WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 39 |

У Маши буквально открылся рот отудивления, и она воскликнула: “Вот это да! У меня слишком хорошо все идет,этого, что ли, они боятся” Психотерапевт не согласилась с группой; по еемнению, оба супруга показали, что могут выдержать изменение. Маша сумелавыдержать неодобрение своей матери, а Амер — независимость Маши. Однако,поскольку они и сами успешно со всем справлялись, она назначила им встречучерез два месяца. (Как правило, встречи назначались с интервалом в два месяцаили три недели.)

Амер позвонил за две недели до назначеннойвстречи и сказал, что они хотели бы ее отменить: все шло так хорошо, что они вней совсем не нуждались. Маша была с ним согласна, но попросила меня сообщитьгруппе, что эта отмена вовсе не была связана с ее страхом перед дальнейшимизменением, а лишь доказывала ее спо­собность справляться с переменами.Она, наконец, одержала побе­ду над группой.

9. РАЗБОР СЛУЧАЯ:

АНАТОМИЯ НАСИЛИЯ

Джоэл Бергман, Джилиан Уолкер10

Рассматриваемый далее случай наглядноиллюстрирует то, как описанный здесь подход может применяться к семьям, членыкоторых традиционно склонны к эксцентричным и насильственнымдействиям.

Основное внимание уделяется борьбе междупсихотерапевтом и семьей за контроль над курсом психотерапии. Занимаяметапозицию по отношению к этой борьбе, психотерапевты преднамеренно создают всемье серию кризисов. Они избегают вступления в симметричную борьбу с семьей,работая только на уровне организации систем, который включает семью ипсихотерапевта. Эта главенствующая стратегия возвращает стресс обратно в семью.Семья постоянно старается снизить этот стресс с помощью внешних стабилизаторов,но психотерапевт в конечном итоге вынуждает семью поступать с ним инымобразом.

Во время курса психотерапии семьяпротивостоит группе психотерапевтов, прибегая к набору весьма изобретательныхуловок, что­быпредотвратить изменение, включая угрозы убийства и самоубийства, психотическоеповедение, крайний симбиоз, уголовное дело и целый набор ярких физическихсимптомов, начиная с агорафобии (боязни открытого пространства),гипервентиляции и головокружения, вплоть до воображаемой опухоли мозга.Психотерапевтическая группа парирует все эти уловки столь же изобретательнымиконтруловками и искусно предотвращает губительное насилие.

Диалог, который читается, как страницы изпьесы театра абсурда, отражает эксцентричные жизненные устои даннойсемьи.

Этот случай был настоящим вызовом нетолько в силу трудноизлечимости и длительности симптома и ужасающего уровнянасилия в семье, но также в силу яростного сражения, развернувшегося междупсихотерапевтической группой и семьей за контроль над курсом психотерапии.Психотерапевтом был Джоэл Бергман, а членами консультационной группы— Джилиан Уолкер,Анита Моравец и Поль ДеБелл.

Сет, 34 лет, пациент, страдающийагорафобией, накопивший за свою 15-летнюю “карьеру” душевнобольного множестводиагнозов и солидный список психотерапевтических неудач, жил в состояниинепрекращающейся войны со своими родителями. Первый звонок поступил от егоотца, который жаловался на то, что они с женой должны были постоянно находитьсявозле своего сы­на,поскольку, когда они оставляли его одного, сын впадал в панику и у негопроисходили вспышки насилия. Весь день возле сына находилась мать, а затем еесменял отец и проводил с сыном весь вечер. Отец уже был по горло сыт подобнымположением вещей и просил помощи.

Узнав, что сын ранее неоднократно проходилкурс психотерапии, сотрудник приемного покоя направил семью в Проекткраткосрочной психотерапии. После первой встречи психотерапевта с семьей, ноеще до того, как состоялся первый сеанс, психотерапевту позвонила какая-тоженщина. Она отказалась назвать свое имя, говоря о себе как о “значимом другом”(significant other) в семье, и спросила, следует ли ей присутствовать на первомсеансе. Психотерапевт поблагодарил ее за проявленное участие и сказал, что,возможно, он позвонит ей позднее, но на первом сеансе должна присутствоватьтолько семья.

Первый сеанс

Эта образованная еврейская семья изсреднего класса проживала в окрестностях Нью-Джерси, в 20 минутах езды отНью-Йорка. Обоим родителям было уже далеко за пятьдесят, а страдающийагорафобией сын Сет был их единственным ребенком. Мать носила короткую прямуюкуртку, брюки и кроссовки. Волосы у нее были собраны в пучок в стиле 30-хгодов, она курила сигареты “Мальборо” и чистила ногти спичечным коробком. Отецодевался более традиционно, но имел странную привычку засыпать на ходу, что сним и случилось несколько раз за время вводного интервью.

Сет, молодой человек могучего сложения,носил футболку, хлопчатобумажные брюки и темные очки. Он постоянно держал подрукой термос с апельсиновым соком, который пил для восполнения сахара, валидолот приступов страха и коричневый бумажный пакет, в который он“гипервентилировал” в моменты возникновения стрес­са. На протяжении всего сеанса онпостоянно проверял свой пульс. Несмотря на всю серьезность описанной отцомпроблемы, сеанс проходил в дремотной атмосфере сонного царства, которая лишьиногда прорезывалась внезапными вспышками злобы, столь же быстроугасавшими.

Во время первого сеанса психотерапевтзадавал отдельные вопросы, касавшиеся обозначившейся проблемы, еепродолжительности и цикла взаимодействий, в котором она коренилась, в то времякак группа за зеркалом наблюдала за скрытыми признаками, чтобы понять структурусистемы и оценить степень сопротивления семьи изменению.

Сет: Я никогдане выхожу на улицу, потому что не могу выйти из дома... Это типичнаяагорафобия. У меня возникает паника каждый раз, когда я выхожу из дома, илинахожусь в метро, или в лифте и тому подобных местах. Лет пять или шесть назадэто стало происходить постоянно, а сейчас уже совсем не проходит. В какой-томере это связано с моей матерью — мне страшно оставаться без нее. Я не уверен, что “страшно”— подходящее слово;это что-то более сложное. В этом страхе содержится очень много злобы, вот что яимею в виду. В нем столько магического — шизофренического, кажется, этоболее подходящее слово — шизофренической магии, знаете ли: пока она рядом — я не умру. Но есть также излоба: мне предстоит умереть, а она будет стоять и смотреть на это. Она убиваетменя всю жизнь и собирается увидеть, как я умираю. Вот в этом и состоит тосамое соединение этой по-настоящему психотической магии... совершеннопримитивной магии с этим страхом.

Психотерапевт:Вы проходите индивидуальную психотерапию уже 15 лет

Сет: С разнымиперерывами.

Психотерапевт:Если это 15 лет с перерывами, тогда сколько же раз вы проходилипсихотерапию

Сет: Примерновосемь или девять.

Психотерапевт:Восемь. Хорошо.

Сет: По крайнеймере... однажды это был курс лекарственной терапии.

Психотерапевт:Лекарственной терапии Какого рода

Сет: Любого,какой вы только можете себе представить. Ну, в общем, мы пробовали валидол илибриум. Валидол дает временное облегчение, но больше ни на что не годится.Стелазин и торазин...

Психотерапевт:Стелазин и торазин

Сет:...недействуют. У меня была нетипичная реакция, у меня возник страх.

Психотерапевт:Верно. И вас госпитализировали

Сет: Да, я попалв центр круглосуточного наблюдения.

Психотерапевт: Инадолго

Сет: На восемьнедель.

Психотерапевт: Акакова нынешняя ситуация, когда вы все время находитесь дома

Сет:Катастрофическая.

Психотерапевт:Это слишком неопределенно.

Сет: Всевцепляются друг другу в горло.

Психотерапевт: Ккакому соглашению вы пришли

Мать: Мыпродолжаем оставаться в его доме.

Психотерапевт:Вы оба одновременно

Мать: Мы всетрое в его доме.

Психотерапевт:Вы все трое остаетесь вместе в одном доме

Сет:Да.

Психотерапевт:Круглые сутки без перерыва

Отец: Нет, нет,днем я бываю на работе.

Психотерапевт:(Обращаясь к матери) Итак,значит, вы с...

Сет: Двадцатьчетыре часа в сутки.

Психотерапевт:Хорошо; когда мама днем дома, вы не паникуете и с вами все впорядке

Сет: Ага. Именнотак и было.

Психотерапевт:Ну, а сейчас все в порядке

Сет: Сейчас япаникую, даже когда она дома.

Психотерапевт:Вы паникуете, даже когда она дома

Сет: Ну, насамом деле у меня уже не осталось домашней территории. Я сталагорафобиком.

Психотерапевт:Да, но ведь это же дом ваших родителей.

Отец: Это егособственная квартира.

Сет: Нет.(Говорят все одновременно.)Я пытаюсь объяснить, что такое домашняя территория с точки зрения агорафобии.Обычно это значит, что вы возвращаетесь в свой дом. Неважно, живете вы там илинет, но там вы себя чувствуете в безопасности. (Сет“забивает гол” психотерапевту, растолковывая ему динамическую теориюагорафобии.)

Психотерапевт:Значит, у вас нет безопасного места.

Сет: У меня нетбезопасной территории; я постоянно нахожусь в своего рода контролируемойпанике.

Психотерапевт:Когда папа дома, вы испытываете то же самое или это что-то другое

Сет: Нет, это тоже самое. Иногда моей матери удается несколько ее уменьшить, но обычно мненичто не помогает.

По мере продолжения первого сеанса угруппы сложилось убеждение, что наиболее значимым сообщением, переданным семьейпсихотерапевту, был скрытый вызов Сета: “Я являюсь экспертом в вопросах моегосостояния и знаю о нем больше, чем кто-либо другой. Другие эксперты потерпелинеудачу, и то же самое ожидает вас”. Когда Сет излагал свою длиннуюпсихиатрическую историю болезни, тон его был победоносным и вызывающим.Кажущаяся скука и сонливость родителей также служили сообщением: “Ситуациябезнадежна. Этот курс терапии будет ничуть не лучше, кроме того, что он егопозабавит”.

На следующем сеансе Сет и его мать описалисвое взаимодействие более объективно и почти без лишних эмоций. На этот разродители впадали в дрему по очереди. Подобные моменты психотерапевт никак некомментировал, стараясь только собрать информацию и наладить контакт ссемьей.

Психотерапевт:Каким образом она способна принести вам облегчение

Сет: Своимприсутствием, своей магией.

Психотерапевт:Просто своим присутствием Вы держите его, ласкаете... или утешаетеего

Мать: Нет, несовсем так. Нет, нет.

Сет: Да, она этоделает, когда я угрожаю ей. Мне приходится ей угрожать.

Психотерапевт:Что же вы делаете Вы начинаете швырять вещи, выкрикиваетеоскорбления

Сет: Все, чтотолько можно себе вообразить: я швыряю вещи.

Психотерапевт:Выкрикиваете ужасные слова

Сет: Да, все втаком роде.

Психотерапевт:Совершенно ужасные...

Сет:Да.

Психотерапевт:Ну, повторите что-нибудь. Как вы реагируете, когда Сет говорит нечто подобноеКак вы поступаете

Мать: Ну, каждыйраз по-разному. Иногда я начинаю в ответ кричать на него. В зависимости оттого, до чего мы доходим.

Психотерапевт:Положим, если это дошло до того, что...

Мать: Когда онменя бьет, я...

Психотерапевт:Как часто он вас бьет

Мать: Мне нехотелось бы об этом говорить. В последнее время не так уж часто.

Психотерапевт:Ладонью Или кулаком

Мать: Нет. Ужесли он бьет, то бьет сильно.

Психотерапевт:Куда — полицу

Мать: Кудаугодно.

Психотерапевт:Куда угодно Он сбивает вас с ног

Мать: О, он менячуть насмерть не прибил.

Психотерапевт:Он причинил вам вред

Мать: И ещекакой. У меня вся голова была в крови.

Психотерапевт: Ипосле этого она проявляет к вам внимание.

Мать: Послеэтого я не проявляю к нему внимание, я проявляю внимание к себе.

Сет: Нет, такдалеко у нас не заходит, это скорее что-то среднее, я полагаю — это что-то среднее.

Мать: Я имею ввиду... Я боюсь к нему приближаться, когда он в таком состоянии, потому что незнаю: вдруг он меня ударит, если я его не так трону.

Главное острие оказанного семьейсопротивления было нацелено на борьбу за то, кто будет распоряжаться курсомпсихотерапии. После консультационного перерыва психотерапевт и группанаблюдения решили ответить на вызов семьи: “Мы в отчаянии, но ни вы и никтодругой не может нам помочь” — тем, что не приняли, но и не отклонили его. Вместо этого группасместила борьбу на иной уровень — запланировала консультационный сеанс с “известным во всем миреспециалистом по агорафобии и сходным с ней состояниям”, который должен былпосетить наш институт. Поступив таким образом, группа сумела оставить открытымвопрос о том, смогут ли наши гости быть чем-либо полезны семье, и обратилачасть гнева семьи против иностранных специалистов. Сет немедленно возразил,спросив, не был ли этот специалист “тем человеком из Филадельфии”, а когда емусказали, что этими специалистами будут Мара Сельвини Палаззоли и ее коллеги изМилана, он кивнул, улыбнулся и сказал, что он о ней слышал. Поскольку Миланскаягруппа была в Америке фактически неизвестна, заявление Сета следовалорассматривать как его инстинктивный порыв восстановить свой контроль над курсомпсихотерапии.

За пять минут до второго сеанса, которыйдолжны были проводить миланские психотерапевты, позвонила “значимая другая”,чтобы от имени семьи отменить сеанс. Миланская группа рассматривала эту отменусеанса как мощный симметричный ход семьи с целью принять на себя руководствокурсом психотерапии. В этой семье самой сильнодействующей реакцией, котораятолько могла быть, являлась угроза выйти из игры. Для того чтобы вновь обрестиконтроль над курсом терапии, Миланская группа дала указание психотерапевтупозвонить семье и сообщить, что часовой сеанс семьи будет посвящен консультациисо специалистами в их отсутствие. Сету, который ответил на звонок, было сказанооставаться возле телефона, чтобы результаты консультации могли быть сразу емупереданы.

После этого Миланская группа передала намописание вмешательства, основанное на их просмотре видеозаписи первого сеанса ина своих соображениях о том, как следует поступать с связи с отменой второгосеанса. Они предложили психотерапевту зачитать семье описание вмешательства вконце следующего сеанса. Через четыре часа после консультации психотерапевтпозвонил Сету и сказал, что информация, полученная во время консультации,слишком важна для того, чтобы передавать ее по телефону, и будет сообщена семьена следующем сеансе, который был назначен через две недели.

Второй сеанс

Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 39 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.