WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 57 |

Давайте начнем с рассмотрения первого из этихдвух требований, так как очевидно, что требование жертвы от другого - болеепримитивное явление, чем самопожертвование. Происхождение этого требования,вообще говоря, ясно - это попросту воскрешение инфантильного - желания получитьотца или мать в исключительную собственность. Требование монопольного праваникоим образом не является отличительной чертой супружества (как мы могли быподумать, видя, что оно присутствует в каждом из нас); напротив, это сутьвсяких глубоких любовных отношений. Конечно, в супружестве такое требованиетоже может выставляться исключительно из любви, но по своему происхождению ононастолько неразрывно связано с деструктивными тенденциями и враждебностью кобъекту, что практически ничего и не остается от любви, выставившей его, кромеширмы, дающей этим враждебным намерениям осуществиться.

При анализе это стремление к монополиираскрывается в первую очередь как производная оральной фазы, в которой оноимеет форму желания инкорпорировать объект с целью полного и исключительногообладания им. Часто даже при простом наблюдении оно выдает свое происхождение втой жадности обладания, которая не только запрещает партнеру любые эротическиепереживания, но и ревнует его (или ее) к друзьям, работе и интересам. Этипроявления подтверждают наше теоретическое предположение, а именно, что в этомсобственничестве, как и в каждой орально обусловленной установке, должна бытьпримесь амбивалентности. Иногда создается впечатление, что мужчины не только наделе превзошли женщин в своем наивном и тотальном требовании моногамнойверности, но что инстинкт, заставляющий предъявлять это требование, у мужчинсильнее. Существуют, конечно, серьезные сознательные оправдания требования -мужчины хотят быть уверены в своем отцовстве. Но, может быть, именно оральнаяоснова требования у мужчин имеет большую побудительную силу, потому что когдаих мать кормила их, они переживали, во всяком случае частично, инкорпорациюобъекта любви, в то время как девочки не могут вернуться к соответствующимпереживаниям в связи со своим отцом.

Деструктивные элементы следующего периодаонтогенеза тесно объединены со страстью к монополии другой связью. В детстветребование исключительного права на любовь отца или матери закончилосьфрустрацией и разочарованием, а в результате возникла реакция ненависти иревности. Следовательно, за требованием монополии всегда прячется ненависть,которую можно обнаружить уже в той манере, в которой требование выставляется, икоторая всегда прорывается наружу, если повторяется староеразочарование.

Детская фрустрация ранила не только нашуобъектную любовь, но и наше самоуважение, причем в самом чувствительном месте,и мы знаем, что каждый человек носит нарциссический шрам. По этой причине, вдальнейшем, именно наша гордость требует моногамных отношений, и требует их втой мере, в которой еще ноет шрам, оставленный детским разочарованием. Впатриархальном обществе, когда требование исключительного права обладаниявыставляется главным образом мужчиной, этот нарциссический фактор без затейпроявляется в насмешливом отношении к "рогоносцам". И здесь требование верностивыставляется не из любви, это вопрос престижа. В обществе, где доминируютмужчины, оно вынуждено все более становиться таковым, так как мужчины крепчедумают о своем статусе, чем о любви.

И, наконец, требование моногамии тесносвязано с анально-садистскими инстинктивными элементами, и именно они, всовокупности с нарциссическими, придают требованию моногамности в браке особыйхарактер. Ибо по контрасту со свободной любовью, в браке вопросы обладаниядвояким образом тесно связаны с их историческим содержанием. Тот факт, что бракреально представляет собой экономическое партнерство, менее весом в обществе,чем взгляд, что женщина - имущество мужчины. Следовательно, без всякойиндивидуальной подчеркнутости анального характера мужа, такие элементы обретаютсилу в супружестве и превращают любовное требование верности ванально-садистское требование обладания. Элементы садизма видны в их грубейшейформе в уголовных наказаниях неверных жен в старину, но и в нынешних браках онизаявляют о себе в средствах, используемых для усиления требования: от более илименее нежного принуждения до вечной подозрительности, рассчитанной на то, чтобымучить партнера - и то и другое знакомо нам из анализов случаев неврозанавязчивости.

Таким образом источник, из которого идеалмоногамии черпает свою силу, кажется нам довольно примитивным. Но несмотря наего убогое происхождение, он разросся во властную силу, и теперь делит, как намизвестно, судьбу прочих идеалов, в которых элементарные инстинктивные импульсы,отвергнутые сознанием, находят свое удовлетворение. В этом случае процессусодействует то, что выполнение некоторых наших наиболее мощно вытесненныхжеланий представляет в то же самое время ценное достижение в различныхсоциальных и культурных аспектах. Как показал Радо в своей статье "Тревожнаяма1ь", формирование такого идеала позволяет Эго сдерживать свои критическиефункции, которые в противном случае указали бы ему, что стремление кперманентной монополии еще можно понять как пожелание, но как требование оно нетолько трудновыполнимо, но и несправедливо, и более того, в гораздо большейстепени представляет собой реализацию нарциссических и садистских побуждений,чем говорит об истинной любви. Согласно Радо, формирование этого идеалаобеспечивает Эго "нарциссическую гарантию", под покровом которой Эго может датьволю всем инстинктам, в противном случае подлежащим осуждению, и в то же самоевремя вырасти в собственных глазах, через ощущение, что выдвинутое требованиесправедливо и идеально.

И, конечно, то, что требование подкрепленозаконом, чрезвычайно важно. Во всех предположениях по реформе брачногозаконодательства, которые проистекают из осознания, какой опасностиподвергается брак именно из-за своего принудительного характера, по этомупункту обыкновенно делается исключение. Тем не менее, юридическая санкциятребования скорее всего только видимое, наружное выражение его ценности длячеловеческого сознания. И когда мы осознаем, на какой инстинктивной основепокоится требование монопольного обладания, мы также видим, что если нынесуществующее идеальное оправдание его было бы разрушено, мы любой ценой, темили иным путем, но нашли бы новое. Более того, пока общество придает моногамииважное значение, оно, с точки зрения психического комфорта, заинтересованопозволять удовлетворение элементарных инстинктов, стоящих за требованиеммонопольного обладания, с целью компенсировать ограничение других инстинктов,которые это требование налагает.

Имея подобную общую основу, требованиемоногамии в частных случаях может получать подкрепление с разных сторон. Иногдакакие-то одни из составляющих его элементов могут главенствовать в игреинстинктов, иногда все те факторы, которые мы считаем руководящими мотивамиревности, могут вносить свой вклад. Фактически, мы можем описать требованиемоногамии как страховку против мучений ревности.

Как и ревность, оно может подавлятьсячувством вины, нашептывающим, что у нас нет права на исключительное обладаниеотцом. Помимо того, оно может быть заслонено другими инстинктивными целями, какпри хорошо известных нам проявлениях скрытой гомосексуальности.

Как я уже говорила, стремление к полигамииприходит в противоречие с нашим собственным идеалом верности. В отличие оттребования моногамности от других, наше отношение к собственной верности неимеет прототипа в наших детских переживаниях. Его содержание - ограничениеинстинкта; следовательно оно очевидным образом не элементарно, а с самогоначала представляет собой трансформацию инстинкта.

Как правило, у нас больше возможности изучатьтребование моногамности, предъявляемые к себе женщинами, чем мужчинами, и мыдолжны бы заинтересоваться, почему же это так. Вопрос не в том (как это частоутверждают), правда ли, что у мужчин сильнее природная предрасположенность кполигамии. Не говоря уж о том, что мы мало что знаем с уверенностью о природнойпредрасположенности, такое утверждение уж слишком выдает свою тенденциознуюнаправленность - в пользу мужчин. Я думаю, однако, что вполне оправдан нашинтерес к тому, какими же психологическими факторами объясняется то, что вжизни мы гораздо реже встречаем верных мужчин, чем женщин. Ответ может бытьнеоднозначным, так как невозможно в этом вопросе отделиться от исторического исоциального контекста. Мы, например, можем принять во внимание, что женскаяверность может быть дополнительно обусловлена тем, что мужчины навязывают своетребование моногамности куда более сильнодействующими средствами. Я говорю нетолько об экономической зависимости, не только о драконовских наказанияхженской неверности, а о более сложных вещах, чью природу Фрейд прояснил нам в"Табу девственности", в основном природу требования девственности невесты,необходимой мужчине как гарантия ее "сексуального рабства".

С точки зрения психоанализа, в связи споднятой проблемой возникают два вопроса. Первый, принимая во внимание, чтовозможность зачатия делает половой акт вещью гораздо более важной для женщины,чем для мужчины, нельзя ли ожидать, что это найдет отражение в психологии Ялично удивлюсь, если это не так. На этот счет мы знаем так мало, что до сих порне были в состоянии выделить в отдельности особый репродуктивный инстинкт, новполне удовлетворялись рассмотрением его психологической надстройки. Мы знаем,что различие между "духовной" и чувственной любовью, на которое так многоложится в вопросах верности и неверности, проводится преимущественно, и дажепочти исключительно, мужчинами. Не здесь ли надо искать психический коррелятбиологического различия между полами

Второй вопрос вытекает из следующихразмышлений. Разница в исходе Эдипова комплекса у мужчин и у женщин может бытьсформулирована так: мальчик радикальнее отказывается от первичного объекталюбви ради своей генитальной гордости, чем девочка от фиксации на личностиотца, но это, очевидно, может иметь место только при условии, что она в немалойстепени откажется от своей сексуальной роли. Спрашивается, не служит лидоказательством существования такой разницы между полами то, что в дальнейшейжизни половой запрет у женщин гораздо сильнее, чем у мужчин, и не эта ли именноразница "облегчает" женщинам верность, а равно и отвечает за большуюраспространенность фригидности по сравнению с импотенцией, хотя и то и другое -проявление половых запретов

Таким образом, мы вышли на один из факторов,который можно предположительно рассматривать как существенное условие верности,а именно - на половой запрет. Тем не менее нам достаточно только указать насклонность к неверности, характеризующую фригидных женщин и мужчин со слабойпотенцией, чтобы понять, что такая формулировка условия верности некорректна инужно поискать более точную.

Мы продвинемся вперед, обратив внимание, чтолюди, чья верность носит характер одержимости, за условными запретами частопрячут чувство сексуальной вины. Все, что запрещено условным соглашением(включая все сексуальные отношения, не санкционированные браком), нагружено утаких личностей целой горой запретов бессознательных, и это придает условномусоглашению великую нравственную силу. Как и следовало ожидать, с такойособенностью мы сталкиваемся у тех лиц, кто готов вступить в брак только приопределенных условиях.

Брак заключается, и человек теперь переживаетчувство вины по отношению к супругу особенно. Партнеру не только подсознательноприписывается роль родителя, которого ребенок домогается и любит, но оживает истарый ужас перед запретами и наказаниями, и связывается с мужем или с женой. Вособенности реактивируется застарелое чувство вины за занятия онанизмом, и, подгрузом четвертой заповеди, создает перенасыщенную виной атмосферупреувеличенного чувства долга в сочетании с раздражительностью; или, в другихслучаях, атмосферу неискренности или тревоги, идущей от страха, возникшегопотому, что от партнера приходится что-то скрывать. Я склонна предполагать, чтоневерность и онанизм объединены теснее, чем просто чувством вины. Верно, чтопервоначально онанизм - это физическое выражение сексуальных желаний,относящихся к родителям. Но, как правило, родители в фантазиях, связанных смастурбацией, замещены другими объектами с самого раннего возраста; и,следовательно, эти фантазии представляют собой, так же, как и первичные желания[36], первую неверность ребенка родителям. То же приложимо к раннемуэротическому опыту с братьями и сестрами, товарищами по играм, прислугой и т.д.Так же, как онанизм представляет собой неверность в мыслях, этот ранний опытпредставляет ее в жизни. И анализ обнаруживает, что люди, сохранившие чувствовины по поводу подобных инцидентов, реальных или вымышленных, по этой самойпричине избегают с особым страхом любого проявления неверности в браке, так какона означала бы повторение старой провинности.

Часто именно остаток такой старой фиксациивозвращается к человеку в виде одержимости верностью, несмотря на страстныеполигамные желания.

Но верность имеет и совершенно инуюпсихологическую основу, которая в одном и том же человеке может каксосуществовать с вышеописанной, так и быть полностью независимой. Некоторыелюди, по какой-либо из вышеупомянутых причин особенно чувствительные квыполнению своей претензии на исключительное обладание партнером, в качествереакции такие же требования предъявляют и к себе. Они могут считать, чтопопросту сами должны выполнять требования, предъявляемые к другим, нодействительная причина лежит глубже - в фантазиях о всемогуществе, согласнокоторым их собственный отказ от побочных отношений носит характер магическогожеста, который партнер вынужден будет повторить.

Теперь мы видим, какие мотивы стоят затребованием моногамии и с какими силами они приходят в конфликт. Мы можемсравнить это с разрывающими напряжениями и должны будем сказать, что происходитиспытание супружества на прочность. И та и другая растягивающая сила ведет своепроисхождение от самых элементарных и непосредственных желаний Эдиповакомплекса. Неизбежно, что обе они будут включены в супружество, совсевозможными вариациями по величине и активности проявления. Это помогает нампонять, почему никогда не было и не будет возможности найти принципиальноерешение конфликта супружества. Даже в тех клинических случаях, когда мы ясновидим, какие мотивы действуют в ситуации, мы видим их, только вглядевшись впрошлое пациента в свете аналитического опыта, и, благодаря ему, можем судить,какие результаты на самом деле имела та или иная линия поведения.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.