WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |

Когда царь Ановширван* путешествовал со своей свитой по стране, он попал в пустынную горную местность, в которой не было даже бедных пастушьих лачуг. Повар царя пожаловал­ся: «О великий повелитель! Ведь я здесь для то­го, чтобы услаждать твой вкус. А в кухонной палатке нет ни крупицы соли, без которой лю­бая еда будет противна на вкус. О великий царь, что мне делать» Ановширван ответил: «Вер­нись в ближайшую деревню. Там ты наверняка найдешь торговца, у которого есть в продаже соль. Смотри, не плати дороже обычной цены». «Великий царь, — удивился повар, — в твоих сундуках лежит больше золота, чем где бы то ни было на свете. Что убудет от твоих богатств, ес­ли я заплачу за соль чуть-чуть дороже Ведь это такая мелочь». Царь посмотрел серьезно и ска­зал: «Как раз из мелочей-то и возникают все несправедливости на свете. Мелочи как капли, из которых в конце концов образуется целое мо­ре. Все великие несправедливости начинались с мелочей. Так что иди и купи соли по настоящей цене».

На всех не угодишь!

Отец со своим сыном и ослом в полуденную жару путешествовал по пыльным переулкам Кешана. Отец сидел верхом на осле, а сын вел его за уздечку. «Бедный мальчик, — сказал прохожий, — его маленькие ножки едва поспе­вают за ослом. Как ты можешь лениво восседать на осле, когда видишь, что мальчишка совсем выбился из сил» Отец принял его слова близко к сердцу. Когда они завернули за угол, он слез с осла и велел сыну сесть на него. Очень скоро повстречался им другой человек. Громким голо­сом он сказал: «Как не стыдно! Малый сидит верхом на осле, как султан, а его бедный старый отец бежит следом». Мальчик очень огорчился от этих слов и попросил отца сесть на осла поза­ди него. «Люди добрые, видали вы что-либо по­добное — заголосила женщина под чадрой. — Так мучить животное! У бедного осла уже про­висла спина, а старый и молодой бездельники восседают на нем, будто он диван, бедное суще­ство!» Не говоря ни слова отец и сын, посрам­ленные, слезли с осла. Едва они сделали не­сколько шагов, как встретившийся им человек стал насмехаться над ними: «Чего это ваш осел ничего не делает, не приносит никакой пользы и даже не везет кого-нибудь из вас на себе» Отец сунул ослу полную пригоршню соломы и положил руку на плечо сына. «Что бы мы ни делали, — сказал он, — обязательно найдется кто-то, кто с нами будет не согласен. Я думаю, мы сами должны решать, что нам надо делать».

О разнице между городскими воротами и устами

Жил-был один восточный повелитель, муд­рость которого подобно солнцу освещала страну животворными лучами. Никто не мог превзой­ти его по уму и сравняться с ним в богатстве. Однажды пришел к нему визирь: «О великий султан, ты самый мудрый, самый могуществен­ный в нашей стране. В твоих руках и жизнь, и смерть. Однако что я услышал, когда ездил по городам и селам Твое имя у всех на устах. По­всюду тебя хвалят. Но нашлись и такие, кто плохо о тебе отзывался. Они насмехались над тобой и бранили твои мудрые решения. О ты, могущественный повелитель, разве мыслимо, чтобы в твоем царстве могло быть подобное не­повиновение и брожение умов!» Султан снисхо­дительно улыбнулся и сказал: «Как и любой в моем царстве, ты знаешь, какие заслуги у меня перед подданными моими. Семь провинций, подчиненных мне, под моим господством стали богатыми и преуспевающими. В семи провин­циях любят меня за справедливость. Конечно, ты прав, я могу многое. Я могу велеть закрыть громадные ворота своих городов, но одного я не могу — закрыть рот своим подданным. И не то важно, что некоторые говорят плохого обо мне, а то, что я делаю хорошего для людей!»

Розовое масло ассенизатора

Ассенизатор, всю жизнь занимавшийся чист­кой сточных канав города и перевозом нечистот на поля, пришел однажды на базар. К отврати­тельному запаху клоаки он привык с течением времени. Ему ничего не стоило весело ходить вдоль сточных канав и, не поморщившись, очи­щать самые глубокие ямы с нечистотами. Когда же этот славный человек, проходя по базарным рядам — там его еще никогда не видели, — по­дошел к прилавку торговцев розовым маслом, то аромат, приятный для каждого, подейство­вал на него так сильно, что ассенизатор упал в обморок. Как ни пытались привести его в созна­ние, все было напрасно. Тут появился лекарь. По одежде он узнал профессию больного, под­нял с земли кусок помета и дал ему понюхать. Вдруг, будто по мановению волшебной палочки, ассенизатор открыл глаза. Люди, стоявшие вок­руг, смотрели, разинув рот, на это чудо. Лекарь же произнес спокойно: «Этот человек никогда не знал запаха розового масла. Его «розовое масло» сделано из другого вещества. Тот, кто не познал сути бытия, как может он понять, что такое суть бытия».

(По Саади)

Ворона и попугай

Попугай сидел вместе с вороной в одной клет­ке. О, как страдал бедный попугай от присутст­вия этого чудовища в черном оперении! «Какой отвратительный черный цвет, какая безобраз­ная фигура, какое скверное выражение лица. Кто увидел бы при восходе солнца нечто подо­бное, у того хорошее настроение было бы испор­чено на весь день. Более неприятного соседа, чем ты, нет на целом свете». Самое удивитель­ное, что ворона тоже страдала от общества по­пугая. Грустная и подавленная, она сетовала на судьбу, что свела ее с таким неприятным пест­рым малым: «Почему именно на мою долю вы­пало это несчастье Почему, как назло, меня по­кинула моя счастливая звезда Почему мои сча­стливые дни должны закончиться таким мра­ком Мне было бы куда приятнее сидеть с другой вороной на каменной ограде какого-нибудь сада и радоваться тому, что мы вместе».

(По Саади)

Знание дорогого стоит

У крестьянина перестал работать трактор. Все попытки крестьянина и его соседей починить машину были напрасны. Наконец он позвал специалиста. Тот осмотрел трактор, попробовал, как действует стартер, поднял капот и все тща­тельно проверил. Затем взял молоток, один раз ударил по мотору и привел его в действие. Мо­тор затарахтел, будто он и не был испорчен. Когда мастер подал крестьянину счет, тот, удивленно взглянув на него, возмутился: «Как, ты хочешь пятьдесят туманов только за один удар молотком!» «Дорогой друг, — сказал мас­тер, — за удар молотком я посчитал только один туман, а сорок девять туманов я должен взять с тебя за мои знания, благодаря которым я мог сделать этот удар по нужному месту».

Что имеешь, то имеешь

Один набожный человек стоял на коленях в мечети, поглощенный молитвой. А другому ве­рующему бросились в глаза его великолепные, искусно сотканные туфли с загнутыми носами. Он уже представил себе, как было бы прекрасно, если бы у него тоже были такие туфли. Шаг от мысли к делу часто бывает гораздо короче, чем обычно думают. Он подошел к молящемуся и прошептал ему на ухо: «Ты же знаешь, что мо­литва не достигает слуха господа, если ты мо­лишься в туфлях». Верующий прервал свою мо­литву и так же тихо прошептал в ответ: «Если моя молитва и не будет услышана, то у меня по крайней мере останутся мои туфли!»

Узелок на память

В жарких местностях Ирана питьевая вода — величайшая драгоценность. Она поддерживает жизнь. Ее хранят в особых цистернах и прино­сят домой в больших кувшинах, причем ходить за ней приходится часто очень далеко. Однажды отец послал сына за водой: «Сын мой, возьми этот кувшин и принеси нам воды». Говоря это, он со всего размаха дал сыну звонкую пощечи­ну. Со слезами на глазах, судорожно сжимая кувшин, мальчик пошел за водой. «Зачем ты ударил нашего сына, — возмутилась мать, — он же ничего плохого не сделал». На что отец отве­тил: «Эта пощечина будет ему узелком на па­мять. Будь уверена, никогда в жизни он не по­смеет уронить кувшин с водой. Какой толк был бы в том, если бы я ему дал пощечину после того, как он, не дай бог, разбил бы кувшин».

Не все за один раз

Однажды мулла пришел в зал, чтобы обра­титься к верующим. Зал был пуст, если не счи­тать молодого конюха, что сидел в первом ряду. Мулла подумал про себя: «Должен я говорить или нет» И он решился спросить у конюха: «Кроме тебя, здесь никого нет, как ты думаешь, должен я говорить или нет» Конюх ответил: «Господин, я простой человек, я в этом ничего не понимаю. Но когда я прихожу в конюшню и вижу, что все лошади разбежались, а осталась только одна, я все равно дам ей поесть». Мулла, приняв близко к сердцу эти слова, начал свою проповедь. Он говорил больше двух часов, и, за­кончив, почувствовал на душе облегчение. Ему захотелось услышать подтверждение, насколь­ко хороша была его речь. Он спросил: «Как тебе понравилась моя проповедь» Конюх ответил: «Я уже сказал, что я простой человек и не очень-то понимаю все это. Но если я прихожу в конюшню и вижу, что все лошади разбежались, а осталась только одна, я все равно ее накорм­лю. Но я не дам ей весь корм, который предназ­начен для всех лошадей».

Награда за чистоплотность

Однажды муж уехал по делам, а его жена, всем известная чистюля, только и делала, что охотилась за каждой пылинкой в доме и полиро­вала до блеска мебель, даже глиняную плева­тельницу в углу. Из-за всех этих трудов она со­вершенно забыла о себе и бегала по дому неряха неряхой. Когда вернулся супруг, ему захотелось прочистить горло от дорожной пыли. Он стал озираться в поисках самого грязного угла. Но все вокруг сияло чистотой. Тогда ему ничего не оставалось, как плюнуть жене в лицо.

О вечной жизни

Царь Ановширван, которого народ называл также Справедливым, однажды отправился в паломничество по стране как раз в то время, когда родился пророк Мухаммед. На освещен­ном солнцем склоне горы он увидел сгорбивше­гося над работой почтенного старого человека. В сопровождении своих придворных царь по­дошел к нему и увидел, что старик сажает ма­ленькие, не больше года, саженцы. «Что же ты делаешь» — спросил царь. «Я сажаю ореховые деревья», — ответил старик. Царь удивился: «Ведь ты уже так стар. Зачем тебе саженцы, ли­ству которых ты не увидишь, в тени которых не будешь отдыхать и не вкусишь их плодов» Старик взглянул на него и ответил: «Те, кто был до нас, сажали, а мы пожинали плоды. Теперь мы сажаем, чтобы те, кто будет после нас, тоже могли бы пожинать плоды».

Распределение обязанностей

«Я больше не могу! Мои обязанности — это горы, которые я уже не в состоянии сдвинуть с места. По утрам мне надо будить тебя, отдавать распоряжения по хозяйству, выбивать ковры, смотреть за детьми, ходить на базар за покуп­ками, к вечеру готовить твой любимый плов да еще баловать тебя ночью». Так говорила жена своему мужу. Обгладывая куриную ножку, муж сказал только: «А что тут особенного. Все жен­щины делают то же, что и ты. Тебе не на что жаловаться. Пока я работаю, ты отсиживаешься дома». «Ах, — продолжала причитать жена, — если бы ты стал хоть немножко помогать мне». Движимый великодушием, муж согласился на­конец на такое предложение: жена будет отве­чать за все, что происходит в доме, а он за все то, что вне дома. Распределив так свои обязан­ности, супруги долгое время жили в мире и со­гласии. Однажды муж сидел с друзьями в ко­фейне после удачно сделанной покупки и с удо­вольствием курил кальян. Вдруг туда ворвался сосед и в волнении крикнул: «Беги скорее, твой дом горит». Муж продолжал с наслаждением потягивать из мундштука и произнес с завид­ным хладнокровием: «Будь так добр, скажи моей жене: ведь в конце концов она отвечает за все, что происходит в доме, я же только за служ­бу вне дома».

Отсрочка

Человек, приговоренный к смерти, бросился с мольбой к ногам хакема, верховного судьи. Он заверял его в своей невиновности. Но словам осужденного не верили, а для подтверждения невиновности у него не было свидетелей. Хакем был непоколебим, как само правосудие. Когда уже все уверения оказались бесполезными, не­счастный попросил, чтобы исполнили его последнее желание. Судья подумал, что нетрудно оказать последнюю милость тому, кто стоит пе­ред лицом смерти. Ведь милость — это лучшее успокоительное средство для исполняющих пра­восудие, которое, как и все человеческое, может идти по ложному пути. «Каково твое последнее желание» — спросил судья. «Господин, я хочу только одного: произнести двухчастную молит­ву (дорекаат)». Хакем великодушным жестом позволил выполнить эту скромную просьбу. Осужденный боязливо смотрел на судью и не произносил ни слова. Судья потерял терпение и сердито спросил: «Почему же ты не читаешь свою молитву» «Господин, — сказал осужден­ный, — меня взяло сомнение: кто поручится, что прежде, чем я кончу молитву, безжалост­ный палач не отрубит мне голову» «Хорошо, — сказал верховный судья и обратился ко всем присутствующим. — Я клянусь аллахом и про­роками, что к тебе никто пальцем не притронет­ся, пока ты не произнесешь свою молитву до конца». Осужденный обратился на восток, упал на колени и, склонив голову, начал молиться. После первой части молитвы он вдруг вскочил на ноги и замолчал. «Что это еще значит — возмутился судья. — Не хочешь ли уже теперь почувствовать на своей шее меч правосудия» «Господин, ты поклялся мне именем аллаха, что я имею право перед казнью произнести двухчастную молитву. Первую часть я уже про­изнес, а теперь решил повременить со второй частью и произнести ее через двадцать пять лет».

Мудрость мастера

Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.