WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |

Красная «пасть» кукушонка таксоблазнительна, что орнитологи неоднократно наблюдали, как какая-нибудь птицабросает пищу в раскрытый клюв птенца кукушки, сидящего в гнезде какой-то другойптицы! Птица может лететь к себе домой с пищей для своего птенца. И вдруг краемглаза она видит широчайшую красную пасть кукушонка, сидящего в гнезде птицысовсем другого вида! Она сворачивает к этому чужому гнезду и бросает в клювпищу, которая предназначалась ее собственному птенцу. Эта «теориянепреодолимости» совпадает со взглядами немецких орнитологов раннего периода,писавших, что приемные родители ведут себя как «наркоманы», а птенец кукушкивыступает в роли «порока», которому они предаются. Справедливость требуетдобавить к этому, что некоторые современные экспериментаторы менее склонны кподобной точке зрения. Несомненно, однако, что если представлять себе раскрытыйклюв кукушонка как мощный стимул, сравнимый с наркотиком, то объяснитьпроисходящие события становится гораздо легче. Легче отнестись снисходительно кповедению маленькой родительской особи, взобравшейся на спину своегочудовищного детеныша. Такое поведение не свидетельствует о ее глупости. Неверноназывать ее «одураченной». На ее нервную систему оказывается воздействие, и этовоздействие столь же непреодолимо, как если бы она была безвольным наркоманомили птенец был ученым, вводящим электроды в ее головной мозг.

Однако если даже мы теперь испытываембольше симпатии к этому приемному родителю, которым манипулируют, мы все ещеможем задать вопрос, почему естественный отбор позволяет кукушкам вести себятаким образом. Почему нервная система хозяев не выработала устойчивости к этомунаркотику в виде раскрытой красной «пасти» Быть может, отбор не имел ещевремени оказать свое действие. Возможно, кукушки лишь в последние века началипаразитировать в гнездах своих теперешних хозяев, а через несколько веков импридется отказаться от этих видов и начать использовать гнезда каких-то другихптиц. Существуют некоторые данные, подтверждающие такую теорию. Однако я немогу избавиться от мысли, что здесь кроется нечто большее.

Эволюционной «гонке вооружений» междукукушками и любым из видов-хозяев внутреннее присущая какая-тонесимметричность, приводящая к неравной расплате в случае неудачи. Любой данныйкукушонок происходит от длинного ряда предковых кукушат, каждому из которых,очевидно, удавалось успешно манипулировать своими приемными родителями. Всякомукукушонку, который хотя бы на мгновенье упустил власть над ними, грозила быгибель. Но каждый приемный родитель произошел от длинного ряда предков, многиеиз которых никогда в жизни не встречались ни с одним кукушонком. И даже те изних, в гнездо которых был подброшен кукушонок, могли подчиниться ему, а наследующий год вырастить еще одно потомство. Все дело здесь в том, что расплатаза неудачу асимметрична. Гены, определяющие неудачу при попытке противостоятьпорабощению кукушонком, легко могут быть переданы по наследству многимпоколениям малиновок или завирушек. Гены же, определяющие неудачу при попыткепоработить приемных родителей, не могут быть переданы последующим поколениямкукушек. Вот что я имел в виду, говоря о «внутренне присущей несимметричности»или об «асимметрии в расплате за неудачу». Об этом сказано в одной из басенЭзопа: «Заяц бежит быстрее лисы, потому что он рискует потерять жизнь, тогдакак лисице может грозить только потеря обеда». Мы с моим коллегой ДжономКребсом окрестили это «принципом жизнь/обед».

Из-за принципа жизнь/обед поведениеживотных иногда может противоречить их собственным интересам, поскольку этимповедением манипулирует другое животное. На самом деле они в некотором смыследействуют в собственных интересах: вся суть принципа жизнь/обед состоит в том,что теоретически животное способно сопротивляться манипулированию, однако этообошлось бы ему слишком дорого. Возможно, для того чтобы оказать сопротивлениевмешательству кукушки, нужны были бы более крупные глаза или более объемистыйголовной мозг, что потребовало бы больших накладных расходов. Соперники,генетически склонные к такому сопротивлению, на самом деле передавали бы своигены менее успешно вследствие связанных с этим расходов.

Однако мы снова сбились с пути, начаврассматривать жизнь с точки зрения отдельного организма, а не его генов. Говоряо фасциолах и улитках, мы приучили себя к мысли, что гены паразита могутвызывать фенотипические эффекты в теле хозяина точно так же, как гены любогоживотного вызывают фенатипические эффекты в его «собственном» теле. Мыпоказали, что сама идея о «собственном» теле — допущение, чреватоеосложнениями.

В известном смысле все гены данного тела— геныпаразитические, независимо от того, хотим мы или не хотим называть их его«собственными» генами. Кукушки использованы в качестве примера паразитов, необитающих в телах хозяев. Они манипулируют своими хозяевами в значительнойстепени таким же образом, как внутренние паразиты, и их влияние, как мы теперьпоказали, бывает таким же сильным и непреодолимым, как влияние любого наркотикаили гормона. Теперь мы сформулируем, как это было сделано в случае внутреннихпаразитов, всю проблему в терминах генов и расширенных фенотипов.

В эволюционной гонке вооружений междукукушками и хозяевами продвижение вперед каждой стороны выражается ввозникновении генетических мутаций, которые затем поддерживаются отбором. Чембы ни определялась способность широко раскрытого клюва кукушонка действовать нанервную систему хозяина подобно наркотику, она возникла в результате мутации.Эффект этой мутации мог проявляться, например, в окраске и форме ротовойполости кукушонка. Однако ее самый непосредственный эффект заключался даже не вэтом. Непосредственное влияние мутация оказывала на невидимые химическиесобытия, происходящие внутри клеток. В этом-то и состоит самая суть. Эффектэтих же самых генов кукушки на одураченного хозяина является лишь чуть-чутьменее непосредственным. Совершенно в том же смысле, в каком мы можем говорить одействии (фенотипическом) генов кукушки на цвет и форму «раскрытой пасти»кукушонка, мы вправе говорить о действии (расширенно-фенотипическом) этих геновна поведение хозяина. Гены паразита могут влиять на тело хозяина не толькотогда, когда паразит живет внутри этого тела и действует прямыми химическимипутями, но и тогда, когда паразит существует совершенно отдельно от хозяина иоказывает свое действие на расстоянии. Более того, как мы сейчас увидим, дажехимические влияния могут оказываться извне.

Кукушки — замечательные создания инаблюдения за ними весьма поучительны. Однако насекомые способны превзойтипочти любое чудо, обнаруженное у позвоночных. Их преимущество состоит в том,что их просто очень много; мой коллега Роберт Мэй (Robert May) удачно заметил,что «в сущности все животные — насекомые». «Насекомых-кукушек» трудно даже перечислить— столь онимногочисленны и столь многократно возникал их образ жизни. Отдельные примеры,которые мы здесь рассмотрим, выходят далеко за пределы привычного гнездовогопаразитизма, воплощая самые невероятные фантазии, какие только могло породитьчтение «Расширенного фенотипа».

Кукушка-птица откладывает свое яйцо иулетает. Некоторые кукушки-муравьи заявляют о своем присутствии гораздо болеедраматичным способом. Я нечасто привожу латинские названия, но Bothriomyrnlexregicidus и В. ecapitans говорят сами за себя. Оба эти вида паразитируют надругих видах муравьев. Разумеется, у всех видов муравьев молодь обычновыкармливают не родительские особи, а рабочие, и поэтому любой гнездовыйпаразит должен обманывать своего хозяина или управлять его поведением. Вкачестве первого шага полезно отделаться от матери рабочих, с ее склонностьюпроизводить потомков-конкурентов. У этих двух паразитических видов матка водиночку проникает в гнездо муравьев другого вида. Она находит матку хозяев,садится ей на спину и гоняет ее по гнезду, спокойно совершая в это время, посдержанно-мрачному описанию Эдварда Уилсона (Edward Wilson), «единственный акт,к которому она исключительно высоко приспособлена: медленно отгрызает головусвоей жертвы». Затем осиротевшие рабочие признают убийцу за матку и, ничего неподозревая, ухаживают за ее яйцами и личинками. Из некоторых личинок вырастаютрабочие, постепенно замещающие в гнезде рабочих первоначального вида. Из другихразвиваются матки, которые улетают на поиски новых гнезд, где можно будетпоживиться и где матки еще не были обезглавлены.

Отгрызание головы, однако, — занятие малоприятное. Паразитыне привыкли расходовать собственные силы, если можно заставить работать на себякого-то другого. Мой любимый персонаж в книге Уилсона «Сообщества насекомых»— это Monomoriumsantscha. У этого вида в процессе эволюции каста рабочих совершенно исчезла.Рабочие особи вида-хозяина выполняют все, что требуется их паразитам, вплоть досамой ужасной задачи. Повинуясь матке захватчиков-паразитов, они совершают актубийства собственной матери. Узурпаторше даже не приходится пускать в ход своичелюсти. Она воздействует на нервную систему. Как она это делает, остаетсятайной. Быть может, она использует какой-то химический стимулятор, посколькунервная система муравьев вообще очень чувствительна к подобным веществам. Еслиее оружие действительно имеет химическую природу, то это самое коварноевещество из всех известных науке. Подумайте только, что оно делает! Онозатопляет головной мозг рабочего муравья, подчиняет себе его мышцы, отвлекаетего от прочно заложенных в него обязанностей и обращает его против собственнойматери. Для муравьев матереубийство является результатом особого генетическогоумопомрачения, и вещество, способное толкнуть их на это, должно обладатьмощнейшим действием. В мире расширенного фенотипа следует спрашивать не о том,каким образом поведение данного животного идет на пользу его генам; вместоэтого надо задать вопрос, чьим генам оно идет на пользу.

Едва ли приходится удивляться, что муравьиподвергаются эксплуатации со стороны паразитов, причем этими паразитами могутбыть не только другие муравьи, но и разнообразное сборище «профессиональных»прихлебателей. Рабочие муравьи сметают огромное количество пищи с обширнойтерритории, собирая ее в одну кучу, которая становится легко уязвимой целью дляохотников поживиться за чужой счет. Кроме того, муравьи — прекрасные охранники: они хорошовооружены и их много. Как мы видели в гл. 10, тли нанимают себепрофессиональных телохранителей, расплачиваясь с ними нектаром. Несколько видовбабочек на стадии гусеницы живут в муравьиных гнездах. Некоторые из нихоткровенные грабители. Другие тем или иным способом расплачиваются с муравьямиза предоставляемую защиту. Нередко гусеницы буквально переполнены всевозможнымиприспособлениями, с помощью которых они управляют своимизащитниками.

Гусеница бабочки Thisbe irenea призывает ксебе муравьев, издавая звуки с помощью имеющегося у нее на голове особогооргана; а на заднем конце тела у нее расположена пара втягивающихся трубочек,через которые выделяется соблазнительный нектар. Кроме того, на ««плечах» угусеницы имеется еще одна пара трубочек, выбрасывающих секрет с гораздо болеехитроумным действием. Этот, по-видимому несъедобный, секрет представляет собойлетучее вещество, оказывающее резко выраженное воздействие на поведениемуравьев. Под его влиянием муравей подскакивает вверх, широко раскрываячелюсти; он становится гораздо более агрессивным, чем обычно, готовым нападать,кусать и жалить любой движущийся объект, за исключением, что знаменательно,гусеницы, приведшей его в такое состояние. Кроме того, муравей, попавший подвлияние гусеницы, снабжающей его дурманом, в конце концов впадает в состояние,называемое «байндинг», и становится неразлучным со своей гусеницей напротяжении многих дней. Таким образом, гусеница, подобно тле, используетмуравьев как телохранителей; однако она идет при этом дальше: если тлиполагаются на нормальную агрессивность муравьев по отношению к хищникам, тогусеница снабжает муравьев веществом, повышающим их агрессивность, а крометого, она, по-видимому, потихоньку подсовывает им еще что-то, дополнительнопривязывающее их к ней.

Я выбрал крайние примеры. Однако в природеизвестно множество ситуаций, когда животные и растения манипулируют, хотя и нев такой резко выраженной форме, поведением других особей, принадлежащих к томуже самому или к какому-либо другому виду. Во всех случаях, в которыхестественный отбор благоприятствует генам, определяющим такое манипулирование,мы вправе говорить, что эти гены обладают (расширенными фенотипическими)эффектами, выражающимися в манипулировании поведением другого организма. Вкаком теле физически находится данный ген, не играет роли. Объектомманипулирования может быть то же самое или другое тело. Естественный отборблагоприятствует тем генам, которые манипулируют окружающим миром, чтобыобеспечить собственное размножение. Это ведет к тому, что я называю центральнойтеоремой расширенного фенотипа: Поведение данного животного направлено намаксимизацию выживания генов, «определяющих» это поведение, независимо от того,находятся ли эти гены в теле того животного, о котором идет речь. Ясформулировал здесь эту теорему применительно к поведению животного, но она,конечно, приложима к окраске, размерам, форме — ко всему, чему угодно. Настало,наконец, время вернуться к проблеме, с которой мы начали — к противоречию междуиндивидуальным организмом и геном как конкурирующими между собой кандидатами нацентральную роль в естественном отборе. В предыдущих главах я высказалдопущение, что здесь нет проблемы, поскольку размножение индивидуума равноценновыживанию гена. Я допускал, что можно говорить либо о том, что «Организмстарается размножать все свои гены», либо о том, что «Гены стараются сделатьтак, чтобы ряд последовательных организмов обеспечил их размножение». Казалосьбы, это два способа выразить одну и ту же мысль, а выбор слов зависит от вкуса.Но так или иначе противоречие сохранялось.

Pages:     | 1 |   ...   | 48 | 49 || 51 | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.