WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 22 |

Последним определением сновидений занима­лись главным образом представители психоана­лиза, исходя из следующих посылок: содержа­ние впечатлений и представлений, которые по­давляются или вытесняются в состоянии бодрст­вования, облекаются во время сна в образы сим­волов, когда состояние контроля сознания сни­жается. Эти символы помогают толкователю снов раскрыть то содержание, которое они пред­ставляют в зашифрованном виде. В сновидени­ях перед глазами видящего сон проходят дейст­вия, события, целые истории, которые осозна­ются, только пока длится сон, а потом сразу же забываются, но бывает и так, что они занимают мысли человека в течение нескольких часов, дней, а иногда и всю жизнь. Значение, смысл этих сновидений редко бывает ясным и одно­значным, он целиком зависит от толкования и от того, как их понимают. Подобно тому как один человек рассказывает другому какую-ни­будь историю, так и во сне мы рассказываем ис­тории, но только самим себе, не зная ни их на­чала, ни их конца. Кажется, будто кто-то рас­сказывает нам то, что нас глубоко трогает, за­девает, то, чему мы сочувствуем, сострадаем или радуемся. Возможно, что именно в сновиде­ниях фантазия получает для себя то «поле дея­тельности», которого нет для нее в повседневной жизни, где преобладает рассудок. Сновидения, таким образом, — это индивидуальные, непов­торимые истории жизни, тесно связанные с личностью. Это своего рода индивидуальные мифологии, своеобразно отражающие действи­тельность и открывающие нам доступ к лично­стному пониманию действительности.

Психоанализ и глубинная психология опре­деляют сновидения как царский путь (via regia) к бессознательному. Это свойство снови­дений используется в психотерапевтической практике, когда пациент получает задание рассказать о своих сновидениях, найти к ним ассоциации, а врач своим толкованием снови­дений помогает пациенту в процессе их осоз­нания.

Сновидения действуют как терапевтический посредник, который включается в отношения между врачом и пациентом. Эту функцию сно­видений как посредника, относящуюся преж­де всего к индивидуальной истории жизни, можно уподобить роли сказаний, хранимых в коллективной памяти поколений, отдельных социальных групп и культур. Трудно провести резкую грань между сновидением и историей, между индивидуальной и коллективной мифо­логией. Во-первых, потому, что явления, со­бытия, играющие роль в жизни определенной культуры или социальной группы, как бы пе­рерабатываются индивидуальным сознанием и входят в мир переживаний определенной лич­ности; во-вторых, потому, что отдельные чле­ны социальных групп подобные или похожие темы и мотивы делают достоянием коллектив­ной традиции.

Кому же верить

«Мог бы ты мне одолжить твоего осла на се­годня» — спросил у муллы один крестьянин. «Дорогой друг, — сказал мулла, — ты знаешь, что я всегда готов оказать тебе помощь, если ты в ней нуждаешься. Мое сердце просто жаждет дать тебе, праведному человеку, моего осла. Я буду рад видеть, как ты привезешь домой пло­ды со своего поля на моем осле. Но вот, что я должен тебе сказать, друг мой сердечный: к со­жалению, я одолжил осла другому человеку». Растроганный до глубины души словами муллы крестьянин поблагодарил его:

«Хотя ты и не смог мне помочь, но твои добрые речи очень по­могли мне. Да поможет тебе Бог, о благородный, добрый и мудрый мулла». Он застыл в глубоком поклоне, и вдруг из ослиного стойла раздалось оглушительное: «И-а!» Крестьянин изумился, поднял удивленно глаза и наконец спросил с не­доверием: «Что это я слышу Ведь твой осел здесь. Я только что слышал его вопль». Мулла покраснел от гнева и заорал: «Ах ты, неблаго­дарный! Я же сказал тебе, что осла здесь нет. Кому ты больше веришь, мне, мулле, или глу­пому крику еще более глупого осла»

У многих людей, как у врачей, так и пациен­тов, как бы надеты шоры на глаза. Они счита­ют, что только определенные причины заболе­ваний могут быть доказаны. Другие же возмож­ные причины, а также фон заболеваний не при­нимаются во внимание. Поэтому психосомати­ка и находилась долгое время в тупике. Этой ограниченности способствовали фантастические успехи соматической медицины, в то время как очевидная взаимосвязь между социальной, пси­хической и физической сферами не принима­лась во внимание. Перегруженность на работе, переживания, смерть близких, постоянные кон­фликты в семье не рассматривались как воз­можные причины психических заболеваний. Лечили только физические последствия. А после изобретения соответствующих медикаментов ста­ли лечить и симптомы душевных болезней.

В то же время некоторые врачи, чтобы по воз­можности не исказить сути психотерапии и пред­отвратить смещение психических нарушений, предлагают совершенно отказаться от примене­ния медикаментов даже в тех случаях, когда они облегчают нестерпимые страдания пациента.

Вот почему важно внимательно и всесторонне исследовать каждый конкретный случай и изу­чать условия, прежде чем принять тот или иной способ лечения или их комбинацию. Решать, какому врачу верить, предоставляется в значи­тельной мере самому пациенту, так как он име­ет право знать все о своей болезни и о смысле терапевтических мероприятий.

Именно по этим причинам врачи-непсихоте­рапевты должны быть осведомлены о возможно­стях и границах психотерапии и незамедли­тельно направлять пациента на соответствую­щее лечение. Это условие кажется нам особенно важным, потому что иногда проходит не менее шести лет, прежде чем пациент с психосомати­ческими нарушениями, то есть с соматическими заболеваниями, связанными с психическими причинами, наконец обращается к специали­сту-психотерапевту.

Ограниченные возможности врача в этих слу­чаях порождают у пациента разочарование в его воображаемом «всемогуществе». К доверию пациента, которое он испытывает к своему вра­чу, добавляется надежда, что врач должен все знать, если же пациент видит, что возможности врача ограничены, то это чаще всего восприни­мается как слабость. Есть немало пациентов и их родственников, которые хотели бы иметь врача, похожего на лекаря из следующей истории.

Лекарь знает все!

В постели лежал тяжело больной, и казалось, что дни его уже сочтены. Жена в страхе за жизнь мужа пошла за деревенским лекарем. Он более получаса выстукивал и выслушивал боль­ного, щупал пульс, прикладывал ухо к груди пациента, поворачивал его то на живот, то на бок, то опять на спину, поднимал ноги, откры­вал глаза, смотрел ему в рот и наконец изрек уверенно и определенно: «Добрая женщина, к сожалению, я должен сообщить вам печальную истину, ваш муж уже два дня как мертв». Тут тяжело больной в ужасе поднял голову и испу­ганно застонал: «Да нет же, моя любимая, я еще жив!» Тогда женщина энергично стукнула ку­лаком больного по голове и гневно закричала: «Замолчи! Лекарь лучше знает, жив ты или мертв!»

(Персидская история)

У пациента есть две способности: к болезни и к здоровью. В центре внимания врача находят­ся как болезнь, так и здоровье. Он может воз­действовать на болезнь, а может мобилизовать способность к здоровью. В этом состоит перво­степенная задача и цель профилактической ме­дицины и психогигиены.

Необычное лечение

Однажды Авиценна, будучи придворным вра­чом у властелина Нухе-Самани, был на при­дворном празднестве. Одна из придворных дам подносила гостям большое блюдо с фруктами. Присев перед Авиценной в поклоне, чтобы пред­ложить ему фрукты, она вдруг не смогла выпря­миться и закричала от резкой боли. Это был прострел. Властелин строго посмотрел на Ави­ценну и велел ему немедленно оказать помощь. Авиценна мучительно старался собраться с мыс­лями. Свои лекарства он оставил дома и должен был найти новое решение. К всеобщему изумле­нию, он внезапно схватил девушку за грудь. Она в ужасе отпрянула и застонала от еще более нестерпимой боли. Не успел царь, возмущен­ный дерзостью врача, промолвить и слова, как Авиценна быстрым движением сунул руку под платье придворной дамы и одним рывком по­пытался сдернуть с нее шальвары. Девушка по­краснела от стыда и, стараясь защититься, сде­лала резкое движение. И, о чудо! Боль оставила ее. Она выпрямилась во весь рост, Авиценна, с удовольствием потирая руки, сказал: «Прекрас­но, что я смог ей помочь».

Методы древних врачей вопреки всем техни­ческим и теоретическим недостаткам — а может быть, благодаря им — были просто гениальны. При всем комизме этой истории прием, исполь­зованный Авиценной, очень поучителен. Пред­положим, он знал, что одностороннее судорож­ное положение тела, которое принимает боль­ной радикулитом от страха перед болями, еще больше усиливает их. В таком случае он мог бы использовать прием, который мы применяем в хиропрактике и психотерапии для того, чтобы снять судороги мускулов. Но времени у него на это не было. Авиценна был не только врачом, но еще и мастером своего дела, и царь ждал от него немедленного подтверждения его мастерства. Поэтому он нашел необычное решение и на этом построил свое лечение. Авиценна, по-видимому, предполагал, что сексуальное табу, стыд, страх оказаться раздетой перед всеми, будет сильнее, чем страх перед ужасными болями, не дававши­ми девушке сделать ни одного движения. Рас­чет Авиценны, как повествует история, оказал­ся правильным.

Его метод воздействия на поведение и тем са­мым на тело, пренебрегая психосоциальными нормами, представляет собой пример социопсихосоматической терапии.

Мудрость лекаря

Один султан плыл со своим самым любимым слугой на корабле. Слуга, никогда еще не пускавшийся в плавание по морю, и тем более как сын земли, никогда не видевший морских про­сторов, сидя в пустом трюме корабля, вопил, жаловался, дрожал и плакал. Все были добры к нему и старались успокоить его. Однако слова сочувствия достигали только его ушей, но не сердца, измученного страхом. Властелин едва переносил крики своего слуги, и путешествие по синему морю под голубым небом не доставляло ему больше никакого удовольствия. Тогда пред­стал перед ним мудрый хаким, его придворный лекарь. «О властелин, если ты дозволишь, я смогу его успокоить». Султан сразу же согласил­ся. И тогда лекарь приказал матросам бросить слугу в море. Они охотно выполнили приказа­ние, так как рады были избавиться от этого не­сносного крикуна. Слуга болтал ногами, зады­хаясь, ловил ртом воздух, цеплялся за стенку борта и умолял взять его на корабль. Его выта­щили из воды за волосы, и он тихо уселся в углу. Ни одного слова жалобы больше не сорва­лось с его уст. Султан был изумлен и спросил лекаря: «Какая мудрость скрывалась за этим поступком» Лекарь ответил: «Твой слуга еще никогда не пробовал вкуса морской соли. Он не представлял, какой опасностью может грозить вода. А потому и не мог знать, какое счастье чувствовать твердые доски палубы корабля под ногами. Цену спокойствия и самообладания по­знаешь только тогда, когда хоть раз посмотрел опасности прямо в глаза. Ты, повелитель, всегда сыт и не знаешь, какой вкус у простого кресть­янского хлеба. Девушка, которую ты, к приме­ру, считаешь некрасивой, моя возлюбленная. Есть разница между тем, у кого есть возлюбленная, и тем, кто лишь страстно ожидает ее появ­ления».

(По Саади)

Достижения древней медицины, примеры ко­торым мы находим в восточных историях, пред­шествовали современной психосоматической медицине. Они как бы в общих чертах предвос­хищают те терапевтические методы, которые только в наше время приобрели определенные очертания и были приведены в научную систе­му. Одним из таких методов, целенаправленно применяемым сегодня в психотерапии при лече­нии различных страхов (фобий), является пове­денческая терапия. Она исходит из того, что по­ведению можно научиться и соответственно в определенной терапевтической ситуации можно « разучиться ».

Эта постоянная смена «научения и разучения» происходит в нашей повседневной жизни. Конечно, часто случается так, что человек ста­рается избегать ситуаций, вызывающих страх, но именно поэтому чувство страха еще более усиливается. Этот невротический парадокс мы постепенно разрушаем в терапии поведения при помощи систематической десенсибилизации, то есть уменьшения восприимчивости к травмиру­ющим воздействиям. Цель этого метода — при­обретение опыта, полученного при научении, возможность понять, что какая-либо ситуация не сопровождается или по крайней мере не всег­да сопровождается негативным опытом. Приме­ром древней терапии страхов является история про мудрость лекаря, переданная Саади. Пристальное внимание к страхам проявляли в то время не только врачи. Это прежде всего была философская проблема, имевшая отношение к вопросу о сущности человека. Страх рассматри­вался как реакция на отношение человека к не­известному. Философы древнего Востока разли­чали три вида страха, которые они называли изначальным страхом.

Страх перед прошлым, причиной которого они считали различного рода несправедливость; лечили его прощением и покаянием, которых требовали от больного.

Второй вид изначального страха — это страх, который человек испытывает в настоящем. Он выражался в боязни одиночества; устранить его можно было, удалившись от мирской суеты и предавшись аскетизму.

Третий вид изначального страха — это страх перед будущим, который выражался в утрате смысла и цели жизни. Как лекарство от этого предлагались молитвы.

В современной психотерапии мы вновь нахо­дим эти три вида изначального страха. Страх перед прошлым и настоящим объединяют в од­но понятие уже в прошлом пережитые страхи. Им противопоставляется экзистенциальный страх перед будущим.

Все эти виды страха и вытекающие из них поучения становятся понятными на религиоз­но-культурном фоне и ориентируются на него более, чем на реальные и поддающиеся наблю­дению человеческие качества. Прощение — это прежде всего моральное предписание очень тон­кого свойства. Как правило, оно предполагает

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.