WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 54 |

Таким образом, решение вопроса об условиях возникновенияэмоций определяется прежде всего тем, какой именно класс (или классы)эмоциональных явлений обсуждается в той или иной работе. При широкой трактовкеэмоций их возникновение связывается с устойчивыми, обычными условиямисуществования, такими как от­ражение воздействия или предмета (эмоции выражаютсубъектив­ное ихзначение), обострение потребностей (эмоции сигнализируют об этом субъекту) и т.п. При узком понимании эмоций они рассмат­риваются как реакция на болееспецифические условия, такие как фрустрация потребности, невозможностьадекватного поведения, конфликтность ситуации, непредвиденное развитие событийи др. Убедительность примеров и экспериментальных данных, приводимых вподтверждение этих различных точек зрения, свидетельствует одифференцированности эмоций в отношении условий их возник­новения и, следовательно, онеминуемой ограниченности попыток охватить эти условия в некотором обобщенномпринципе или по­ложении. Эти попытки способны вооружить нас знаниями такими жеотвлеченными, как и понятие «эмоция вообще», и доведенные до полного охвата вних всего разнообразия эмоциональных яв­лений смогут констатировать лишь(как это показывает обобщение

4 См. работу Р. У. Липера. н которой обсуждаютсяпричины такого огра­ниченного понимания эмоций.

существующих точек зрения) двойную обусловленностьэмоций: с одной стороны, потребностями (мотивацией), с другой— особенностями воздействий(ситуации).

О сложности пути, который необходимо пройти, желаяотразить в теории реальную сложность эмоциональной жизни, можно составитьпредставление по непревзойденному анализу условий возникновения эмоций в ученииБ. Спинозы. Оно показывает,что на возникновение эмоций наряду с такими анализируемыми в современныхтеориях условиями, как фрустация, нарушение жизненных констант («изменениеспособности тела и души к действию») или отражение возможности достижения целей(«сомнения в исходе вещи»), влияет множество других факторов: ассоциации посходству и времени, от­ражение причинных связей, «судьба» предметов наших чувств,со­переживание,представление о справедливости происходящего и др. Разумеется, этот материалнуждается в адаптации к современным представлениям и терминологии, но, с другойстороны, он обнаружи­вает многие аспекты проблемы, которых в этих представлениях явнонедостает.

Эмоции и процессы познания.Данный вопрос важен тем, что отражает представления о положении эмоций всистеме психичес­кого,главной особенностью и основой которого всегда рассматри­вались процессыпознания.

В истории психологии доминировала традиция обособленияэмоциональных процессов в отдельную сферу, противопоставляемую сфере познания впринципиальном различении, например, разума и сердца, чувств и познания,интеллекта и аффекта. Достаточно выраженной является также тенденция признаватьпри сопостав­лении этихсфер первичность и преимущество процессов познания. Крайняя в этом отношениипозиция получила название интел­лектуализма, различные направления которого рассматривалиэмо­ции как свойствоили разновидность ощущений, как результат взаимодействия представлений илиособый вид познания (см.:

Грот, 1879—1880, ч. I; Вундт, т. 2, гл. 11.5). Интеллектуалис-тическаятрактовка эмоций занимает прочные позиции и в совре­менной зарубежной психологии. Так,в работах Р. У. Липераразви­тие аргументов впользу мотивирующей функции эмоций несколько неожиданно завершаетсяутверждением, что эмоции — суть вос­приятие.

Очевидно, что взгляды, сводящие эмоции к процессампознания, и, с другой стороны — признающие в том или ином виде лишь вторичность эмоций, ихзависимость от познавательного отраже­ния — различаются принципиально.Существуют различия и в сте­пени обоснованности этих двух точек зрения: первая базируетсяглавным образом на теоретических представлениях, тогда как вто­рая подтверждается еще иотчетливыми феноменологическими дан­ными, констатируемыми в утверждениях, что эмоции сопровождают,«окрашивают» познавательно отражаемое содержание, оценивают и выражаютсубъективное его значение. Действительно, мы вос­торгаемся или возмущаемся,опечалены или гордимся обязательно

кем-то или чем-то, приятными или тягостными бывают нашиощущения, мысли, состояния, приключения и т. п. Можно думать, что именно из-засвоей очевидности предметность эмоций признается в ряде теорий без особогоакцентирования. Между тем есть основания утверждать, что именно эта ихособенность является центральной для характеристики отношения эмоций кпроцессам познания.

Предметность эмоций исключает трактовку, рядополагающую ихпроцессам познания, и требует представления об эмоциональной сфе­ре как об отдельном пластепсихического, как бы надстраивающемся над познавательным образом и занимающемположение между ним и внутренними психическими образованиями (потребностями,опытом и т. п.). При такой «локализации» эмоции легко вписываются в строениеобраза как носитель субъективного отношения к тому, что в нем отражается(данная характеристика эмоций встречается весьма часто). Облегчается такжепонимание как упомянутой двой­ной обусловленности эмоций (потребностями и ситуацией), так и ихсложных взаимоотношений с процессами познания.

Согласно ряду концепций, некоторое непосредственноэмоцио-генное событие может вызвать формирование новых эмоциональных отношенийк различным обстоятельствам, связанным с этим собы­тием, причем основой для такогоразвития эмоционального про­цесса служит именно познавательный образ. Так, сильные эмоцииспособны придать эмоциональную окраску практически всему, что так или иначесвязано с ситуацией их возникновения (А. Р. Лурия, Я.М. Калашник). В более обычных случаях предметом новыхэмоциональных отношений служат условия и сигналы непосредст­венно эмоциогенных воздействий.Согласно одному из центральных определений Б.Спинозы, предметом любви-ненависти становится все, чтопознается субъектом как причина удовольствия-неудоволь­ствия. Во всех такого рода случаяхэмоциональный процесс как бы идет по путям, проложенным процессами познания,подчиняясь в своем развитии тем связям, которые усматриваются субъектом вобъективной действительности. Однако важно подчеркнуть, что процессы познанияздесь управляют лишь развитием эмоциональ­ного процесса, в изначальномпорождении которого решающее значение имеет уже не само по себе познание, асоответствие того, что познается, потребностям индивида.

Но в отношении к познавательным процессам эмоции выступаютне только в пассивной роли «ведомого» процесса. Существуют убе­дительные данные, свидетельствующиео том, что эмоции, в свою очередь, являются важнейшим фактором регуляциипроцессов поз­нания.Так, эмоциональная окрашенность является одним из усло­вий, определяющих непроизвольноевнимание и запоминание, этот же фактор способен существенно облегчить илизатруднить произ­вольную регуляцию этих процессов; хорошо известно влияниеэмо­ций на процессывоображения и фантазии; при неопределенном стимульном материале или привыраженной интенсивности эмоции могут исказить даже процессы восприятия; отэмоций зависит целый

ряд характеристик речи, накапливаются данные о тонкомрегу пирующем их влиянии на мыслительные процессы. Следует отметить, что этиразнообразные и очень важные проявления эмоций изучают ся, главным образом, вэкспериментальной психологии (см.: Рейков-ский, 1979, гл. IV, Васильев и др.,1980), в теоретических же работах на них обращается меньшеевнимание.

Таким образом, направляя эмоции на причины, сигналы и т.д. значимых событий, процессы познания тем самым определяют и свою судьбу,впоследствии сами направляясь эмоциями на эти причины и т. д. для лучшегоознакомления с ними и выяснения оптимального способа поведения. Только такимвзаимодополняю­щимвлиянием сфер интеллекта и аффекта, отвечающих соответст­венно за отражение объективныхусловий деятельности и субъек­тивной значимости этих условий, обеспечивается достижениеконеч­ной целидеятельности —удовлетворение потребностей.

Эмоции и процессы мотивации.Этот вопрос как бы продол­жает предыдущий по линии локализации эмоций в системепсихи­ческого, однакоим освещаются уже не топологические, а функ­циональные характеристикиэмоциональной сферы, иначе говоря, он рассматривает локализацию эмоций нестолько в системе психо­логических образований, сколько в системе сил, приводящих этиобразования в движение. Сразу можно сказать, что решение этого вопроса самымпрямым образом связано с исходным постулатом об объеме класса явлений,относимых к эмоциональным, и зависит от того, присоединяются ли к немуспецифические переживания, имеющие побуждающий характер — желания, влечения,стремле­ния и т.п.

Очевидно, что проблема природы процессов, побуждающих кдеятельности, не является просто одной из внутренних проблем психологии эмоций.Из ее решения следуют далеко идущие кон­цептуальные выводы, касающиесяпринципиального понимания психического. Так, именно данная проблема являетсяключевой для различения в истории психологии дихотомных (интеллект — аффект) и трихотомных (познание— чувство — воля) схем психического. Всовременной психологии она столь остро не стоит, однако ее значение продолжает отстаиваться такназываемыми мотивацион-ными теориями эмоций.

Нельзя забывать, что проблема детерминации поведениявсегда привлекала внимание исследователей, хотя раздел мотивации, в пределахкоторого эта проблема изучается в настоящее время, является для психологиисравнительно новым. Если преодолеть барьер, созданный введением в психологиюновой терминологии, история развития представлений об отношении эмоций имотивации окажется весьма продолжительной и богатой. К мотивационным (всовременном смысле) теориям, например, несомненно относится учение Б. Спинозы. В концепциях В. Вундта и Н.Грота, отде­ляющих Побуждающие переживания отэмоциональных, последние тем не менее остаются неминуемым звеном развитияпроцессов мотивации.

ю

Обособление в психологии раздела мотивации связано спере­мещением интересовисследователей с ближайших, непосредствен­ных причин поведения (которыми иявляклся субъективные побуж­дения, желания) на все более отдаленные и опосредствованные.Действительно, для полного объяснения некоторого поступка явно недостаточноутверждения, что он был совершен из-за возникшего желания. Конкретное действиевсегда отвечает некоторому более общему жизненному отношению, определяемомупотребностями и ценностями субъекта, его привычками, прошлым опытом и т. п.,которые в свою очередь определяются еще более общими зако­номерностями биологического исоциального развития, и только в этом контексте оно может получить своеподлинное причинное объяснение. Проблема мотивации в том широком смысле, какона стоит в психологической науке в целом, предполагает выяснение всех факторови детерминант, побуждающих, направляющих и под­держивающих поведение живогосущества.

Однако ориентирующийся и действующий субъект всю сложнуюсовокупность факторов, детеоминирующих его поведение, непосред­ственно не отражает. Только человекимеет возможность познавать подлинные причины своего поведения, но ошибки,которые он при этом обычно делает, свидетельствуют о том, что это познаниеосновывается на опосредованном отражении и догадках. С другой стороны,субъектом отчетливо переживаются возникающие у него эмоциональные побуждения,причем именно ими он реально руко­водствуется в жизни, если только этому не препятствуют другиепобуждения (например, желание не причинять зла другим, быть верным чувствудолга и т. п.). Этот простой факт и лежит в основе концепций, утверждающих, чтоэмоции (включая в них и желания) мотивируют поведение.

Естественно, что данное положение совершенно неприемлемодля авторов, которые между эмоциями и побуждающими пережи­ваниями усматривают принципиальноеотличие, относя последние к воле или мотивации, или вообще их игнорируя (чтоочень ха­рактерно длясовременной психологии). Парадигма таких концеп­ций следующая: поведениедетерминируется потребностями и моти­вами; эмоции возникают вспецифических ситуациях (например, фрустрации, конфликта, успеха-неуспеха) ивыполняют в них свои специфические функции (например, активации, мобилизации,за­крепления).

В период становления психологии как самостоягельной наукина рубеже XX века эта вторая гочка зрения практически вытеснила традицию единойинтерпретации эмоциональных и мотивационных процессов, характерную для всегопредшествовавшего периода раз­вития представлений об эмоциях5, и современная академическая схемаизложения психологии трактует мотивацию и эмоции как Две сравнительнообособленные проблемы, связи между которыми сопоставимы, например, со связямимежду восприятием и внима-

5 Этот вопрос более развернутообсуждается нами в другой работе (1976, г л 3 2) 11

нием, или памятью и мышлением. Однако, как это частобывает, укрепление позиций одной из противоборствующих сторонактиви­зирует действиядругой. Представляется, что именно этот механизм привел к появлению впсихологии эмоций целого ряда работ, отстаивающих функциональное единствоэмоциональных и потреб-ностно-мотивационных процессов. Наиболее энергичностарые идеи стали защищать в русской литературе — Л. И. Петражицкий (1908), взарубежной, несколько десятилетий спустя — Р. У.Липер (см. также Arnold, Gasson, 1954, гл. 10; Young,1961; Bindra, 1969;

Tomkins, 1970 и др.).

Подводя итог обсуждению мотивирующей функции эмоций взарубежной психологической литературе, М. Арнольд утверждает:

«Отношение между эмоциями и мотивацией, изображаемое втеоре­тическойлитературе, остается совершенно неясным. Хотя снова и снова утверждается, чтоэмоции мотивируют, едва ли кто-либо смог выступить и недвусмысленно объяснить,как именно это проис­ходит» (Arnold, 1969, с. 1041). В этих словах преувеличения нет.Так, Э. Даффи, отстаивая в одной из своих работ необхо­димость единой интерпретациимотивационных и эмоциональных процессов, вместе с тем утверждает, что обатермина —мотива­ция и эмоция— просто излишни впсихологическом словаре (Duffy, 1948).

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 54 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.