WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 22 |

Наш контакт с иными культурами происхо­дит не только благодаря средствам массовой ин­формации. Он может быть и непосредственным. Иностранные рабочие, например, живут с нами в одном доме, на работе мы встречаем предста­вителя иной культуры, а в отпускное время нас особенно привлекает пребывание в незнакомой стране. Разумеется, эти контакты не всегда об­ходятся без трудностей. Очень часто могут воз­никать непонимание, страх, агрессия, недове­рие, предрассудки, доходящие иной раз до груп­повой ненависти.

Применяя межкультурный подход, мы изуча­ем действующие в данной культуре ценности, нормы, принципы, стили поведения, интересы и перспективы. Однако именно здесь и таится опасность для межкультурного подхода. Прису­щая межкультурному подходу типизация — «немец», «перс», «восточный человек», «италь­янец», «француз» и т.п. — может привести к стереотипам и предубеждениям, поэтому пред­ставляется особенно важным при межкультур­ных описаниях не забывать о том, что мы име­ем дело с типизацией, то есть с абстракцией, со статистическим законом больших чисел, кото­рые всегда допускают исключения и могут быть опровергнуты единичными случаями и особен­ностями исторического развития. В этом смысле возможны различные парадоксы, с которыми мы часто сталкиваемся в жизни. Так, напри­мер, «восточный человек», проживающий в Пруссии, часто придает серьезное значение пунктуальности, точности, в то время как «житель восточной Пруссии» к этим качествам относит­ся иногда пренебрежительно и может вполне оказаться «своим человеком» в атмосфере вос­точного базара.

Наряду с культурной средой существует и вос­питательная среда, в рамках которой каждый создает свою «систему культуры» и которая мо­жет прийти в столкновение с иными, чуждыми ему системами. Тем самым межкультурная про­блематика превращается в проблематику меж­человеческих отношений и внутренней психо­логической переработки конфликтов. Именно поэтому она становится предметом психотера­пии.

Истории как средство психотерапии

Только часть правды

О пророке Мухаммеде* рассказывают следую­щую историю. Пророк с одним из своих спутни­ков пришел в город, чтобы учить людей. Один из сторонников его учения обратился к нему с такими словами: «Господин! В этом городе глу­пость не переводится. Жители здесь упрямы как ослы и ничему не хотят учиться. Тебе не удастся наставить на путь истины ни одного из этих бесчувственных людей». Пророк выслушал его и ответил благосклонно: «Ты прав!» Вскоре другой член общины с сияющим от радости ли­цом подошел к пророку: «Господин! Ты в благо­словенном городе. Люди жаждут услышать праведное учение и открыть сердца твоему слову». Мухаммед благосклонно улыбнулся и опять сказал: «Ты прав!» «О господин, — обратился тогда к Мухаммеду его спутник, — одному ты говоришь, что он прав. Другому, который ут­верждает обратное, ты тоже говоришь, что он прав. Но не может же черное быть белым». Му­хаммед ответил: «Каждый видит мир таким, каким он хочет его видеть. Зачем мне им обоим возражать. Один видит зло, другой — добро. Мог бы ты утверждать, что один из них сказал неправду, ведь люди как здесь, так и везде в мире одновременно и злые и добрые. Ни один из них не сказал мне ничего ложного, а всего лишь неполную правду».

Истории могут оказывать самое различное воздействие. Нас интересуют прежде всего те функции историй, которые вызывают измене­ние жизненных установок, то есть их воспита­тельное и терапевтическое значение. При этом мы выделяем следующие четыре жизненные сферы, представляющие собой чаще всего глав­ный источник конфликтов: отношение к телу, к физическому здоровью; отношение к преуспе­ванию в деятельности; отношение к другим лю­дям, к семье, родственникам, друзьям, колле­гам (общительность/традиция); отношение к интуиции, фантазии и к будущему.

Чтобы избежать недоразумения, мы созна­тельно ограничились тем, что в восточных исто­риях выделили прежде всего их психосоциаль­ную функцию, соотнесенную с особой психоте­рапевтической ситуацией или с отношениями, сходными с психотерапевтическими. Таким об­разом, мы затрагиваем только один аспект ис­торий. Читатель же может воспринимать исто­рии и как произведения искусства, как литера­турные миниатюры, понимание которых от­нюдь не исчерпывается их психологическим толкованием.

Функции историй

Истории можно разделить на две группы:

истории, которые утверждают существующие нормы;

истории, которые подвергают сомнению не­зыблемость существующих норм.

Несмотря на противоположность, эти группы не являются взаимоисключающими. Во-пер­вых, смысл каждой истории человек восприни­мает по-своему, в зависимости от своего образа мыслей. Во-вторых, когда человек постигает от­носительный характер отдельных норм, то «смена позиции» происходит не за счет утраты ценностей, а за счет того, что он начинает пони­мать, что могут быть более предпочтительные ценности. И наоборот, подчеркивание, усиление акцента на существующих общепринятых нор­мах приводит к тому, что другие точки зрения ставятся под сомнение или отвергаются. Во вза­имоотношениях людей, а также в переживани­ях и эмоциях, которые возникают при ознаком­лении с историями, существуют явления, кото­рые мы назовем «функциями историй».

Функция зеркала. Образный мир историй по­зволяет приблизить их содержание к внутрен­нему «Я» человека и облегчает идентификацию с ним. Человек может сравнить свои мысли, пе­реживания с тем, о чем рассказывается в дан­ной истории, и воспринять то, что в данное вре­мя соответствует его собственным психическим структурам. Такого рода реакции могут в свою очередь стать предметом терапевтической рабо­ты. Ассоциируя себя с тем, что пациент узнал из истории, он тем самым говорит о самом себе, о своих конфликтах и желаниях. Понимание и восприятие историй облегчается участием в них фантазии и воспоминаний пациента. Свободные от непосредственного, конкретного жизненного опыта пациента истории помогают ему — если они целенаправленно применены — выбрать оп­ределенную дистанцию, чтобы по-иному взгля­нуть на собственные конфликты. Пациент уже не только жертва своей болезни, он может сам выработать определенное отношение к своим конфликтам и привычным возможностям их разрешения. Так история становится как бы тем зеркалом, которое отражает и отражение которого побуждает к размышлениям.

Функция модели. Истории — это по своей сути модели. Они отображают конфликтные ситуа­ции и предлагают возможные способы их разре­шения или указывают на последствия отдель­ных попыток решения конфликтов. Таким об­разом, они помогают учиться при помощи моде­ли. Однако эта модель не является чем-то за­стывшим. Она дает возможность человеку по-разному интерпретировать содержание истории, событий, изложенных в ней, сопоставлять это содержание с собственной ситуацией. Истории предлагают различные варианты действий, при этом мы в своих мыслях и чувствах знакомимся с непривычными ответами на привычные кон­фликтные ситуации.

Функция опосредования. Пациенты с трудом расстаются со своими жизненными принципа­ми, духовными ценностями, индивидуальными мифологиями, несмотря на то что они не помо­гают им конструктивно справляться со своими конфликтами. Подобно тому, как не умеющий плавать боится отпустить спасательный круг, пациент боится расстаться с привычными для него способами самопомощи, хотя они не раз за­гоняли его в заколдованный круг конфликтов. Это характерно прежде всего для тех случаев, когда пациент не уверен в том, что врач может ему предложить нечто равноценное или лучшее. Возникает внутреннее сопротивление, начина­ют действовать защитные механизмы, которые, с одной стороны, могут помешать терапевтиче­ской работе, а с другой стороны — открыть до­ступ к конфликтам пациента при условии, что они достаточно ясно поняты врачом.

Сопротивление может проявляться в самых различных формах: молчании, опаздывании, пропуске психотерапевтических сеансов; паци­ент вообще может высказывать сомнение в пользе психотерапии под предлогом того, что она обходится ему слишком дорого, что нужно тратить очень много времени на посещение вра­ча и пр. Такие виды сопротивления обычно про­рабатываются в ходе психотерапии. Подобная проработка не всегда приятна для пациента. Фронтальное наступление на сопротивление и защитные механизмы вызывает чаще всего та­кую же фронтальную оборону.

В психотерапевтической ситуации конфрон­тация врач — пациент ослабляется тем, что между этими двумя полюсами появляется по­средник в виде истории. Рассказанная врачом история успокаивает пациента и удовлетворяет его нарцистические желания*. В ней говорится не о пациенте, обнаружившем в своем поведе­нии определенные симптомы, а только о персо­наже истории. Так начинает действовать трех­ступенчатый процесс: пациент — история — врач. История становится как бы фильтром, превращается для пациента в щит, позволяю­щий по крайней мере на некоторое время осво­бодиться от своих защитных механизмов, отяг­ченных конфликтами. Выражая свои мысли, свое понимание истории, пациент дает инфор­мацию, которую ему было бы трудно сообщить без этого посредника. Функция фильтра так же успешно действует в супружеском партнерстве и в воспитании. Благодаря ситуативной модели какой-либо истории можно в щадящей форме сказать партнеру то, на что он, как хорошо из­вестно из опыта, реагировал бы агрессивно; кро­ме того, появляется возможность говорить с партнером в иной форме, чем обычно.

Функция хранения опыта. Благодаря своей об­разности истории легко запоминаются и после окончания врачебного сеанса продолжают «ра­ботать» в повседневной жизни пациента; в па­мяти может возникнуть ситуация, подобная той, которая изображена в истории, или поя­виться потребность продумать отдельные вопро­сы, затронутые в ней. При изменяющихся усло­виях пациент может по-другому интерпретиро­вать содержание одной и той же истории. Он обогащает свое первоначальное понимание ис­тории и усваивает новые жизненные позиции, которые помогают разобраться в собственной мифологии. Таким образом, история выполняет функцию хранения опыта, то есть после окон­чания психотерапевтической работы она про­должает оказывать свое действие на пациента и делает его более независимым от врача.

Истории носители традиций. В историях запечатлены культурные и семейные традиции, традиции определенной социальной общности и индивидуальные традиции как результат жиз­ненного опыта. В этом смысле истории направ­ляют мысль за пределы индивидуального жиз­ненного горизонта и передают дальше эстафету мыслей, размышлений, ассоциаций. Передавае­мые из поколения в поколение, истории кажут­ся всегда одинаковыми. И, тем не менее, они при­обретают новое, иной раз совсем неизвестное значение в зависимости от понимания слушате­ля или читателя. Если мы ближе познакомимся с содержанием историй и с заложенными в них принципами, то сможем обнаружить в них спо­собы поведения и взгляды, которые объяснят нам наше собственное, ставшее привычным, не­вротическое поведение и подверженность конф­ликтам.

Даже понятия классической психотерапии со­держат в себе в той или иной форме историче

ские мифологии, которые можно сравнить с на­шими историями. Примером этого может быть Эдипов комплекс*. История царя Эдипа в клас­сическом ее понимании была первоначально только метафорой, характеризующей поведение по отношению к авторитету отца. В дальней­шем эта метафора превратилась в такое понятие психоаналитической теории и практики, как Эдипов комплекс.

Истории как посредники в межкультурных отношениях. Являясь носителями традиций, истории отражают в себе различные культуры. Они содержат общепринятые правила игры, по­нятия, нормы поведения, свойственные той или иной культуре, знакомят с тем решением про­блем, которое принято в данной культурной сре­де. Истории, принадлежащие другим культу­рам, передают информацию о тех правилах иг­ры и жизненных принципах, которые считают­ся важными в этих культурах, и представляют собой иные модели мышления. Знакомство с ними помогает расширить собственный репер­туар понятий, принципов, ценностей и способов разрешения конфликтов.

С этим связан наш интегративный подход, а именно: уничтожение эмоциональных преград и предрассудков, существующих по отношению к чужому образу мыслей и чувств; предрассуд­ков, которые навязывают восприятие чужого как чего-то агрессивного, угрожающего и по­рождают неприятие там, где должно было бы быть понимание. Истории, принадлежащие другим культурам, могут помочь преодолеть ха­рактерные для нашего времени и вызывающие сожаление предрассудки, скрытую неприязнь. Узнавая иной образ мыслей, можно многое по­заимствовать для себя. Конечно, истории не знакомят нас со способами мышления, харак­терными для современного общества. Но как по­буждение к сомнению, к размышлению относи­тельно правильности существующих представ­лений, как посредник при ознакомлении с ины­ми неизвестными нам жизненными понятиями они — хотя и являются анахронизмами — спо­собствуют расширению горизонта и постановке новых целей.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.