WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 54 |

«Я», «Оно» и «Сверх-Я». В это время у Фрейда все чащевстречаются философ-ско-мифологические спекуляции, уже не опирающиеся на егоклинический опыт. Фрейдовское учение в целом чрезвы­чайно неоднородно и глубокопротиво­речиво. Нарядус эвристичными ходами мысли оно содержит также и откровеннобиологизаторские, редукцнонистские (особенно по отношению к сфересозна­тельной идуховной жизни человека) и иррационалистические тенденции. Сочинения: Лекции повведению в психоанализ, т. 1, 2. М., 1923; Мето­дика и техника психоанализа. М.,1923;

Тотем и табу. М.—Пг, 1923; Психо­анализ детских неврозов. М., 1923;Я и Оно. М.—Л., 1924;По ту сторому прин­ципаудовольствия. М., 1925; Страх. М., 1927.

Литератур а:ВолошиновВ. Н. Фрейдизм. М., 1927; Клеман К.Б., Б р ю н о П., С э в Л. Марксистская критика психоанализа. М.,1976.

3. Фрейд

ПЕЧАЛЬ И МЕЛАНХОЛИЯ'

(...) Меланхолия, точное определение понятия которой нетвердо и в описательной психиатрии, встречается в различных клинических формах,объединение которых в одну клиническую единицу не окон­чательно установлено; и из них однискорее похожи на соматические

' Ф р е и д 3. Основные психологические теории впсихоанализе. М.—Пг.,1923, с. 174—186.

203

заболевания, другие — на психогенные. Кромевпечатлений, доступ­ныхвсякому наблюдателю, наш материал ограничивается неболь­шим количеством случаев,психогенная природа которых не подлежа­ла никакому сомнению. Поэтому мынаперед отказываемся от всяких притязаний на то, чтобы наши выводы относилисьбы ко всем случа­ям, иутешаем себя соображением, что при помощи наших настоящих методов исследованиямы едва ли можем что-нибудь найти, что не было бы типичным, если не для целого классазаболеваний, то по крайней мере для небольшой группы.

Сопоставление меланхолии и печали оправдывается общейкарти­ной обоихсостояний.... Также совпадают и поводы к обоим заболе­ваниям, сводящиеся к влияниямжизненных условий в тех случаях, где удается установить эти поводы. Печальявляется всегда реакцией на потерю любимого человека или заменившего егоотвлеченного понятия, как отечество, свобода, идеал и т. п. Под таким жевлиянием у некоторых лиц вместо печали наступает меланхолия, отчего мыподозреваем их в болезненном предрасположении. Весьма замеча­тельно также, что нам никогда неприходит в голову рассматривать печаль как болезненное состояние и предоставитьее врачу для лечения, хотя она влечет за собой серьезные отступления отнормаль­ного поведенияв жизни. Мы надеемся на то, что по истечении некото­рого времени она будет преодолена,и считаем вмешательство нецеле­сообразным и даже вредным.

Меланхолия в психическом отношении отличается глубокойстрадальческой удрученностью, исчезновением интереса к внешнему миру, потерейспособности любить, задержкой всякой деятельности и понижением самочувствия,выражающимся в упреках и оскорбле­ниях по собственному адресу и нарастающим до бреда ожиданиянаказания. Эта картина становится нам понятной, если мы прини­маем во внимание, что теми жепризнаками отличается и печаль, за исключением только одного признака: при нейнет нарушения само­чувствия. Во всем остальном картина та же. Тяжелая печаль— реак­ция на потерю любимого человека— отличается таким жестрадаль­ческимнастроением, потерей интереса к внешнему миру, поскольку он не напоминаетумершего, — потерейспособности выбрать какой-нибудь новый объект любви, что значило бы заменитьоплакиваемого, отказом от всякой деятельности, не имеющей отношения к памятиумершего. Мы легко понимаем, что эта задержка и ограничение «я» являютсявыражением исключительной погруженности в печаль, при которой не остаетсяникаких интересов и никаких намерений для чего-нибудь иного. Собственно говоря,такое поведение не кажется нам патологическим только потому, что мы умеем егохорошо объ­яснить.

Мы принимаем также сравнение, называющее настроение печалистрадальческим. Нам ясна станет правильность этого, если мы будем в состоянииэкономически охарактеризовать это страдание.

В чем же состоит работа, проделываемая печалью Я полагаю,что не будет никакой натяжки в том, если изобразить ее следующим об­разом: исследование реальностипоказало, что любимого объекта

больше не существует, и реальность подсказывает требованиеотнять все либидо, связанные с этим объектом. Против этого поднимается вполнепонятное сопротивление, — вообще нужно принять во внима­ние, что человек нелегко оставляетпозиции либидо даже в том слу­чае, когда ему предвидится замена. Это сопротивление может бытьнастолько сильным, что наступает отход от реальности и объект удер­живается посредствомгаллюцинаюрного психоза, воплощающего желание.... При нормальных условияхпобеду одерживает уважение к реальности, но требование ее hp.может бьп-Lнемедленно испол­нено.Оно приводится в исполнение ча^т^но, при большой трате вре­мени и энергии, а до того утерянныйобъект продолжает существо­вать психически. Каждое из воспоминаний и ижиданий, в которыхлибидо было связано с объектом, приостанавливается, приобретает повышеннуюактивную силу, и на нем совершается освобождение либидо. Очень трудно указать иэкономически обосновать, почему эта компромиссная работа требования реальности,проведенная на всех этих отдельных воспоминаниях и ожиданиях, сопровождаетсятакой исключительной душевной болью. Замечательно, что эта боль кажется намсама собою понятной. Фактически же по окончании этой работы печали «я»становится опять свободным и освобожденным от задержек.

Применим теперь к меланхолии то, что мы узнали о печали. Вцелом ряде случаев совершенно очевидно, что и она может быть реакцией на потерюлюбимого человека. При других поводах можно установить, что имела место болееидеальная по своей природе потеря. Объект не умер реально, но утерян как объектлюбви (на­пример,случай оставленной невесты). Еще в других случаях можно думать, чтопредположение о такой потере вполне правильно, но нельзя точно установить, чтоименно было потеряно, и тем более мож­но предполагать, что и сам больнойне может ясно понять, что именно он потерял. Этот случай может иметь место итогда, когда больному известна потеря, вызвавшая меланхолию, так как он знает,кого он лишился, но незнает, что в нем потерял.Таким образом, нам кажется естественным привести меланхолию в связь с потерейобъек­та, каким-тообразом недоступной сознанию, в отличие от печали, при которой в потере нетничего бессознательного.

При печали мы нашли, что задержка и отсутствие интересавсе­цело объясняютсяработой печали, полностью захватившей «я». Подобная же внутренняя работа явитсяследствием неизвестной потери при меланхолии, и потому она виновна вмеланхолической задержке (Hemmung). Дело только в том, что меланхолическаязадержка производит на нас непонятное впечатление, потому что мы не можемвидеть, что именно так захватило всецело больных. Мелан­холик показывает нам еще однуособенность, которой нет при печа­ли, —необыкновенное понижение своего самочувствия, огромное обеднение «я». Припечали обеднел и опустел мир, при меланхо­лии — само «я». Больной рисует нам свое«я» недостойным, ни к чему негодным, заслуживающим морального осуждения,— он делает себеупреки, бранит себя и ждет отвержения и наказания. Он унижает

204

20S

себя перед каждым человеком, жалеет каждого из своихблизких что тот связан с такой недостойной личностью. У него нетпредстав­ления опроисшедшей с ним перемене, и он распространяет свою самокритику и на прошлое;он утверждает, что никогда не был лучше. Эта картина преимущественно моральногобреда преуменьшения дополняется бессонницей, отказом от пищи и впсихологическом отношении очень замечательным преодолением влечения, котороеза­ставляет все живущеецепляться за жизнь.

Как в научном, так и в терапевтическом отношении было быодина­ково бесцельновозражать больному, возводящему против своего «я» такие обвинения. Вкаком-нибудь отношении он должен быть прав, рассказывая нечто, чтосоответствует его представлению. Некоторые из его указаний мы должны немедленноподтвердить без всяких ограничений. Ему действительно так чужды все интересы,он так неспособен любить и работать, как утверждает. Но, как мы знаем, этовторичное явление, следствие внутренней, неизвестной нам работы, похожей наработу печали, поглощающей его «я». В некоторых других самообвинениях он намтакже кажется пра­вым,оценивающим настоящее положение, только несколько более резко, чем другиенемеланхолики. Если он в повышенной само­критике изображает себя мелочным,эгоистичным, неискренним, несамостоятельным человеком, всегда стремившимсятолько к тому, чтобы скрывать свои слабости, то он, пожалуй, насколько намизвестно, довольно близко подошел к самопознанию, и мы только спрашиваем себя,почему нужно сперва заболеть, чтобы понять та­кую истину. Потому что не подлежитникакому сомнению, что тот, кто дошел до такой самооценки и выражает ее переддругими —оцен­ки принца Гамлетадля себя и для всех других...,—тот болен, независимо от того, говорит ли он правду или более илименее не­справедлив ксебе. Нетрудно также заметить, что между величиной самоунижения и его реальнымоправданием нет никакого соответ­ствия. Славная, дельная и верная до сих пор женщина в припадкемеланхолии буцет осуждать себя не меньше, чем действительно ничего не стоящая.И может быть, у первой больше шансов заболеть меланхолией, чем у второй, окоторой мы не могли бы сказать ничего хорошего. Наконец, нам должно броситься вглаза, что меланхолик ведет себя не совсем уж так, как нормально подавленныйраскаянием и самоупреками. У меланхолика нет стыда перед другими,'более всегохарактерного для такого состояния, или стыд не так уж резко проявляется. Умеланхолика можно, пожалуй, подчеркнуть состоя­ние навязчивой сообщительности,находящей удовлетворение в самообнажении.

Таким образом, неважно, настолько ли прав меланхолик всвоем мучительном самоунижении, что его самокритика совпадает с суждением о немдругих. Важнее то, что он правильно описы­вает свое психологическоесостояние. Он потерял самоуважение, и конечно, у него имеется для этогооснование; во всяком случае тут перед нами противоречие, ставящее перед намитрудноразрешимую загадку. п-j ^н^логии с печалью, мы должны придти кзаклю-

206

чению, что он утратил объект; из его слов вытекает, чтоего потеря касается его собственного «я».

Раньше, чем заняться этим противоречием, остановимся намомент на том, что открывается нам благодаря заболеванию мелан­холика в конституции человеческого«я». Мы видим у него, как одна часть «я» противопоставляется другой, производиткритическую оценку ее, делает ее как бы посторонним объектом. Вседальней­шие наблюденияподтвердят возникающие у нас предположения, что отщепленная от «я» критическаяинстанция проявит свою самостоя­тельность и при других обстоятельствах. Мы найдем действительнодостаточно основания отделить эту инстанцию от остального «я». То, с чем мы тутвстречаемся, представляет собой инстанцию, обыкно­венно называемую совестью. Вместе с цензурой сознания иисследо­ваниемреальности мы причислим ее к важнейшим образованиям (Institutionen) икак-нибудь найдем доказательства тому, что эта инстанция может заболеть сама посебе. В картине болезни мелан­холика выступает на первый план в сравнении с другими жалобаминравственное недовольство собой; физическая немощь, уродство, слабость,социальная малоценность гораздо реже являются пред­метом самооценки; только обеднениезанимает преимущественное положение среди опасений и утвержденийбольного.

Объяснение указанному выше противоречию дает наблюдение,ко­торое нетрудносделать. Если терпеливо выслушать разнообразные самообвинения меланхолика, тонельзя не поддаться впечатлению, что самые тяжелые упреки часто очень малоподходят к собствен­нойличности больного, но при некоторых незначительных изменениях легко применимы ккакому-нибудь другому лицу, которое больной любил, любит или должен был любить.Сколько раз ни проверяешь положение дела — это предположение всегдаподтверждается. Таким образом получаешь в руки ключ к пониманию картиныболез­ни, открыв всамоупреках упреки по адресу любимого объекта, перенесенные с него насобственное «я».

Женщина, на словах жалеющая своего мужа за то, что онсвязан с такой негодной женой, хочет, собственно говоря, обвинить своего мужа внегодности, в каком бы смысле это ни понималось. Нечего удивляться тому, чтосреди обращенных на себя мнимых самоупреков вплетены некоторые настоящие; ониполучили возможность высту­пить на первый план, так как помогают прикрыть другие испособ­ствуют искажениюистинного положения вещей: они вытекают из борьбы за и против любви, поведшей кутрате любви. Теперь гораздо понятнее становится и поведение больных. ИхЖалобы, представляют из себяобвинения (Anklagen) впрежнем смысле этого слова; они не стыдятся и не скрываются, потому что все тоунизительное, что они о себе говорят, говорится о других; они далеки от того,чтобы про­явить поогношению к окружающим покорность и смирение, кото­рые соответствовали бы такимнедостойным лицам, как они сами;

они, наоборот, в высшй степени сварливы, всегда как быобижены, как будто по отношение к ним сделана большая несправедли­вость. Это все возможно ^--"lUMV,что реакции их поведения исходят

20

еще из душевной направленности возмущения, переведенногопо­средством особогопроцесса в меланхолическую подавленность.

Далее не представляется трудным реконструировать этотпроцесс. Сначала имел место выбор объекта, привязанность либидо копреде­ленному лицу;под влиянием реального огорчения илиразочарова­ния со стороны любимого лица наступилопотрясение этой привязан­ности к объекту. Следствием этого было не нормальное отнятие либидоот этого объекта и перенесение его на новый, а другой процесс, для появлениякоторого, по-видимому, необходимы многие условия. Привязанность к объектуоказалась малоустойчивой, она была унич­тожена, но свободное либидо не былоперенесено на другой объект, а возвращено к «я». Однако здесь оно не нашлокакого-нибудь применения, а послужило только к идентификации (отождествлению) «я» составленным объектом. Тень объекта пала таким образом на «я», которое в этомслучае рассматривается упомянутой особен­ной инстанцией так же, какоставленный объект. Таким образом, потеря объекта превратилась в потерю «я», иконфликт между «я» и любимым лицом превратился в столкновение между критикой«я» и самим измененным, благодаря отождествлению, «я».

Pages:     | 1 |   ...   | 38 | 39 || 41 | 42 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.