понять до конца, чтобы чувствовать себя удобно, продолжая расслабляться, по мере того, как другая сторона тебя достигает чего-то полезного и важного...»

В конце этой статьи мы рассмотрим подробнее разные формы предпосылки.

Другой речевой оборот, обычный в работе Эриксона – использование разговорных постулатов. Вместо того, чтобы дать клиенту прямое указание положить руки на колени, Эриксон скорее скажет:

«... Не можете ли вы положить руки на колени...»

Это сообщение в форме вопроса, уместным ответом на который будет буквальный ответ: «да» или «нет». Однако, такая форма вопросов обычно несет в себе силу команды (в данном случае положите руки на колени), близкой по форме к разговорным постулатам. Общаясь косвенно, а не прямолинейно, Эриксон совершенно обходит вопрос о сопротивлении и контроле, предоставляя клиенту реагировать так, как ему заблагорассудится.

Эриксон широко использует сильно действующее лингвистическое построение, тесно связанное с разговорным постулатом, – это речевой оборот включение меньших структур. Например, Эриксон может сказать клиенту:

«... Я знал когда-то мужчину, который на самом деле умел чувствовать себя хорошо...»

Заметьте, что выделенная часть сообщения Эриксона сама по себе совпадает с командой чувствовать себя хорошо. Это пример завуалированной команды. Вместо того, чтобы давать прямые указания, терапевт может включить указания в бóльшую структуру предложения.

Другой пример:

«... Ты можешь расслабиться...»

Когда вы заключаете указание в бóльшее предложение, то вы можете преподнести его более гладко и изящно, а слушатель не заметит сознательно, что ему были даны указания. Фраза, предложенная выше, скорее всего, подействует гораздо лучше, чем если бы вы дали приказ:

«Расслабиться».

В другом, несколько отличающемся примере, Эриксон может сказать:

«... Я не знаю, достаточно ли комфортно тебе...»

Здесь включенная в фразу меньшая структура – это непрямой вопрос «достаточно ли комфортно тебе» Однако, поскольку вопрос передается через включенную в высказывание меньшую структуру, то со стороны Эриксона нет прямого требования ответа. И характерно то, что клиент отвечает, реагируя на это сообщение, как на вопрос. Меньшая структура, включенная в предложение, это очень действенный способ задать направление переживаниям клиента и развить потенциал реагирования.

Эриксон также пользуется приемом, похожим на меньшие включенные структуры, который можно назвать псевдопрямая речь. В этом речевом обороте вы обращаетесь с любым высказыванием к своему собеседнику так, как будто вы передаете в кавычках нечто, сказанное другим человеком, в другое время и в другом месте. Псевдопрямой речью можно воспользоваться, чтобы передать любое сообщение, не принимая на себя ответственность за него. Поскольку вы явно говорите о том, что сказал кто-то другой в другое время, ваш слушатель чаще всего отреагирует на сообщение, хотя и не определит сознательно, на что он реагирует, и кто несет ответственность за это высказывание.

Вы можете разговаривать с человеком об ученике Мильтона Эриксона, желавшем стать психотерапевтом. Он слушал Эриксона и думал, что все хорошо понимает. Потом Эриксон повернулся к нему и сказал выразительно:

«Ты на самом деле не разберешься во всем этом, пока не применишь на практике все эти приемы!»

Приемы меньших вставок и псевдопрямой речи действуют еще сильнее в сочетании с приемом аналогового размечивания.

Аналоговое размечивание – это использование неязыковых средств общения для различения и сортировки языковой коммуникации на отдельные сообщения. Эриксон, например, меняет тон голоса (аналоговая характеристика), произнося подчеркнутую часть предложения:

«... знал мужчину, на самом деле понимавшего, как чувствовать себя хорошо...»

Поскольку клиенты редко замечают сознательно аналоговые изменения (а если и замечают, то, чаще всего, не связывают их с представленным одновременно словесным материалом), сообщение Эриксона становится двойным – в нем есть история, рассказанная Эриксоном сознанию и команда подсознанию чувствовать себя хорошо. Аналоговое размечивание Эриксона может быть и слуховым и зрительным, покуда оно разбивает его речь на отдельные сообщения.

Для присоединения к сознанию и усиления потенциала реагирования на подсознательном уровне Эриксон также пользуется другим речевым оборотом – отрицательным внушением.

Когда внушение предлагается в отрицательной форме, то обычно подсознание реагирует на положительную часть высказывания. Например, услышав предложение:

«Не думай о свеженарезанных лимонах...»,

нужно подумать о свежих лимонах, чтобы понять предложение. Отрицание не существует в первичном опыте (в звуках, образах, чувствах), оно есть только во вторичном опыте, т. е. в символических представлениях (в языке, математике). Поэтому отрицательные внушения можно эффективно использовать, высказывая в предложении, какого действия вы хотите от клиента и вставляя частицу «не» перед этим высказыванием. Например:

«Я не хочу, чтобы ты входила в транс слишком быстро».

Как правило, слушатель в ответ входит в транс для того, чтобы понять предложение.

Чтобы подстроиться к ненаблюдаемым внешне переживаниям клиента, Эриксон использует не только номинализации, неконкретные предикаты, неопределенный указательный индекс и исключение, но также он создает многозначность и другими способами, например, достигая многозначности по масштабу. Многозначность по масштабу встречается там, где неясно, на какую часть предложения распространяется предикат. Например:

«Мы пойдем туда с очаровательными женщинами и мужчинами».

Это может означать, что мы пойдем с очаровательными женщинами и с мужчинами (которые могут быть очаровательными, а могут и не быть), или мы пойдем туда с очаровательными женщинами и очаровательными мужчинами. Другой пример многозначности по масштабу:

«... И я не знаю, когда ты поймешь до конца, что тебе удобно сидеть на стуле, слушая звук моего голоса, и входишь в глубокий транс настолько быстро, насколько этого хочет твое подсознание...»

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.