WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 37 |

Психотерапевт сказала: "С этого момента тыстанешь маминым помощником. Будешь отвечать за то, чтобы маме было легче жить.Скажи маме, что ты для нее сделаешь – как ответственный" Мальчик,очень смущаясь, проговорил: "Буду убирать". Психотерапевт сказала: "Скрепиобещание – обними,поцелуй ее". Мальчик исполнил. "А еще что-нибудь сделаешь – как ответственное лицо"– спросилапсихотерапевт. "Буду хорошим", – проговорил Роберт. Психотерапевт сказала: "Скрепи обещание– обними, поцелуймаму, ведь теперь ты в ответе за порядок в доме... А еще что сделаешь"– "Буду хорошо вестисебя в школе", –пообещал Роберт. "Скрепи обещание..." – сказала емупсихотерапевт.

По мнению Маданес, переменить эту семьюзначило указать Роберту позитивный способ помочь матери вместо деструктивного,который он изобрел. Работа с этой семьей продолжалась десять месяцев, ноМаданес сообщает, что уже после первого сеанса главные симптомы у детей исчезлии мать больше не проявляла к ним жестокости.

Тем, кто считает, что просить детей подобнымобразом отвечать за родителей значит взвалить на детские плечи непосильнуюношу, – Маданесотвечает: "Все делается в соответствующей возрасту игровой манере, и поэтомудетям, наоборот, облегчают возможность выразить любовь к родителям и желаниезаботиться о них. На самом деле дети не берут на себя ответственность. То, чтоорганизовано на сеансе, – игра, это больше фантазия, чем реальность. Родителей трогает,когда дети выражают свою любовь к ним, они откликаются на нее, сами заботясь ио себе, и о детях".

Пунктирное, сдержанное описание Маданесвывернутого ею "наизнанку" подхода, делающего акцент на иерархию в семье, поройне дает представления о настоящей силе эмоционального толчка, скрытого за этимподходом. "Все плачут на сеансах, которыми я руковожу, – говорит Маданес. – Все – семья, наблюдающие стажеры, дажепсихотерапевт... Все, кроме меня. Мне нельзя плакать. Мне надо думать, чтоделать дальше".

Маданес-психотерапевт – известный мастер ткать паутинуиллюзий, в которой вещи превращаются в свою прямую противоположность. Клу,старшая дочь в обеспеченной еврейской семье, обосновавшейся в Аргентине, уже вдетстве на собственном опыте узнала, что такое превратности судьбы. Когда ейбыло восемь, магазин ее отца конфисковала Эвита Перон22. Когда ейбыло пятнадцать, ее семья сочла благоразумным на несколько лет покинутьАргентину. Когда я росла, моя жизнь была полна несообразностей, и я не ждала ниот кого никакой логики, – говорит Маданес. – Если кто-то любил меня, это вовсе не значило, что они же невозненавидят. Я знаю, что рядом с восхищением всегда – разочарование, а рядом сзавистью – уважение.Я верю в быструю перемену к лучшему (или к худшему) в терапии, потому что ужеребенком привыкла, что вокруг меня все и вся менялось молниеносно".

Для Маданес сделать ребенка ответственным засчастье его родителей – не просто причуда психотерапевта с богатой фантазией. Тут еесобственный опыт –ребенком, она сама была поддержкой своим родителям. Она вспоминает оботце-юристе как о человеке "необычайно умном, обаятельном и привлекательном"."Я боготворила его, –говорит Маданес. – Яблагодарна ему не только за то, что он любил меня и направлял, но также за то,что еще ребенком мне открыл: он нуждается во мне, я могу ему помочь. У негобыло много взлетов и падений в жизни, и временами, когда грустил или унывал, онискал моего общества, позволял мне подбодрить его, утешить, разговорить– прогнать грусть.Великий дар я получила от него – он подарил мне возможность помогать ему".

Маданес отводит отцу роль вдохновителя впоисках многих игровых психотерапевтических приемов. "Я помню, в три-четырегода я носилась по квартире на своем трехколесном велосипеде, безобразничала, амой отец говорил: "Так, плохая Клу пропала – нету". И я пряталась за штору."Хорошая Диана – вотона". И я (Диана –мое второе имя) выходила из-за шторы – сущий ангел. А отец говорил: "О,Диана, как замечательно, что ты здесь. Иди садись рядом со мной. Где ты была"И так далее. Мне нравилось, что я могла выступать в двух ролях сразу, а онмгновенно добивался от меня послушания. Он совсем не сделал из меняшизофреника, просто я в самом раннем возрасте почувствовала, как сложначеловеческая природа.

Мой отец был любитель подразнить. Помню,подростком я принималась сердито выговаривать ему за что-нибудь, когда мысидели за обедом. И тогда он брал нож со стола, протягивал мне лезвием,обращенным в его сторону, – и говорил: "Вонзи в меня нож. Будет не так больно, как от твоихслов". И я смеялась над своим гневом, который казался мне таким же абсурдным,как его выходка".

Получив в 1965 г. степень в областипсихологии, Маданес приехала в Институт психиатрии в Пало-Альто. Онаинтересовалась исследовательской работой. Там она увлеклась семейной терапией иопытом Милтона Эриксона. В 1968 г., вернувшись в Аргентину, она оказалась однойиз немногих осведомленных о новейших разработках в семейной терапии. И хотязанималась в основном исследованиями, она вдруг обнаружила, что на нее большойспрос как на практикующего психотерапевта и педагога.

В 1971 г. она вновь приехала в СоединенныеШтаты с мужем –экономистом из Международного банка реконструкции и развития и двумя дочерьми.При поддержке Сальвадора Минухина она получила место в Детской консультативнойклинике в Филадельфии, где обучала семейной терапии преимущественнопуэрторианцев со средним медицинским образованием.

Именно в это время, после того как распалсяее первый брак, у нее складываются тесные профессиональные и личные отношения сДжеем Хейли, которого она избегала, когда в середине 60-х годов они обаработали в Институте психиатрии в Пало-Альто. "Тогда я очень серьезноотносилась к психоанализу, – вспоминает Маданес, – и была жутко оскорблена его статьей "Искусство психоанализа", такчто не хотела даже видеть его".

Маданес и Хейли поженились в 1975 г. и вместеорганизовали собственный учебный центр в Вашингтоне, округ Колумбия. Но Маданесобнаружила, что работать вместе с человеком, столь популярным в семейнойтерапии, совсем не просто. "Были большие трудности из-за разницы в возрасте иразницы в положении, – говорит Маданес. – Я считала очень важным для себя профессиональный рост. Когда мытолько открыли свой институт, я была за секретаря, за регистратора, забухгалтера. Джей был мастером на все руки. Мы по очереди вели включенноесупервидение. Я убедилась, что все стажеры предпочитали Джея. Я не хотела,чтобы хоть кто-то чувствовал, что я его торможу".

Три года спустя, после выхода книг"Стратегическая" семейная терапия" и "За "односторонним зеркалом", Маданесутвердилась как автор близкого к избранному Хейли и все же отличающего методатерапии. "Они думают похоже, но действуют по-разному, – говорит Сальвадор Минухин.– Терапия Джея– "заданнее", терапияКлу – спонтаннее".Хейли соглашается: "Я начинал как авторитет. Но все изменилось".

После нескольких лет педагогическойдеятельности в фарватере у Хейли ограничивавшаяся сферой включенногосупервидения Маданес вернулась к психотерапевтической практике. Вопрекирепутации изобретательного мастера клинических методик Маданес как практикующийпсихотерапевт удивляет прямотой своего подхода.

Маданес смотрит на технику как на способ датьимпульс к позитивным изменениям, когда в обычной беседе психотерапевту это неудается. "Если я сама провожу терапию, я воздействую на родителей, говоря олюбви, которую испытывают к ним их дети, – замечает Маданес. – Но работая со студентами, еще неспособными воздействовать на людей словом, я могу порекомендовать имкакой-нибудь ритуал, вроде "перекладывания" ответственности в семье на детей.Это всего лишь метафора, наглядный символ любви детей к родителям".

Беседуя с семьями, на которых Маданес"испробовала" свою искусную терапию, поражаешься полному отсутствию у нихжелания задаваться вопросами о происходящем и чувству облегчения от того, чтокто-то берет на себя задачу решить их проблемы.

"Какие там еще штучки!" – говорит мать двенадцатилетнейдевочки, постоянно –с пятилетнего возраста – мастурбировавшей и дома, и в школе. Этот случай – из тех, что нарочно непридумаешь. Потребовалось помимо прочего прописать девочке по 20 минут три разав день ежедневно "отсиживать" на игрушечном коне-качалке и потом понарошкунаказывать отца за плохое поведение дочери. После сеансов терапии всезакончилось благополучно. "Нам сказали, что делать. Объяснили все "от" и "до".Как гора с плеч свалилась," – говорит мать. На вопрос, не показалось ли лечение странным, онаответила: "О, мы ожидали как раз чего-то подобного".

А вот случай с семьей Кобб. Маданес долготрудилась, чтобы трое детей-подростков побеспокоились о родителях, заставили быих развлекаться, больше времени проводить вдвоем. Все возможные мерыпредосторожности были приняты, чтобы "не коснуться" напрямую проблемы семьи– наркомании мистераКобба.

Вспоминая несколько лет спустя о терапии,миссис Кобб признавала, что муж излечился. И что, по ее мнению, помоглоНеобычные указания от скрывавшегося за "односторонним зеркалом" лица Дети,сориентированные так, чтобы сориентировать и родителей Ничего подобного,считает миссис Кобб. И утверждает: "Я думаю, главное вот что: терапия обучиланас сочувствию, мы стали открытыми и честными друг с другом".

Ну, если Маданес способна превратить своихпациентов в Скарлет и Реттов, почему они, в свою очередь, не могут сделать изнее Карла Роджерса23 Такой поворот будет оченькстати – Клу Маданеспочувствует себя в своей стихии.

Инт.: Ваши книги – это каталог очень впечатляющих,совершенно однозначных клинических удач. Скажите, – на примере любого удачногослучая – удача,по-вашему, толкуется однозначно

М.: Я не думаю, что у меня такой уж длинныйсписок удач. А удачу в терапии можно понимать по-разному. Иногда достаточнопросто разделаться с тем, на что человек жалуется. Иногда проблема сложная, вней много "подтекста". Но моя терапия – это только здравый смысл. Частоловлю себя на мысли, что мне бы не помешало столько здравого смысла всобственной жизни, сколько я вношу в жизнь своих пациентов.

Инт.: Не приведете ли пример, когда кто-то"путался" в смыслах, а для вас все было просто и ясно

М.: Совсем недавно ко мне обратился одинпреуспевающий в своем деле человек, отец двенадцатилетнего мальчика, укоторого, как считал отец, обнаружилось серьезное расстройство. Мальчикабеспокоило то, что дети в школе якобы сговариваются против него. Отец боялся,что мальчик на грани срыва. Родители были в разводе, но согласились вместеприйти на первый сеанс – с сыном и пятнадцатилетней дочерью.

Не успели родители переступить порогкабинета, как заявили, что надеются на конфиденциальность разговора, нанеразглашение лечебной тайны, тем самым как бы указали: в семье есть секреты. Ия решила говорить с каждым членом семьи отдельно. Сначала я говорила с отцом.Он сказал, что развелся с женой, потому что он голубой и решил поддерживатьгомосексуальную связь. Сказал, что знает: все это очень травмировало его детей,и думает, что теперь вот расплачивается – у сына такая проблема. Яспросила, как он думает, не встревожен ли его сын из-за СПИДа. Он сказал: "Да,наверное, хотя я и объяснил ему, что был только с одним человеком и буду толькос ним, сказал что я проверялся и СПИДом не заражен".

Потом я беседовала с женой, и она подтвердиларассказ мужа, говорила о шоке, который испытала, узнав, что он гомосексуалист,о болезненности развода. Она была из семьи врачей. Жена рассуждала оченьразумно, и когда я отметила это, она пустилась рассказывать, какой умница у нихсын – в школе еговсегда записывают в группы для одаренных.

Инт.: И что было, когда настала очередьпараноика-сына беседовать с вами

М.: Чтобы ребенок доверился вам, вы емудолжны понравиться, а этот поначалу оказался очень трудным мальчиком. Онизображал из себя параноика, и мои первые фразы должны были быть такими: "Ясмотрю в пол, я на тебя не взгляну... Я знаю, что неприятна тебе, но разрешизадать тебе только два-три вопроса... Я нервничаю, если ребенок не хочетговорить со мной". Я нижайше просила о внимании, пока он не сталприветливым.

Тогда я сказала ему: "Я слышала, что тытревожишься из-за папы". Я спросила, не то ли его тревожит, что отецгомосексуалист и у него всякие друзья. Мальчик ответил: "Ну, он все объяснилмне – я не против". Яспросила: "Тебе понравился друг отца, ты же видел его"

Он: "Да. Но вот мне не нравится, что мой отецбольше помогает моей сестре с домашними заданиями, чем мне, потому что я лучшеуспеваю".

Я: "А у тебя много бывает домашнихзаданий"

Он: "Много".

Я: "Я слышала, ты занимаешься во всевозможныхгруппах для одаренных. Ты с удовольствием учишься или тебе хотелось бызаниматься чем-то другим, а не только учиться"

Он: "Мне хотелось бы побольше играть вбаскетбол".

Тогда я сказала: "Как ты думаешь, если бы тыотказался от всех этих курсов для одаренных, у тебя прибавилось бы душевногоспокойствия, ты перестал бы подозревать детей, будто они сговариваются противтебя"

И он ответил: "Наверное".

Я сказала: "Отлично. Если я помогу тебе вэтом, ты перестанешь их подозревать"

"Да, – сказал он. – А вы можете.."

"Конечно, могу", – ответила я.

И я позвала родителей и сказала им: "Я знаю,вы считаете, что сыну надо готовиться к поступлению на медицинский факультет,но если он останется в этих группах для одаренных, никакого медицинскогофакультета не будет. Ничего не будет. Он выдохнется к моменту поступления вколледж. Учеба слишком давит на его ум. Ему нужно жить как всем нормальныммальчикам. Ему нужно время, чтобы поиграть. И тогда с ним будет порядок.Поэтому оба отправляйтесь в школу и скажите: пусть как хотят, но ваш сын в этихгруппах с завтрашнего дня не занимается".

Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 37 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.