WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 57 |

Эту точку зрения можно было бы назвать "новымконсерватизмом" в понимании секса. Она, во всяком случае, более "диалектична" впонимании пола во всей полноте его социальных опосредований. Идеологиясексуального просвещения делает упор на отрицательной роли запретов, из чегоследует необходимость их отмены. Француз Жорж Батай, наоборот, показывает, чтороль запрета в этой сфере, по крайней мере, неоднозначна: "Непостижимо! Любитьсебя запрещено. Значит, это делается в тайне. Когда мы делаем это в тайне,оказывается, что запрет искажает и освещает свой предмет одновременно гибельными божественным светом". И далее: "Запрет наделяет предмет, к которому онотносится, значением, которым он первоначально не обладал. Запрет переноситсвой собственный вес, свою собственную ценность на затронутый им предмет. Частов тот самый момент, когда я намереваюсь нарушить запрет, я думаю, непровоцирует ли меня сам запрет на это нарушение" [24]. Другими словами,запретное сексуальное действие получает благодаря самому факту запретазначение, которым оно само по себе не обладает. Этим, собственно, и объясняетсявообще роль сексуальности в жизни человека и общества, поскольку практическився человеческая сексуальность (за исключением, может быть, элементарныхпроявлений в самом раннем возрасте) развивалась и развивается под знакомзапретов и табу. Этим объясняется и роль сексуальности в культуре, в частностив литературе и искусстве. В индивидуальной человеческой жизни запретдраматизирует сексуальную активность, наделяет ее жизненным смыслом вообще,делает элементом - часто решающим - жизненной драмы.

Сами по себе эти соображения могут показатьсядостаточно банальными, особенно если сослаться еще на народную мудрость:"запретный плод сладок". Но они приобретают достаточно глубокий смысл сегодня,в период торжества идей полового просвещения и достаточно плоской половойпедагогики, массового распространения порнографии, которая под воздействием, вчастности, полового просвещения, перестает быть запретной и обретает в глазахмногих "позитивную ценность". Эти просвещенческие представления о сексуальностикак о чем-то простом, доступном и безвредном, сами по себе не безвредны: ониопасны "банализацией" секса, "нейтрализацией" сексуальности, а значит иснижением уровня сексуального переживания. В западном обществе, можно сказать,эта нейтрализация уже достигнута в части гетеросексуальной активности.Порнография, сексология и сексуальное просвещение сыграли свою роль в"обобществлении" секса. Страсть к запретам, или, что то же самое, поискутраченной остроты наслаждений ведет к росту гомосексуальной эротики. Но, какпишут многие исследователи, благодаря опять же сексуальному просвещению,гомосексуальность также сталкивается с перспективой обобществления инейтрализации. Результатом становится, как отмечают, эпидемическоераспространение садомазохистских практик.

Парадоксальная ситуация: необобществленная,"неприрученная" сексуальность, состоящая под давлением множества табу изапретов, является источником более богатой и страстной эротической жизни, чемсвободная, "нерепрессивная", просвещенная сексуальность. Нечего и говорить отом, что она является источником большей части культурного богатствачеловечества (согласно фрейдовской теории сублимации). Это, конечно, неопровергает идеи о важности сексуального просвещения и воспитания, но, вовсяком случае, заставляет отнестись к этим вещам более внимательно, рассмотретьих с точки зрения антропологии, истории культуры, задуматься о конечных целях иценностях человеческой жизни и только после этого выносить суждение оформировании политики в сфере сексуальной морали. Ясно, по крайней мере, одно:"научно доказанная" средствами сексологии безвредность порнографии, так же каки половое просвещение, ведущее к снятию всех и всяческих табу, могут обернутьсяснижением качества человеческой чувственной жизни, что грозит потрясениямибуквально антропологического масштаба, хотя и не фиксируемыми на уровнесексологии, психологии и социологии бихевиористской ориентации.

ИОНИН Л. Г. Укрощенная эротика.

Журнал "Человек", М., 1992, N 3.

Станислав ЛЕМ

СЕКС И КУЛЬТУРА

Все видовые свойства человека в каком-тосмысле сопоставимы - как части единого целого, ответственного за поддержаниегомеостаза, и их можно сравнивать по их вкладу в поддержание гомеостаза -непрерывности и самотождественности организма перед лицом деформирующихвоздействий. Эта "табель о рангах" сформулирована строго фактуально - втерминах видовой анатомической и физиологической нормы, - но различные культурынакладывают на нее свои ценностные иерархии, не всегда совпадающие сбиологической данностью. Если комплекс биологически данных нам свойств сравнитьс колодой карт, то культуры уподобятся наборам правил, позволяющих пользоватьсяодной и той же колодой в самых разнообразных играх. И как в одной игре старшейоказывается одна масть, а в другой козырем объявляется другая, - так в разныхкультурах высшие места в иерархии ценностей достаются разным биологическимсвойствам. Эффективно воспрепятствовать выполнению каких-то жизненно важныхфункций никакой культуре не под силу. Но во власти культуры - объявить такоевыполнение делом сугубо частным - или общественно значимым; окружить егоореолом возвышенности, а то и святости - или лишь молчаливо допустить как нечтонеизбежное, но нежелательное. Степень вмешательства культурных запретов висполнение биологических функций зависит от характера каждой конкретнойфункции, от ее связи с общей задачей поддержания гомеостаза. Чем быстрее инеотвратимее расплата за ее подавление - тем меньше у культуры просторнормотворчества. Потому-то не было и нет культуры, которая вмешивалась бы,например, в процессы дыхания: ведь человек может дышать лишь так, как этозапрограммировано физиологически в его организме, и за любым серьезнымнарушением неизбежно последует быстрая смерть. Напротив, чем длиннеебиологическая цепочка, связывающая функцию с ее биологическим назначением, -тем податливее она к оформляющим воздействиям культуры. При выборе напитков,компенсирующих потерю влаги организмом, диапазон возможных отклонений отбиологической нормы - питья чистой воды - куда уже, чем при выборе продуктовпитания. С чем бы ни смешивать воду, - в любом напитке, призванном утолятьжажду, ее всегда будет достаточно много. Компенсации энергетических потерьорганизма варьируются куда шире, - ив кулинарии возможны самые разнообразные посоставу блюда, равно полноценные как источники питания. Поэтому культура можетпредписывать своим носителям самые разные рационы питания, но запретить им питьводу - не может.

Дальше всего с этой точки зрения отстоит отсвоего биологического назначения сексуальная активность: здесь причины связаныс результатом совсем не так, как при удовлетворении других биологическихпотребностей. Ни дыхание, ни - в сколько-нибудь значительных масштабах -кулинария не дают простора для извращений. Серьезное изменение способа илиритма дыхания вызовет немедленную гибель, а потребность в калориях с этой точкизрения отличается от потребности в кислороде лишь тем, что дышать можноисключительно воздухом, а питаться - самой разнообразной пищей. Но все равно,пища эта должна быть достаточно питательной и калорийной. Если продукт не имеетбиологической ценности, - утолить им голод невозможно. Напротив, сексуальнаяпрактика может быть сколько угодно долго оторвана от своего биологическогоназначения - продолжения рода. Противозачаточные средства таят угрозу лишь тойособи, которая из-за них не появится на свет, но отнюдь не тем, кто ихприменяет.

Таково первое биологическое отличие секса отостальных функций организма. Другое связано со сферой чувственности. Средствапринуждения, которые выработала эволюция, чтобы заставить нас дышать или питьводу и тем поддерживать свое существование, в корне отличны от механизмовпринуждения, встроенных в программы сексуальной активности. В обычных условияхни питье воды, ни дыхание не доставляют нам наслаждения. Эмоции здесь связаныскорее с отсутствием воздуха или воды - оно вызывает страдание.Альгедонистический контроль, выработанный эволюцией, основан в основном нанегативных стимулах: недостаток воздуха сразу ощущается как мучение, а вотпоступление воздуха организм никакими специальными ощущениями не вознаграждает.В случае секса, напротив, наслаждение от него не меньше, а то и больше, чемстрадание от его отсутствия. Иными словами, здесь действуют оба полюсаконтролирующего аппарата: сексуальный голод доставляет мучение, сексуальноеудовлетворение - наслаждение. Такое положение может объясняться чистоинструментально. Дело в том, что, если воспользоваться метафорой, во всехфизиологических процессах индивидуальный интерес особи совпадает сэволюционно-видовым "интересом". Исключение составляет лишь половая сфера.Дышит, ест, пьет любое существо "для себя" и только "для себя". А вотсовокупляется, напротив, "не для себя". Чтобы и эту функцию организм сталвыполнять "как бы для себя", - она должна вознаграждаться максимальнымчувственным наслаждением. Мы не хотим сказать: "Так замыслила эволюция" - онаведь не Конструктор, обладающий индивидуальностью. Мы просто пытаемсявоспроизвести решения и расчеты, к которым неизбежно пришел бы любой создатель,вздумай он сделать что-то похожее на царство людей и животных.

Итак, чем дальше отстоит процесс исполненияфункции от ее телеологического назначения, тем легче вмешаться в этот процесс.И культуры всегда следовали этому правилу. Потому-то дыхание культурноабсолютно нейтрально, кулинария уже дает определенный простор для действиякультурных нормативов, сфера же сексуального открывает возможности для наиболеерадикальных вмешательств. Соответственно, дыхание ни в одной культуре неподлежало оценке и не нуждалось в санкционировании - известно ведь, чтонеобходимость дышать абсолютна, и нельзя обнаружить ни одной культуры, гдедыханию отводилось бы какоето место в иерархии ценностей как занятиювысокодостойному и благородному или, напротив, гнусному и гибельному. Секс же вразличных культурах именно таким образом перебрасывали из угла в уголценностных иерархий. А в нашей культуре, что расцвела под солнцем христианства,он стяжал себе, быть может, больше уничижении, чем в любой другой.

* * *

Все сказанное может показаться весьмастранным вступлением к разговору об эротически-сексуальной тематике вфантастической литературе. Но нас фантазия интересует именно в той мере, вкакой она исходит из действительности, укоренена в ней и пытается в нейразобраться. И прежде, чем мы займемся анализом фантазий в данной сфере, нужнокак-то сориентироваться в ее собственном реальном содержании. Выше мыпопытались в наиболее общем виде охарактеризовать принципы комбинаторикивидовых черт человека. Теперь попробуем набросать концептуальную сетку, спомощью которой можно было бы уяснить место секса в системе нашей культуры. Вотодна из возможных схем. Есть виды деятельности, у которых разные формы как быразмыты по вертикали ценностей: от самых возвышенных до наиболее вульгарных,низменных. К таким "градиентным" областям принадлежат, в частности, сфераполовых отношений и сфера отношений с "трансцендентным". В рамках подобнойсхемы индивидуальная половая любовь и религиозная вера займут исключительновысокое место. Причем на высших ступенях кульминации они все больше сближаются,перетекают друг в друга, сплавляются в трудноразделимую амальгаму: как хорошоизвестно религиеведам, характерное для мистической религиозности состояниеэкстаза практически неотличимо от состояния высокосублимированного половогочувства. Начав спускаться по ступеням обеих иерархий, мы открываем целостныйконтинуум переходов, осложненный многомерностью каждого из двух "пространств" -эротического и религиозного. Ни в том, ни в другом случае вниз не ведеткакая-то одна-единственная колея. В обоих "пространствах" можно выделитьцентральную полосу "нормы", т.е. поведение, расценивающееся как "нормальное", иразнообразные отклонения.

В сфере пола "нисхождению" соответствуетпрогрессирующая деперсонализация партнера: из личности он все более явнопревращается в объект, инструмент утоления сексуального голода. Градиентнаправлен таким образом, что на вершине иерархии половое отношениевоспринимается как неповторимое, т.е. партнера невозможно заменить никакимдругим: такой идеал задан нашей культурой. Чем ниже мы спускаемся, тем легчезаменить участника акта любым другим индивидом того же пола; в конце концов егофизические характеристики становятся всем, а духовные - ничем.

Перевес половых признаков партнера надличностными чертами еще не рассматривается как нечто патологическое - он лишьопределяет меньшую ценность подобных отношений в рамках данной культуры,Спускаясь еще ниже, мы подходим к уровням, где полностью депсихологизированнаятелесность партнера сама начинает сегментироваться: ведущую роль приобретаетуже не его тело как некое соматическое единство, а исключительно половыепризнаки. Будучи выражена достаточно сильно, такая концентрация на генитальныхчертах партнера уже приобретает статус патологии, называемой фетишизмом (хотяфетишем не обязательно служат именно гениталии: свойственный психическойдеятельности символизм позволяет тасовать символы столь бесцеремонно, что вроли полового объекта может оказаться практически любой предмет - от косы доботинка, очков, дождевого плаща). На другой, религиозной лестницедеперсонализации и разъятию объекта либидо соответствует "насыщениереальностью" предметов культа: из символов, которые "замещают" нашему сознаниютрансцендентное, они превращаются как бы в материализованные частицы этоготрансцендентного. Теперь уже культовые объекты перестают быть лишь простымсредством контакта с трансцендентным - контакт с ними самими оказывается вполнесамодостаточным; они уже не знак метафизического предмета, но сам предмет. Надне этого пространства - магия с ее характерным репертуаром магическихпредметов.

Ниже "нулевого уровня", "под дном"обнаруживаются, с одной стороны, крайние сексуальные извращения, с другой, -разного рода предрассудки, суеверия, вера в духов, в сглазы, в загробную месть,в привидения и т.п. Грань между нулевым и "отрицательным" уровнями мы проводим,основываясь лишь на установках нашей культуры, поскольку именно под ее сеньюсформировалась эта двойная пирамида ценностей. Именно в этой системевзаимоотносительных ценностей картина пляшущих покойников выглядит чем-то вродерелигиозно-метафизической порнографии, как картина совокупляющейся пары -порнографией сексуальной. Оговоримся, что, уподобляя в определенных отношенияхэти две ценностные иерархии, мы отнюдь не утверждаем, что одну из них можносвести к другой; топологические подобия - лишь отражение, проявление действиявысших психических механизмов, чьи интегрирующие функции рассматриваются каквысшие по отношению к функциям анализа, расчленениядействительности.

Pages:     | 1 |   ...   | 20 | 21 || 23 | 24 |   ...   | 57 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.