WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

Можно было заметить, как Джо шевелил мозгами во всех направлениях, пытаясь составить новое представление о себе в виде мужчины. А потом я сказал:

«Что касается твоей мокрой постели, то ведь эта привычка была у тебя очень долго, а сегодня у нас понедельник. Ты же не думаешь, что уже с завтрашнего вечера ты можешь перестать мочиться в постель, так что у тебя всегда будет сухая постель Я в это не верю, и ты в это не веришь, и никто в здравом уме в это не верит. Ты не думаешь, что у тебя будет сухая постель, начиная со среды Я в это не верю. И ты в это не веришь. И никто не поверит. На самом деле, я не надеюсь, что у тебя на этой неделе хоть раз будет сухая постель. С чего бы я на это надеялся Ведь у тебя привычка, которая держится всю жизнь, так что я вовсе не думаю, что у тебя на этой неделе хоть раз будет сухая постель. Я думаю, что в эту неделю она будет мокрой каждую ночь, и ты так думаешь. Мы в этом согласны, но я еще кроме того думаю, что она будет мокрой еще и в следующий понедельник. Но, понимаешь, есть одна вещь, которую я в самом деле хотел бы знать, ужасно хотел бы знать – будет ли у тебя случайно сухая постель в среду, или это будет в четверг, так что тебе придется подождать до пятницы, чтобы утром это узнать»

И вот, Джо меня слушал, и он не смотрел при этом на стены, на ковер, на потолок, на свет на моем столе, вообще ни на что. Слушая все эти новые вещи, о которых он раньше никогда не думал, он был в обычном повседневном трансе. Джо не знал, что я накладывал на него двойную связку, потому что я вовсе не спрашивал его:

«Будет ли у тебя сухая постель»

На самом деле я его спрашивал:

«В какую ночь»

Он находился в такой мысленной системе отсчета, что должен был узнать, в какую ночь у него будет сухая постель. А затем я продолжал:

«Ты придешь ко мне в следующую пятницу после обеда и скажешь мне, было это в среду или в четверг, потому что я не знаю, и ты тоже не знаешь. Твое подсознание этого не знает. Ты не знаешь этого задним умом, не знаешь и передним умом. Никто не знает. Нам придется подождать, мы узнаем это в пятницу после обеда».

Так что «мы» оба ждали, а в пятницу после обеда Джо пришел с сияющим видом и сказал мне самую замечательную вещь:

«Доктор, вы ошиблись, это было не в среду и не в четверг, а в обе ночи, и в среду, и в четверг».

Я сказал:

«Если у тебя две ночи подряд была сухая постель, это вовсе не значит, что у тебя теперь все время будет сухая постель. На следующей неделе кончается половина января, и, конечно, за вторую половину месяца ты не сможешь научиться все время иметь сухую постель; а февраль – очень короткий месяц».

(Это вполне благовидный аргумент, потому что февраль и в самом деле короткий месяц). И дальше я продолжал:

«Не знаю, будет ли у тебя все время сухая постель, начиная с 17 марта – это день святого Патрика – или это начнется с 1 апреля, в день, когда всех дурачат. Я не знаю. И ты тоже не знаешь, но есть кое-что, что ты должен знать, я хочу, чтобы ты это знал: когда это начнется, это не мое дело. Никогда, никогда, никогда мне до этого не будет дела».

В самом деле, почему бы это было моим делом, с какого времени у него будет все время сухая постель В действительности это было постгипнотическое внушение, которое останется с ним на всю жизнь. Это и есть то, что вы называете двойной связкой. Маленький Джо не мог понять, что такое двойная связка. Вы применяете двойные связки как часть стратегий психотерапии. Вы излагаете новые представления и новые истолкования, связывая их некоторым неоспоримым образом с отдаленным будущим. Важно, чтобы психотерапевтические идеи и постгипнотические внушения излагались в связи с чем-то, что произойдет в будущем. Джо вырастет, станет большим, пойдет в колледж. Я никогда не говорил с ним о средней школе. Я сказал ему о колледже, то есть о далеком будущем, и о том, как он будет играть в футбольной команде. Я не хотел, чтобы он думал о мокрой постели. Я хотел, чтобы он думал о далеком будущем и о том, что он будет тогда делать, вместо того, чтобы думать: сегодня ночью я буду мочиться в постель.

Случай третий

Лал, которому было около восьми лет, по-видимому, много размышлял о том, что такое власть, господство, сила, действительность и безопасность – у него были серьезные вопросы. Во всяком случае, незадолго до ужина он подошел к отцу и сказал в вопросительном тоне:

«Учителя всегда говорят маленьким детям, что они должны делать»

В ответ последовало

«Да»

тоже в вопросительном тоне. Лал продолжал:

«А папы и мама всегда, всегда говорят маленьким детям, что они должны делать»

На это последовало в ответ еще одно вопросительное утверждение. Затем Лал сказал:

«И они заставляют маленьких детей делать, что они говорят»

И ответом на это тоже было вопросительное согласие.

Тогда, став в решительную позу с расставленными ногами, Лал проговорил сквозь зубы:

«Ну, так вот, вы не можете меня заставить что-нибудь сделать, а чтобы показать вам это, я не буду есть обед, и вы меня не заставите».

Я ответил, что его предложение дает разумный способ установить некоторые факты, но можно было бы проверить это столь же надежно, если бы он заявил, что его нельзя заставить выпить стакан молока. Я объяснил ему, что он может таким образом съесть обед и не ходить голодным, и в то же время как следует проверить, можно ли заставить его выпить молоко, или нет.

Обдумав это, Лал согласился, но снова заявил, что если я хоть сколько-нибудь сомневаюсь в его решимости, то он будет придерживаться своего первого намерения. Я заверил его, что стакан молока, очень большой стакан, составит вполне достаточную проверку.

После этого я поставил посреди стола, на виду у всех, большой стакан, полный молока, и в то время как я объяснял предложенное испытание силы воли, обед был с удовольствием съеден.

Вопрос был изложен тщательным образом, причем каждое сделанное мною утверждение предлагалось на рассмотрение мальчика, который мог принять его или отвергнуть, так что не осталось никакой опасности недоразумения. В конце концов было достигнуто соглашение, что вопрос будет решен с помощью стакана молока, причем его, Лала, утверждение, что я не мог бы заставить его выпить молоко, означает, что он не обязан делать с молоком ничего, что я ему скажу. Я же сказал, в свою очередь, что могу заставить Лала делать с молоком все, чего захочу, а некоторые вещи могу заставить его делать много раз.

Достигнув полного согласия, мы решили начать состязание, и я скомандовал:

«Лал, выпей это молоко».

На что последовал спокойный ответ:

«Я не обязан это делать, и ты не можешь меня заставить».

Этот обмен заявлениями повторился несколько раз. Затем я попросту сказал:

«Лал, вылей это молоко».

Он удивленно посмотрел на меня, а когда я напомнил ему, что он должен делать с молоком все, что я скажу, он покачал головой и заявил:

«Нет, я не обязан».

Этот обмен заявлениями тоже повторился несколько раз, и каждый раз я получал тот же твердый отказ.

Затем я сказал Лалу бросить стакан с молоком на пол, чтобы стакан разбился, а молоко пролилось. Он мрачно отказался.

Я снова напомнил ему, что он должен делать с молоком все, что я ему скажу, за чем последовало строгое требование:

«Не бери этот стакан молока».

Немножко подумав, он вызывающе поднял стакан. Затем сразу же последовал приказ:

«Не ставь стакан на стол».

Эти два приказа были повторены много раз, каждый раз вызывая то же демонстративное непослушание.

После этого, подойдя к висящей на стене доске, я написал: «Подними стакан с молоком» и «Поставь стакан с молоком». Я объяснил, что буду делать отметку каждый раз, когда Лал сделал что-нибудь, как ему сказано. Я напомнил, что уже несколько раз велел ему сделать то и другое, и что я буду теперь делать отметку мелом каждый раз, когда он сделает одну из двух вещей, приказанных ему раньше.

Лал слушал меня внимательно, с видимым отчаянием.

Затем я сказал:

«Лал, не поднимай стакан»,

и когда он сделал обратное, я провел черту под надписью «Подними стакан». Потом я сказал:

«Лал, не опускай стакан»,

а когда он опустил его, провел черту под надписью «Поставь стакан». После нескольких повторений этой процедуры, во время которой Лал следил, как возрастает число отметок под каждой из надписей, я написал на доске: «Выпей молоко» и «Не пей молока», объяснив, что теперь будет отмечаться выполнение этих новых команд.

Лал слушал внимательно, но с выражением возрастающей безнадежности.

Я мягко сказал ему:

«Не пей молока».

Он медленно поднес стакан к губам, но прежде чем он успел отпить из него, последовала команда:

«Выпей молоко».

Он с облегчением опустил стакан. После этого было сделано две отметки, одна под надписью «Поставь стакан с молоком», другая под надписью «Не пей молока».

После нескольких повторений этого, я скомандовал Лалу не держать стакан с молоком над головой, а вылить его на пол. Он поднял стакан, медленно и осторожно, на высоту вытянутой руки над головой. Тут он сразу же получил указание не держать его таким образом. Затем я пошел в другую комнату, вернулся оттуда с книгой и с другим стаканом молока и заметил:

«Мне кажется, все это глупое занятие. Не ставь молоко на стол».

Со вздохом облегчения Лал поставил стакан на стол, посмотрел на сделанные на доске отметки, снова вздохнул и сказал:

«Давай перестанем, папа».

«Конечно, Лал»,

сказал я,

«Это глупая игра, на самом деле неинтересная, и если у нас в другой раз выйдет спор, мы поговорим о чем-нибудь действительно важном, что стоило бы обдумать и обсудить».

Лал кивнул в знак согласия.

Тогда я подобрал свою книгу, выпил мой стакан молока и приготовился выйти из комнаты. Глядя на меня, Лал молча взял свой стакан и выпил молоко.

Действительность, безопасность, определение границ и ограничений – все это важные вещи в расширении понимания, происходящем у ребенка. У него непреодолимая потребность проявлять инициативу, определяя собственную личность и личность другого. Лал, чувствуя себя личностью и уважая в себе личность – притом разумную личность – бросил вызов оппоненту, которого считал достойным этого, и который продемонстрировал, к пользе Лала, что он уверенно принимает вызов.

Сражение велось из-за принципа, который один из спорщиков высоко ценил, а другой спорщик, относясь к мнению первого с полным уважением, считал ошибочным. Это не было мелкое столкновение двух лиц, боровшихся за доминирование. Определялась ценность некоторого принципа. Были установлены разделительные линии, были достигнуты соглашения, и были брошены в борьбу силы, чтобы выяснить вопрос, признанный в конце концов обеими сторонами ошибочным и неважным для будущего.

С тех пор прошло более 20 лет, и у Лала есть теперь собственные дети. Описанное выше переживание он вспоминает с удовольствием, с восторгом и, сверх того, с огромным личным удовлетворением. Он говорит:

«В этом случае я в самом деле многому научился и это почувствовал. Мне не нравилось то, чему я учился, но я был ужасно рад, что учился этому. Это просто дало мне ощущение хорошего самочувствия, как это бывает у маленьких детей. Я хотел бы даже выразить это, как маленький ребенок».

Случай четвертый

Однажды один из моих детей посмотрел за обедом на шпинат и сказал:

«Я не стану есть эту штуку!»

Я с ним вполне согласился:

«Конечно, нет. Ведь ты недостаточно взрослый, недостаточно большой, недостаточно сильный».

Это двойная связка, делающая его позицию труднее защитимой, а шпинат более желанным. Мать приняла его сторону, утверждая, что он уже достаточно большой, и вопрос стал предметом спора между матерью и мною. Конечно, мальчик был на ее стороне. В конце концов, я предложил компромисс, позволив ему взять половину чайной ложечки. Они сочли мое предложение недостаточным, и мне пришлось ему дать полтарелки. Он съел ее так быстро, как только мог, и громко потребовал еще. Я колебался, но мать с ним согласилась. Тогда я очень неохотно признал:

«Ну, что ж, ты оказался больше и сильнее, чем я думал».

И это придало ему новый статус в собственных глазах. Я не требовал в прямой форме, чтобы он пересмотрел свой собственный образ, но это произошло косвенным образом, а именно:

а) я предоставил ему возможность, обстановку (обе стороны спора между его матерью и мною), в которой он мог увидеть и как следует обдумать пересмотр его собственного поведения; и

б) после моего неохотного признания, что он вырос, он сам вывел заключения, вытекающие из происшедшего изменения в его поведении.

Сущность такого косвенного подхода в том, что он создает условия, позволяющие субъекту сделать его собственный, подходящий к этим условиям выбор.

Лечение множественных травматических переживаний

Этот процесс позволяет клиенту зашифровать по-новому сразу множество травматических переживаний, даже когда эти травмы продолжались годами. Однако, эти шаги требуют быстрой переработки большого количества информации. Сознание, в лучшем случае, может только интеллектуально понять шаги. Следовательно, клиенту нужно воспользоваться подсознательными способностями, чтобы успешно выполнить шаги этого процесса.

1. Подготовка. Проведите клиента через процесс зрительно-кинестетической диссоциации 3 раза, выбрав неприятные переживания из прошлого, чтобы подготовить его подсознание к шагу 3 (см. ниже). После каждого повторения процесса зрительно-кинестетической диссоциации, пусть клиент убедится, что воспоминание теперь зашифровано как далекая маленькая черно-белая фотография. Шаги 2-5 клиенту обычно легче делать с закрытыми глазами в легком трансе.

2. Сортировка воспоминаний: попросите подсознание клиента рассортировать все воспоминания на два ряда: один ряд приятных или нейтральных воспоминаний, а другой – неприятных или травматических. Клиенту не нужно сознательно вспоминать ни одно из этих неприятных воспоминаний.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.