WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 54 |

Пассивная печаль характеризуется, как известно, угнетеннымповедением, потерей мышечного тонуса, бледностью, охлаждением конечностей.Отворачиваются в угол и сидят там неподвижно, сводя к минимуму воздействиемира. Предпочитают полумрак полному свету, тишину — звукам, одиночество комнаты— толпе общественныхмест или улиц. Как говорят: «Чтобы остаться наедине со своей болью». Это несовсем верно. Действительно, считается хорошим тоном выглядеть пребывающим вглубоком раздумье о своем горе. Но очень редки слу­чаи, когда действительно дорожатсвоей болью. Причина совсем дру­гая: так как одно из обычных условий нашей деятельностиисчезло,

8 Или, по крайней мере, егоизменяя: обморок есть переход к сноподобному созна­нию, т. е. нереализуемомусознанию

9'131

мир требует от нас, чтобы мы действовали в нем и на негобез этого условия. Большаячасть потенциальных целей, которые наводняют мир (работа, которую надо сделать,люди, которых надо увидеть, по­вседневные дела, которые нужно выполнить), осталась той же самойТолько средства для их реализации, пути, которые пересекают наше«годологическое пространство»7, изменились. Если, например, я узнал о своем разорении, я нерасполагаю больше прежними средст­вами для их достижения (собственная машина и т. д.). Нужно, чтобы язаменил их новыми (воспользовался автобусом и т. д.). Это именно то, чего явовсе не хочу. Печаль направлена на то, чтобы уничтожить обязанность искать этиновые пути, преобразовывать структуру мира посредством замещения наличнойконституции мира структурой со­вершенно недифференцированной. Речь идет в конце концов о том,чтобы сделать из мира аффективно нейтральную реальность, систему, пребывающую вполном аффективном равновесии, разрядить объек­ты с сильным аффективным зарядом,привести их все к аффективному нулю. (...)

Активная печаль может принимать различные формы. Но та, око­торой говорит Жане(психастеничка, впадающая в истерику, потому, что она не хочет сделатьпризнания), может характеризоваться как отказ. Речь идет, прежде всего, оботрицательном поведении, поведе­нии, которое направлено на отрицание настоятельности некоторыхпроблем и подмену их другими. Больная хочет растрогать Жане. Это означает, чтоона хочет заменить отношение бесстрастного ожидания, которое он принимает,отношением сердечной предупредительности. Она этого хочет и пользуется своимповедением, чтобы привести к этому Жане. В то же время, приводя себя в такоесостояние, когда признание стало бы невозможным, она отбрасывает акт, которыйей надлежало выполнить, за пределы досягаемости. Теперь, пока она будетсодрогаться от слез и рыданий, у нее отнята всякая возмож­ность говорить. Здесь,следовательно, потенциальная возможность не устранена, признание остается всееще тем, что «надо сделать». Но оно отступило за пределы досягаемости больного,он не может больше хотетьэто сделать, а может только пожелать сделать это когда-ни­будь потом. Таким образом, больной освободился от тягостногочув­ства, что актв его власти, что онсвободен сделать его или нет. Эмо­циональный срыв здесь — это уход от ответственности. Здесь имеет место магическоепреувеличение трудностей мира. Мир сохраняет, следовательно, своюдифференцированную структуру, но предстает теперь как несправедливый ивраждебный, поскольку он требует

7 «Пространство путей» (от греч.hodos — путь)— терминтопологической психо­логии немецкого психолога К Левина (1890—1947), означающий характеристикуце­левой структуры«жизненного пространства» личности, которое составляется полем возможных длянее здесь и теперь событий (т. е. целей). Согласно К. Левину, поведениечеловека в психологическом плане может быть представлено прежде всего какособого рода переход («локомоция») из одной области жизненного пространства вдругую, что означает достижение той или иной промежуточной цели. Конфигурациявсех возможных здесь и теперь для личности «локомоций» и образует структуру еегодологического пространства. — Прим. перев.

132

слишком многого от нас,большего, чем это в наших человеческих силах. Эмоция активной печали в такомслучае есть, следовательно, магическая комедия бессилия. Больной похож на техслуг, которые, после того как привели воров к своему хозяину, позволяют связатьсебя, чтобы хорошо было видно, что они не могли помешать этой краже. (...) Ночто сказать о радости Включается ли она в наше опи­сание На первый взгляд, вроде бынет, поскольку тому, кто рад, нет нужды защищаться против потери, от опасности.Но прежде всего, нужно различать радость-чувство, которая представляет собойравновесие, адаптированное состояние, и радость-эмоцию. Ведь последняя приболее внимательном рассмотрении характеризуется некоторым нетерпением. Тот, кторад, ведет себя так же, как человек в состоянии нетерпения. Он не может стоятьна месте, строит тысячу проектов, предпринимает различные действия, которые онтут же оставляет, и т. д. Дело в действительности в том, что радость его былавызвана появлением объекта его желаний. Ему объявляют, что он вы­играл значительную сумму или что онвскоре вновь увидит кого-то, кого он любит, но давно не видел. Но хотя объектэтот — «неминуем», онеще — не здесь, он еще— не его. Некотороевремя отделяет его от объекта. (...) Радость — это магическое поведение, котороестремится реализовать посредством колдовства обладание желаемым объектом какмгновенной целостностью. Это поведение сопровождается уверен­ностью, что обладание рано илипоздно будет реализовано, но оно ищет возможность предвосхитить это обладание.(...) Так, например, мужчина, которому женщина только что сказала, что она еголюбит, может пуститься танцевать и петь. Поступая так, он отворачивается отосторожного и трудного поведения, которое он должен был бы принять, чтобызаслужить эту любовь и увеличить ее, чтобы реа­лизовать обладание желаемымобъектом медленно и посредством тысячи мелких деталей (улыбки, мелкие знакивнимания и т. д.). Он отворачивается даже от женщины, которая как живаяреаль­ность, как раз ипредставляет полюс всех этих деликатных пове­дений. Он дает себе отсрочку: позжеон эти поведения примет. По­ка он обладает объектом магически, т^нец мимически представляетобладание им. (...)

Нужно отметить, что те несколько примеров, которые мытолько что привели, далеко не исчерпывают всего разнообразия эмоций. Может бытьмножество других страхов, других печалей. Мы утверж­даем только, что все они сводятся кконституированию магического мира с помощью нашего тела как средстваволшебства. В каждом случае другая проблема — другие и способы поведения.Чтобыпонять их значение, их финальность, нужно было бы знать и анализировать каждыйотдельный случай. (...) Впрочем, существуют ложные эмо-Ции, которые являютсятолько формами поведения. Если мне делают подарок, который меня интересуеттолько отчасти, я, возможно, буду внешне выражать сильную радость. Буду хлопатьруками, прыгать и танцевать. Однако это только комедия. Отчасти я позволю ейзахва­тить себя, инеточно было бы сказать, что я не рад. Однако радость моя неистинна, я ее оставлю, отброшу от себя,как только мой гость

'О—Зак. 1355

133

уйдет. Это как раз то, что мы условимся называтьложной радостью помня приэтом, что ложность является не логической характеристи. кой некоторыхвысказываний, но экзистенциальным качеством. Точно так же у меня могут бытьложные страхи, ложные печали. Эти ложные состояния отличаются, несмотря ни начто, от состояний актеров. Актер мимически представляет радость, печаль, но онни рад, ни печален, потому что эти формыповедения обращены к фик­тивному миру. Он мимически, представляет поведение, но не ведетсебя. В различных случаях ложных эмоций, которые я только что привел, различныеформы поведения ничем не поддерживаются, они существуют сами по себе и являютсяпроизвольными. Но ситуация подлинна, и мы ее воспринимаем как требующую этихформ поведения. Поэтому через эти формы поведения мы магически полагаемнекоторые качества на истинных объектах. Но качества эти ложные.(...)

Настоящая эмоция — совсем другое. Она сопровождаетсячувст­вомубедительности. Качества, полагаемые в объектах, вос­принимаются как истинные. Что женадо разуметь под этим То, что эмоция претерпевается. Нельзя выйти из нее посвоей воле, она должна сама себя исчерпать, мы же не можем ее остановить.Кро­ме того, формыповедения, взятые сами по себе, только схематически вырисовывают на объектеэмоциональное качество, которое мы ему придаем. Бегство, которое было бы простобегом, было бы недостаточ­но для конституирования объекта как ужасного. Или, скорее, онопри­дало бы емуформальное качество ужасного, но не материю этого качества. Чтобы мы действительно воспринялиужасное, нужно не только его мимически представить, нужно, чтобы мы былиоколдова­ны,переполнены нашей собственной эмоцией, нужно чтобы формаль­ные рамки поведения были заполненычем-то непроницаемым и тяже­лым, что служило бы ему материей. Мы понимаем здесь роль чистофизиологических явлению они придают серьезность эмоции, сообща ют эмоцииубедительность. (...) Нужно, следовательно, принимать во внимание, что эмоцияне просто разыгрывается, что она не просто поведение, но это поведение тела,которое находится в некотором со­стоянии. Одно само по себе состояние не вызвало бы поведения,пове­дение безсоответствующего состояния — это комедия. Эмоции появ­ляются в потрясенном теле, котороепринимает некоторое поведение Потрясение может пережить поведение, но поведениеконституирует форму и значение потрясения. С другой стороны, без этогопотрясе­ния поведениебыло бы чистым значением, аффективной схемой. Мы имеем здесь дело именно ссинтетической формой: чтобы верить в магические способы поведения, нужно бытьпотрясенным.

Чтобы ясно понимать эмоциональный процесс исходя изсозна­ния, нужнопомнить этот двойной характер тела, которое, с одной стороны, есть объект вмире, а с другой —непосредственно пережи­ваемая данность сознания. Отныне мы можем понять главное: эмоцияесть то, во что верят. Сознание не ограничивается тем, что проецируетаффективные значения на мир, который его окружает: оно пережива­ет новый мир, который оно только чтоконституировало. Оно его пере

134

кивает непосредственно, оно им интересуется, онопретерпевает качества, которые акты поведения наметили. Это означает, что когда1 поскольку все пути перекрыты, сознание устремляется в магический 'мир эмоции,оно устремляется туда, целиком деградируя; оно являет­ся новым сознанием перед лицомнового мира.... Сознание, которое взволновано, довольно похоже на сознание,погружающееся в сон. Как то, так и другое бросается в новый мир и преобразуетсвое тело как синтетическое целое таким образом, чтобы через него сознаниемогло жить и понимать этот новый мир. (...)

Эта теория эмоций не объясняет некоторых внезапных реакцийужаса и восхищения, которые нас охватывают иногда перед внезапно появившимисяобъектами. Например, искаженное гримасой лицо внезапно появляется и прилипает кокну; я чувствую, что я охвачен ужасом. Здесь, по-видимому, нет поведения,которое нужно принять. Кажется, что эмоция здесь не обладает финальностью.Впрочем, ужас, охватывающийнас в определенных- ситуациях или при виде некоторых лиц, вообще представляетсобой нечто непосредственное и обычно не сопровождается бегством или обмороком,»и даже побуж­дением кбегству. Однако, если поразмыслить об этом, то окажется, что речь тут идет оявлениях весьма своеобразных, но способных по­лучить объяснение, не выходящее зарамки, которые мы только что изложили. Мы видели, что в эмоции сознаниедеградирует и внезапно преобразует мир причинных связей, в котором мы живем, вмагиче­ский мир. Нобывает и обратное: сам мир иногда открывается созна­нию как магический, вопреки тому,что мы ожидали найти его причин­ным. Не нужно действительно думать, что магическое есть некоеэфе­мерное качество,которое мы накладываем на мир по воле своих на­строений. Существует такаяэкзистенциальная структура мира, кото­рая является магической. Мы нехотим распространяться здесь по этому поводу. Мы оставляем за собой правосделать это в другом месте. Однако уже теперь мы можем отметить, что категориямаги­ческого управляетинтерпсихическими отношениями людей в общест­ве, а точнее, нашим восприятиемдругих. (...) Таким образом, есть два рода эмоций в зависимости от того,конституируем ли магию мира мы сами, с тем чтобы заменить объективнодетерминированную деятель­ность, которая не может реализоваться, или же это сам мир внезапнораскрывается вокруг нас как магический. Так, например, в ужасе мы внезапноощущаем разрушение детерминистских барьеров: лицо, ко­торое появляется за оконнымстеклом, поначалу мы не воспринимаем как принадлежащее человеку, который долженбыл бы открыть дверь и сделать еще тридцать шагов, чтобы добраться до нас. Но,наоборот, оно, будучи в действительности пассивным, выдает себя задействую­щее нарасстоянии. Будучи за окном, оно оказывается в непосредст­венной связи с нашим телом, мыпереживаем и испытываем его зна­чение, и именно наше собственное тело оказывается тем, чтоконсти­туирует этозначение, но в то же время значение это навязыва­ется нам, оно отрицает расстояние ивходит в нас. Сознание, погру­женное в этот магический мир, увлекает туда тело, поскольку телоесть вера. Сознание в него верит. Поведения, которые дают эмо-

ю*

135

ции ее значение, больше не наши: именно выражение лица,движе­ние теладругого'человека образуют синтетическое целое с потрясе­нием нашего организма. Стало быть,и здесь мы вновь находим те же элементы и те же структуры, что мы только чтоописали. Просто первоначальная магия и значение эмоции идут от мира, а не отнас самих. (...)

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.