WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |

программировать достаточно трудно, потому что приходится пользоваться теми

очень ограниченными механизмами общения, которыми снабжена машина. Когда вы

поручаете ей сделать нечто, что она в состоянии сделать, -- ваша инструкция

должна быть организована в точности таким образом, чтобы информацию можно

было обработать так, чтобы компьютер мог выполнить задачу. Мозги, как и

компьютеры, не относятся к типу "чего изволите". Они делают в точности то,

что им сказано делать, -- а не то, чего вы от них хотите. Потом вы злитесь

на них потому, что они не делают того, что вы имели в виду им приказать!

Одна из задач программирования называется моделированием -- чем я и

занимаюсь. Задача моделирования -- заставить компьютер делать нечто, что

может делать человек. Как заставить машину что-либо оценивать, решить

математическую задачу, включить или выключить свет в нужное время

Человеческие существа могут включать и выключать свет или решать задачи по

математике. Некоторые делают это хорошо, другие иногда хорошо, а некоторые

вообще не делают этого хорошо. Моделирующий пытается взять лучшую модель

способа, каким человек выполняет задачу, и сделать ее доступной для машины.

Меня не касается, действительно ли эта модель есть то, как люди решают

задачу. Моделирующие не обязаны иметь в своем распоряжении истину. Все, что

нам нужно иметь в своем распоряжении, -- это нечто работающее. Мы -- люди,

создающие поваренные книги. Мы не хотим знать, почему это есть шоколадное

пирожное; мы хотим знать, что в него положить, чтобы оно правильно

получилось. Знание одного рецепта не означает, что нет множества других

способов его приготовить. Мы хотим знать, как шаг за шагом прийти от

ингредиентов к шоколадному пирожному. Еще мы хотим знать, как взять

шоколадное пирожное и дойти обратно до ингредиентов, когда кто-то не хочет,

чтобы у нас был рецепт.

Такого рода дробление информации -- задача специалиста по информатике.

Самая интересная информация, какую вы можете получить, это знание о

субъективности другого человеческого существа. Если некто умеет делать

нечто, то мы хотим промоделировать это поведение -- и наши модели будут

моделями субъективного опыта. "Что она делает внутри своей головы такого,

чему я могу научиться" Я не могу мгновенно заполучить годы ее опыта и

обретенное в результате мастерство, но я могу быстро получить некую

ценнейшую информацию о структуре того, что она делает.

Когда я впервые начал моделировать, казалось логичным выяснить, что уже

известно психологии о том, как люди думают. Но, заглянув в психологию, я

открыл, что эта область состоит преимущественно из огромного количества

описаний того, как дисгармоничны люди. Было несколько смутных описаний того,

что значит быть "цельной личностью", или "актуализированной", или

"интегрированной" -- но в основном там были описания различных типов

человеческой дисгармоничности.

Нынешний "Диагностический и Статистический Справочник III", применяемый

психиатрами и психологами, содержит более 450 страниц описаний того, как

люди могут быть дисгармоничны, -- но ни единой страницы, описывающей

здоровье. Шизофрения -- очень престижный способ быть дисгармоничным;

кататония -- очень спокойный способ. Хотя истерический паралич был очень

популярен во время первой мировой войны, сейчас он не в моде; его только

случайно можно обнаружить у очень малообразованных иммигрантов, которые не

идут в ногу со временем. Вы счастливчик, если можете найти его сейчас. За

последние семь лет я видел лишь пять случаев -- и два из них я сделал сам с

помощью гипноза. В настоящий момент "пограничное состояние" -- очень

популярный способ быть дисгармоничным. Это значит, что вы недостаточно псих,

но также и недостаточно нормальны -- как будто не каждый таков! Раньше, в

пятидесятых, после "Трех лиц Евы", у множественных личностей их всегда было

три. Но с тех пор, как прошла "Сибилла", у которой было семнадцать

личностей, мы видим больше множественных -- и у всех больше трех.

Если вы думаете, что я придираюсь к психологам, -- то ли еще будет.

Видите ли, мы все в сфере компьютерного программирования такие сдвинутые,

что можем привязаться к кому угодно. Любой, кто посидит перед компьютером

двадцать четыре часа в сутки, пытаясь свести опыт к нулям и единицам, столь

далек от мира нормальных человеческих переживаний, что я могу говорить о

ком-то "псих" -- и это цветочки.

Давным-давно я решил, что, поскольку я не смог найти никого столь же

сдвинутого, сколь я сам, люди не должны быть на самом деле дисгармоничны.

Что я заметил с тех пор -- так это, что люди превосходно устроены. Мне может

не нравиться то, что они делают, или им это может не нравиться -- но они

способны проделывать это систематически, снова и снова. Они не

дисгармоничны; они просто делают нечто отличное от того, что нам -- или им

-- хочется, чтобы происходило.

Если вы создаете действительно живые образы в своем мозгу -- особенно

если вы можете создавать их вовне - вы можете научиться быть гражданским

инженером или психотиком. Один зарабатывает больше, чем другой, но ему не

так интересно. В том, что делают люди, есть структура; и если вы можете

уяснить эту структуру, то можете понять, как ее изменить. Можно еще подумать

о контекстах, в которых замечательно было бы иметь эту структуру. Подумайте

об оттягивании со дня на день. Что если бы вы использовали этот навык, чтобы

отложить на потом неприятное переживание, когда вас кто-то оскорбляет "О, я

знаю, что должен сейчас плохо себя почувствовать; сделаю это позже". Что

если бы вы оттянули акт поедания шоколадного пирожного и мороженого навечно

-- у вас просто руки так и не дошли до них.

Однако большинство людей так не думают. Подлежащая основа большей части

психологии -- это:"В чем проблема" После того как психолог нашел проблеме

название, он хочет узнать, когда вы сломались и что вас сломало. Тогда он

думает, что знает, почему вы сломаны.

Если вы предположите, что некто сломан, то следующая задача --

выяснить, можно ли его починить. Психологов никогда особо не интересовало,

как вы сломались или как вы продолжаете поддерживать состояние сломанности.

Другая трудность с большей частью психологии состоит в том, что она

изучает сломанных людей, чтобы понять, как их починить. Это похоже на

исследование всех машин на свалке с целью понять, как заставить машины лучше

ездить. Если вы изучите кучу шизофреников, вы можете узнать, как получается

действительно хорошая шизофрения, -- но вы не узнаете о том, чего у них не

получается.

Обучая персонал психиатрической больницы, я предложил, чтобы они

изучали своих шизофреников лишь столько времени, сколько нужно, чтобы

понять, чего те не в состоянии делать. После этого они должны изучить

нормальных людей, чтобы понять, как последние делают эти вещи, -- так чтобы

суметь научить этому шизофреников.

Например, у одной женщины была следующая проблема: если она что-нибудь

себе придумывала, то несколькими минутами позже не могла отличить этого от

воспоминания о чем-то, происшедшем в действительности. Когда она видела

внутреннюю картину, у нее не было способа различить, было ли это нечто

действительно ею виденное -- или же то, что она вообразила. Это сбивало ее с

толку и пугало сильнее любого фильма ужасов. Я предложил ей, придумывая

картины, обводить их черной рамкой -- чтобы, когда она потом их вспомнит,

они отличались бы от других. Она попробовала, и это прекрасно сработало --

за исключением тех картин, что она придумала до того, как я дал ей совет.

Однако это было хорошее начало. Как только я сказал ей, что именно сделать,

-- она смогла сделать это идеально. И тем не менее история ее болезни была

дюймов в шесть толщиной и содержала двенадцать лет психологического анализа

и описаний того, как она дисгармонична. Они искали "глубокий скрытый

внутренний смысл". Они слишком долго изучали поэзию и литературу. Изменение

-- штука куда более простая, если вы знаете, что делать.

Большинство психологов думают, что общаться с сумасшедшими трудно. Это

отчасти верно, но отчасти это еще и результат того, что они с сумасшедшими

делают. Если некто ведет себя немного странно -- его удаляют с воли,

накачивают транквилизаторами и помещают в закрытые бараки вместе с еще

тридцатью другими. За ним наблюдают 72 часа и говорят:"Черт! Он странно себя

ведет". Ну, уж из нас-то никто, конечно, не повел бы себя странно.

Сколькие из вас прочли статью "Нормальные люди в безумных местах"

Социолог предложил группе здоровых, счастливых, готовых к выпуску студентов

поступить в психиатрические больницы -- ради эксперимента. У всех были

диагностированы серьезные проблемы. Большинство из них выбиралось обратно с

колоссальными трудностями, поскольку персонал считал, что желание выбраться

было проявлением их болезни. И вы говорите о "Ловушке-22"! Пациенты

сознавали, что эти студенты не были сумасшедшими; персонал -- нет.

Несколько лет назад, когда я присматривался к различным методам

изменения, большинство людей считали, что психологи и психиатры -- это

эксперты по личностному изменению. Мне казалось, что многие из них являют

собой куда лучшие примеры психозов и неврозов. Вы когда-нибудь видели их

Как насчет инфантильной либидинозной реакции-формации Любой, кто может

говорить на этом языке, не имеет права называть других людей психами.

Многие психологи считают, что кататоники -- действительно тяжелый

случай, потому что их невозможно заставить общаться с вами. Они просто сидят

в одной и той же позиции, даже не двигаясь, до тех пор, пока их кто-нибудь

не сдвинет. На самом деле заставить кататоника общаться с вами очень легко.

Все, что нужно сделать, -- это треснуть его молотком по руке. Когда вы

поднимете молоток, чтобы треснуть еще раз, -- он отдернет руку и скажет:"Не

делайте этого со мной!" Это не значит, что он "вылечился", но теперь он в

том состоянии, в котором вы можете с ним общаться. Это начало.

Как-то раз я попросил местных психиатров прислать ко мне странных

клиентов, с которыми у них возникали трудности. Я обнаружил, что с

действительно странными клиентами работать проще -- в конечном счете. Я

считаю, что проще работать с отъявленным шизофреником, чем заставить

"нормального" человека бросить курить, если он этого не хочет. Кажется, что

психотики непредсказуемы, что они беспорядочно впрыгивают в свое безумие и

выпрыгивают из него. Однако -- как и все остальное в человеческом поведении

-- психоз имеет упорядоченную структуру. Даже шизофреник не проснется в один

прекрасный день маниакально-депрессивным психотиком. Если вы изучили, как

работает эта структура, то можете впрыгивать его туда и обратно. Если вы

достаточно хорошо ее изучили, то можете даже сами это проделывать. Если вы

когда-нибудь захотите получить комнату в переполненной гостинице -- нет

способа эффективнее психотического припадка. Однако советую вам суметь выйти

из припадка обратно, иначе комната, которую вы получите, будет обита

войлоком.

Я всегда считал самым полезным подходом к психозу подход Джона Розена:

войти в реальность психотика и потом испортить ее ему. Существует множество

способов, какими это можно делать, и не все они очевидны. Например, у меня

был один парень, который слышал из электрических розеток голос, заставлявший

его делать разные вещи. Я вычислил, что, если я сделаю его галлюцинации

реальностью, -- он больше не будет шизофреником. Поэтому я спрятал динамик в

розетку в своей приемной. Когда он вошел в комнату, розетка

сказала:"Привет". Парень обернулся, посмотрел на нее и сказал:"Ты звучишь

по-другому".

"Я новый голос. Ты думал, есть только один"

"Откуда ты взялся"

"Не твое дело".

Это заставило его сдвинуться. Поскольку он обязан был повиноваться, я

использовал этот новый голос, чтобы давать ему инструкции, в которых он

нуждался для изменения своего поведения. Беря реальность в свои руки,

большинство людей реагируют на нее. Когда я беру реальность в руки, я ее

искажаю! Я не верю, что люди дисгармоничны. Они просто обучены делать то,

что делают. Многое из того, чему обучены люди, весьма удивительно; и честно

говоря, вне психиатрических больниц я встречаю такое гораздо чаще, чем

внутри.

Большая часть человеческого опыта не относится к реальности -- он

относится к разделяемой реальности. Есть люди, которые приходят к моей

двери, дают мне комичные религиозные книжки и говорят, что через две недели

будет конец света. Они говорят с ангелами, они говорят с Богом - но их не

считают сумасшедшими. Но если человека поймают говорящим с ангелом в

одиночку -- его называют безумцем, забирают в психбольницу и до отказа

начиняют лекарствами. Когда вы придумываете новую реальность -- убедитесь

лучше, что у вас найдется несколько друзей, которые ее разделят; иначе у вас

могут быть большие неприятности. Это одна из причин, по которым я преподаю

НЛП. Я хочу иметь хоть несколько человек, разделяющих эту реальность, чтобы

меня не забрали люди в белых халатах.

У физиков тоже есть разделяемая реальность. За этим исключением, не

такая уж на самом деле большая разница -- быть физиком или шизофреником.

Физики тоже говорят о вещах, которых нельзя увидеть. Сколькие из вас видели

атом, не говоря уже об элементарной частице Есть отличие: физики обычно

немного более опытны в обращении со своими галлюцинациями, которые они

называют "моделями" или "теориями". Когда одна из их галлюцинаций

оказывается под угрозой из-за новых данных, физики изъявляют чуточку больше

желания отказаться от своих старых идей.

Большинство из вас учили модель атома, согласно которой существует

ядро, сделанное из протонов и нейтронов, и элементы, летающие вокруг,

подобно маленьким планетам. Еще в 20-х годах Нильс Бор получил за это

описание Нобелевскую премию. В течение более 50 лет эта модель была основой

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 24 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.