WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 47 |

Кроме того, я добавил: “Похоже, ты боишьсяженщин. Даже продавая подержанные автомобили, ты боишься оторвать глаза от полаи никогда не глядишь на женщин. Ты их боишься. Поскольку ты приглашаешь нас смиссис Эриксон в ресторан, будет очень мило, если и ты придешь с дамой. Ствоими вкусами в этом вопросе я не знаком, поэтому скажи, какого типа женщинытебе нравятся”. Вилл ответил: “С хорошенькой и незамужней я бы не пошел”. “Ну,а кто для тебя опаснее хорошенькой и незамужней” — спросил я. “Конечно,разведенная, да еще хорошенькая, это гораздо хуже, чем незамужняя”. “А еще скакими женщинами ты бы не стал встречаться” — спросил я. “С молодымивдовами”, — сообщилВилл. Наконец, я задал последний вопрос: “Если бы ты решился пригласитькуда-нибудь даму, какую бы ты выбрал” — “О, если б уж дело дошло доэтого, то ей было бы лет 86, не меньше”. “Отлично, — заметил я, — приезжай к нам домой во вторникк шести часам вечера и повезешь миссис Эриксон, меня и еще одну даму вресторан”. Вилл испуганно промолвил: “Боюсь, у меня ничего невыйдет”. — “Вилл, яжду тебя в шесть вечера в следующий вторник, у тебя все выйдет”. В следущийвторник Вилл явился ровно в шесть, весь разодетый и обливающийся потом. Я немог спокойно сидеть на диване. Я сообщил, что дама, которую я для негопригласил, еще не приехала и мы приятно скоротаем время, поджидая ее. По лицуВилла было видно, что приятными его страдания не назовешь. Он беспокойно ерзална диване, не отводя глаз от входной двери и с надеждой взирая на миссисЭриксон и меня. Мы поддерживали обычную светскую беседу, пока в гостиную невошла очаровательная девушка, опоздав на двадцать минут. Вилл был внескрываемом ужасе. Я представил их друг другу: “Вилл, познакомься с Кич. Кич,Вилл приглашает нас всех на обед”. Кич радостно всплеснула руками и расплыласьв счастливой улыбке. “Кстати, Кич, — спросил я, — сколько раз ты была замужем”“О, шесть раз”, —беззаботно ответила она. “А сколько раз разводилась” “Шесть раз”, — ответила Кич. (Эриксон смеется.) Вилл побелел, какполотно.

Я попросил: “Вилл, спроси у Кич, где онахочет пообедать”. Кич ответила: “О, Вилл, мне хотелось бы в “Золотых Ножках”,на Северной Центральной Авеню”. Миссис Эриксон поддержала: “Мне там тоженравится”. А я добавил: “Это хороший ресторан, Вилл”. Вилла всего передернуло,но я сказал: “Пошли. Взять тебя под руку, Вилл” Он ответил: “Нет, я сам пойду,но боюсь упасть в обморок”. Я предупредил: “Когда мы будем выходить, там будуттри ступеньки. Смотри не упади на них в обморок, а то разобьешься об асфальт.Погоди, пока мы выйдем на лужайку. Вот там и падай”. “Не хочу япадать, — буркнулВилл. — Может, я и доавтомобиля дойду”.

Когда мы дошли до автомобиля (моегоавтомобиля), а я знал, что вести машину придется мне, Вилл сказал: “Яприслонюсь к машине, чтобы не упасть в обморок”. “Не беспокойся, — заметил я, — здесь как раз безопасно падать”.А Кич предложила: “Вилл, иди-ка сюда и садись со мной на заднее сидение”. Весьдрожа, Вилл забрался в машину.

Добравшись до ресторана, я поставил машину насамом дальнем конце стоянки и заметил: “Вилл, можешь выходить из машины ипадать в обморок прямо здесь, на стоянке”. “Не хочу я здесьпадать”, — проворчалВилл.

Выйдя из машины, мы направились к ресторану,а по дороге я все подсказывал Виллу: “Вот хорошенькое местечко для обморока, иэто — ничуть не хуже,а вот здесь — то, чтонадо...” Так он дошел до входа в ресторан, а я поинтересовался: “Ты гдепредпочитаешь упасть: внутри здания или снаружи” “Я не хочу падать наулице”, — ответилВилл. “А, ну тогда пойдем внутрь, в случае чего ты там сможешь упасть вобморок”.

Когда мы вошли, я спросил: “Вилл, ты какойстолик предпочитаешь” “Поближе к двери”, — ответил он. Тогда я подытожил:“В дальнем конце ресторана расположена невысокая балюстрада с уютными кабинами.Давай там пообедаем, оттуда хорошо виден весь ресторан”. “Да я потеряюсознание, прежде чем туда доберусь”, — ответил Вилл. “Ничегоособенного. Можешь упасть возле этого столика, или этого, вот этот тожеподойдет”. Так мы благополучно прошли мимо всех столиков к выбранной намикабинке.

Сначала села миссис Эриксон, рядом с ней Кичпригласила сесть Вилла, а сама села по другую сторону от него, а я оказался скраю. Таким образом, Вилл попал в женское окружение.

Подошла официантка. Стала записывать нашзаказ, но позволила себе какую-то грубость. Я сделал ей резкое замечание, онастала огрызаться, слово за слово, и мы так разорались, что привлекли вниманиевсех посетителей. Вилл готов был залезть под стол, но миссис Эриксон егоудержала, заметив: “Такое не каждый день увидишь”. Наконец разъяреннаяофициантка ушла, и к нам подошел управляющий, чтобы выяснить, в чем дело. Я и сним сцепился, мы раскричались, и он вынужден был ретироваться.

Затем вернулась официантка и спросила: “Чтобудете заказывать” Миссис Эриксон сделала свой заказ, я свой. Официанткаобратилась к Кич: “Ваш заказ, пожалуйста”. Кич начала: “Мой друг возьметцыпленка, но только белое мясо. К нему отварной картофель, средний: не крупныйи не мелкий, сметана и лук. Я думаю, всего полезней для Вилла будет порциятушеной моркови и хрустящие булочки”. Затем она выбрала блюда длясебя.

Во время еды Кич беспрестанно опекала Вилла,указывая, в каком порядке приниматься за блюда, какой выбрать кусочек, иследила буквально за каждым его глотком. Бетти и я наслаждались своим обедом.Кич наслаждалась своим. Один Вилл чувствовал себя как на раскаленнойсковороде.

Когда мы собрались уходить, Кич сказала:“Вилл, за обед, конечно, платишь ты, и, я думаю, тебе следует дать официанткехорошие чаевые. Обед был чудесный, так что дай ей...” — и она назвала точнуюсумму.

На выходе я продолжал советовать Виллу: “Еслитебе плохо, вот у этого столика удобно падать”. Так я предлагал ему различныеместа для обморока, пока мы не нашли наш автомобиль и не уселись внего.

Когда мы подъехали к нашему дому, Кичпредложила: “Вилл, давай зайдем в гости к доктору Эриксону и миссис Эриксон”.Взяв его под руку, она чуть ли не силком втащила его в дом. Не успели мыперекинуться несколькими словами, как Кич заявила: “Я так люблю танцевать”. ТутВилл с облегчением ответил: “А я не умею”. “Вот и чудесно, — не растерялась Кич. — Я просто обожаю обучать мужчинтанцам. Ковер нам не помешает... Включите ваш проигрыватель, доктор Эриксон,что-нибудь танцевальное, а я поучу Вилла”. Она вытащила Вилла на серединукомнаты и вскоре объявила: “Вилл, да ты просто прирожденный танцор. Давайпойдем на дискотеку и всласть потанцуем”. Вилл нехотя уступил, и онипротанцевали до трех часов ночи. Затем Вилл проводил Кич домой.

Когда на следующее утро мамаша подала емузавтрак, Вилл взбунтовался: “Не желаю больше яиц всмятку. Поджарь мне три кускаветчины с яйцом, подай два тоста и стакан апельсинового сока”. Мамаша слабосопротивлялась: “Но, Вилл...” “Никаких “но”, мама, я сам знаю, что мненадо”.

Когда Вилл вернулся с работы, папаша сказал:“Я подобрал для тебя интересную статью из “Субботней вечерней газеты”. “Я купилпо дороге “Полицей­ский вестник” и буду читать его”, — заявил Вилл. (Обращаясь к студентам.) Попытаюсьобъяснить для наших иностранцев: материал в этой газете очень рискованный,горячий. Рассказы о разного рода преступлениях, особенно на сексуальной почве.У папаши волосы встали дыбом, но Вилл на этом не остановился: “На следующейнеделе я от вас перееду и буду жить отдельно. И буду делать все, что мнезаблагорассудится”.

Он позвонил Кич и пригласил ее на обед ввоскресенье, а потом они пошли на танцы. Они продолжали встречаться в течениетрех месяцев. Затем Вилл навестил меня и спросил: “Что будет, если я перестанувстречаться с Кич” Я ответил: “Она шесть раз разводилась. Думаю, переживет итвое исчезновение из ее жизни”. “Тогда я исчезну”, — сказал Вилл. Он расстался с Кичи начал встречаться с другими девушками. А свою сестру с мужем и двоюродногобрата направил ко мне лечиться.

Однажды Вилл заявился ко мне с молоденькойдевушкой и сказал: “Мисс М. боится общаться, боится ходить в гости. Ее жизньограничивается только домом и работой, в основном она молчит. На следующейнеделе мои друзья устраивают вечеринку, я ее приглашаю, а она отказывается. Яхочу, чтобы вы заставили ее пойти”. Вилл вышел из комнаты.

“Мисс М., — обратился я к ней, — по всей вероятности, вынравитесь Виллу”. “Да, — согласилась она, — но я боюсь мужчин. Вообще боюсь людей и не хочу идти навечеринку. Я не знаю, что говорить, не умею поддерживать беседу с незнакомымилюдьми”. “Мисс М., —сказал я, — я знаювсех, кто там будет. Они все обожают поговорить, чем и будут заняты. Но навечеринке не будет никого, кто умел бы внимательно слушать. Вы будете тампросто бесценной гостьей, потому что каждый получит отличногослушателя”.

Вилл и мисс М. поженились. Они вместе леталив Юму, вместе побывали в Таксоне, вместе летали обедать в Флэгстафф. Теперь емунипочем все эскалаторы и лифты в Фениксе. Вилл возглавил новую автомобильнуюфирму. Единственный выход в “Золотые Ножки” показал Виллу, что он может себясвободно чувствовать в ресторане, в аптеке, в любом здании с лифтами иэскалаторами. Он убедился, что свидание с женщиной не грозит ему обмороком.(Эриксон усмехается.) Некто иной, как Вилл, заявил матери, что он сам будет решать, что ему есть. Некто иной, как Вилл, заявил папаше, что у него есть собственный читательскийвкус... И это Вилл заявил родителям, где он собирается жить.

Мне же только пришлось организовать выход вресторан да уговориться с официанткой и управляющим о живописной ссоре, котораядоставила нам немало удовольствия, а Вилл выяснил, что он может выдержать иэто. (Эриксонулыбается.) Он нормально перенес знакомство схорошенькой шестикратно разведенной женщиной, которая к тому же научила еготанцевать. Даже не понадобилось многонедельного лечения. Лечить надо было егосемейство, но это я предоставил самому Виллу. Я лишь доказал Виллу, что уморитьего невозможно, а посему жизнь продолжается. (Эриксонсмеется.) Мне самому вся эта история доставилаудовольствие.

Как много людей, начитавшись книг, берутся залечение. На этой неделе попробуем так, на следующей — эдак. И правила вроде всесоблюдают... Вот столько на этой неделе, вот столько на следующей, вот стольков этом месяце, а столько — в следующем. Виллу надо было всего лишь убедиться, что он можетперейти улицу и пойти в ресторан. А ведь ему приходилось объезжать его занесколько кварталов. Каких только мест я не предлагал ему для обморока. Но сним ничего не произошло. Я предоставил ему полную свободу рухнуть в обморок,даже умереть... (Эриксон смеется.) Но он понял, что жизнь — вещь стоящая, и все лечение взялна себя. Что касается мисс М., то она уже мамаша нескольких ребятишек и имеетдобрых друзей и соседей, ведь каждому нужно, чтобы его выслушали.

Честно говоря, я не верю в фрейдовскийпсихоанализ. Безусловно, Фрейд обогатил психиатрию и психологию массой ценныхидей. Идей, до которых психиатрам и психологам следовало бы додуматьсясамостоятельно, а не дожидаться, пока Фрейд им все разжует. Это он изобрелрелигию, которую назвал “психоанализом” и которая, по его мнению, подходит всемлюдям, без различия полов, возрастов, уровня культуры, подходит для всехслучаев жизни, даже для таких, в которых сам Фрейд не можетразобраться.

Его психоанализ годится для всех времен ипроблем. Фрейд анализировал пророка Моисея. Готов спорить на что угодно, что ужс Моисеем Фрейду встречаться не доводилось. Он даже представления не имеет, какМоисей выглядел, однако он подверг его анализу. Но ведь жизнь во временаМоисея — это совсемне то, что жизнь во времена Фрейда. Он и Эдгара Аллана Попроанализировал — поего произведениям, переписке и газетным рецензиям. Я считаю, следует отдать подсуд врача, который попытался бы диагностировать аппендицит у писателя, исходяиз его произведений, писем к друзьям и газетных баек о нем. (Эриксон смеется.) Однако Фрейд подвергпсихоанализу Эдгара Аллана По на основании сплетен, слухов и его произведений.И абсолютно в нем не разобрался. А ученики Фрейда проанализировали “Алису вСтране Чудес”. Но это же чистый вымысел. Нашим аналитикам всенипочем.

По Фрейду, чувство соперничества с братьями исестрами в одинаковой мере присуще единственному ребенку в семье и ребенку, гдев семье еще десять детей. Тот же Фрейд толкует о фиксации ребенка в отношенииматери или отца даже в тех случаях, когда и отец-то неизвестен. Тут тебе иоральная фиксация, и анальная фиксация, и комплекс Электры. Никого неинтересует истина. Это вид религии. Однако спасибо Фрейду за те понятия,которые он внес в психиатрию и психологию, и за его открытие, что кокаиндействует на глаза как анестетик. (Эриксон смотрит насидящую слева от него женщину.)

Возьмем психотерапию Адлера. Он утверждает,что левши пишут лучше, чем правши. Вы знаете, что его теория в основномбазируется на неполноценности органов и превосходстве мужчины над женщиной. Онникогда не пытался провести широкое исследование почерков у право- илевосторонних людей и выяснить, кто же пишет лучше. У меня есть знакомыедоктора-правши с ужасным почерком. Я думаю, и среди левшей найдется немалодокторов с таким же безобразным почерком.

У Адольфа Мейера, которого я весьма почитал,существует общая теория психических заболеваний. У него все сводится к вопросуэнергии. Допускаю, что каждый душевнобольной обладает каким-то энергетическимпотенциалом и что эта энергия находит много путей для своего выхода, но нельзябрать за основу классификации душевнобольных энергию.

Нам всегда надо помнить, что каждый индивидуникален. (Салли открывает глаза и снова закрываетих.) Точных копий в мире нет. Человечество существуетна этой земле уже три с половиной миллиона лет, и я с уверенностью могусказать, что за все это время не встретилось двух одинаковых отпечатков пальцевили двух идентичных индивидов. Даже близнецы значительно отличаются друг отдруга отпечатками пальцев, степенью сопротивления болезням, своей психической иличностной организацией.

Хотелось бы, чтобы последователи Роджерса,гештальт-терапии, трансактного и группового анализа и многочисленныхответвлений различных теорий осо­знали, что в своей работе они практически не учитывают того факта,что пациент № 1 нуждается в лечении, которое не подходит пациенту № 2. Сколькобы у меня ни было больных, для каждого я изобретаю свой путь исцеления взависимости от его индивидуальности. Приглашая к обеду гостей, я даю имвозможность выбирать еду, поскольку не знаю их вкусов. И одеваться люди должны,как им хочется. Вот я, например, одеваюсь как хочу, вам это известно.(Эриксон смеется.) Яуверен, что психотерапия — это штучная работа.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 47 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.