WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 22 |

Двадцатисемилетний служащий обратился ко мне с жалобой на боли в желудке. Его домашний врач высказал предположение, что причи­ны этого заболевания могут быть связаны с пси­хикой. Уже в самом начале лечения пациент по­стоянно возвращался к разговору о своей про­фессии и прежде всего о сложностях взаимоот­ношений с шефом. Они сводились к следующе­му. Каждый раз, когда пациент предлагал обсу­дить свои идеи о новом проекте, шеф отказывал ему в этом. «Шеф делает только так, как он хо­чет, совершенно не считаясь со мной». Пациент действительно отдавал все свои силы работе. Да­же дома он работал до глубокой ночи, разраба­тывая новые модели, и все только для того, что­бы на другое утро узнать, что его старания не только не желательны, но являются помехой. Для него работа, профессиональный успех со­ставляли главный смысл жизни, поэтому со­здавшаяся ситуация становилась все более не­выносимой. Так как пациент все держал в себе, ни с кем не делился, то его организм не выдер­жал: боли в желудке были протестом против не­справедливости шефа.

В этой связи я решил не останавливаться на основном конфликте и его психодинамике. Го­раздо более важным было непосредственно за­няться кризисной ситуацией, чтобы смягчить, уменьшить страдания пациента. Увлеченность профессией, а также честолюбие пациента в та­кой же мере не являлись причиной, порождаю­щей конфликт, как и его стремление проявить свои способности на работе и претворить в жизнь свои идеи. С точки зрения психотерапии существенной была его выжидательная пози­ция, которая скрывалась за различными проявлениями активности, и неумение, неспособ­ность использовать психологическую ситуацию шефа, склонность к авторитарной позиции ру­ководства. В связи с этим история «Слуга бак­лажанов» явилась для пациента не образцом для подражания, а альтернативной концеп­цией, побуждением к тому, чтобы обратить вни­мание на собственный типичный способ реаги­рования, проанализировать его и посмотреть на него другими глазами.

Стеклянный саркофаг

У одного восточного царя была жена дивной красоты, которую он любил больше всего на све­те. Красота ее освещала сиянием его жизнь. Когда он бывал свободен от дел, он хотел только одного — быть рядом с ней. И вдруг жена умер­ла и оставила царя в глубокой печали. «Ни за что и никогда, — восклицал он, — я не расста­нусь с моей возлюбленной молодой женой, даже если смерть сделала безжизненными ее прелест­ные черты!». Он велел поставить на возвыше­нии в самом большом зале дворца стеклянный саркофаг с ее телом. Свою кровать он поставил рядом, чтобы ни на минуту не расставаться с любимой. Находясь рядом с умершей женой, он обрел свое единственное утешение и покой.

Но лето было жарким, и, несмотря на прохла­ду в покоях дворца, тело жены стало постепенно разлагаться. На прекрасном лбу умершей поя­вились отвратительные пятна. Ее дивное лицо стало день ото дня изменяться в цвете и распухать. Царь, преисполненный любви, не замечал этого. Вскоре сладковатый запах разложения заполнил весь зал, и никто из слуг не рисковал зайти туда, не заткнув нос. Огорченный царь сам перенес свою кровать в соседний зал. Не­смотря на то что все окна были открыты на­стежь, запах тления преследовал его. Даже ро­зовый бальзам не помогал. Наконец он обвязал себе нос зеленым шарфом, знаком его царского достоинства. Но ничто не помогало. Все слуги и друзья покинули его. Только огромные блестя­щие черные мухи жужжали вокруг. Царь поте­рял сознание, и врач велел перенести его в боль­шой дворцовый сад. Когда царь пришел в себя, он почувствовал свежее дуновение ветра, аромат роз услаждал его, а журчание фонтанов радова­ло слух. Ему чудилось, что его большая любовь еще живет. Через несколько дней жизнь и здо­ровье вновь вернулись к царю. Он долго смотрел задумавшись на чашечку розы и вдруг вспом­нил о том, как прекрасна была его жена, когда была живой, и каким отвратительным стано­вился день ото дня ее труп. Он сорвал розу, по­ложил ее на саркофаг и приказал слугам пре­дать тело земле.

(Персидская история)

Сорокачетырехлетняя женщина, ответствен­ный работник одного учреждения, пришла ко мне на прием. Ее домашний врач посоветовал ей обратиться к психотерапевту в связи с тяже­лыми переживаниями, связанными с утратой мужа, так называемой «реакцией горя». Лече­ние включало более двадцати сеансов. С самого начала и до конца оно было одинаково трудным как для пациентки, так и для меня.

Приведу некоторые выдержки из первой бесе­ды, которые дают представление об ее кризис­ной ситуации.

«Как только я представляю, что мой муж, вполне здоровый и нормальный человек, вдруг заболевает тяжелым психическим недугом, на­столько серьезным, что кончает жизнь само­убийством, я прихожу в полное отчаяние. К моей глубокой скорби присоединяются угрызе­ния совести. Я начинаю упрекать себя в том, что в течение нашей одиннадцатилетней супруже­ской жизни я, его жена, была по отношению к нему слишком сурова, часто ругала и кричала на него, выходила из себя из-за пустяков. Я твердо убеждена, что, будь на моем месте другая женщина, сдержанная, уравновешенная, она смогла бы уберечь его от болезни или по край­ней мере предотвратить ее начало.

К боли утраты добавляется и сожаление о том, что мой муж умер в таком молодом возрасте, и я должна признаться, что у меня часто появля­лось желание покончить жизнь самоубийством. Только сознание ответственности по отношению к моей старой матери удерживало меня до сих пор от этого шага».

В начале курса лечения пациентка по многу раз повторяла: «Могло ли так быть, что я своим поведением довела мужа до того, что он заболел и лишил себя жизни» В любое время дня она звонила мне по телефону только для того, чтобы задать все тот же вопрос. Как мне стало извест­но, она постоянно донимала этим же вопросом своего домашнего врача, соседей и близких зна­комых. Следствием такой навязчивости было то, что друзья постепенно отошли от нее и она со всеми своими неразрешенными проблемами осталась в одиночестве. Казалось, что невоз­можно вести с ней сколько-нибудь разумную бе­седу. Пациентка все знала лучше других и, по­стоянно испытывая чувство вины, была не в со­стоянии понимать доводы собеседника. На этой стадии прогноз психотерапевтического лечения казался неблагоприятным.

Постепенно нам удалось ослабить навязчи­вость повторений. Вместо того чтобы постоянно заниматься навязчиво-депрессивной концеп­цией пациентки, я попытался с ее помощью со­ставить себе более конкретное и полное пред­ставление о ее муже. Это оказалось довольно трудно. Она могла только идеализировать поло­жительные черты мужа, но как только речь за­ходила о каких-либо его недостатках, тут же за­мыкалась в себе. Чтобы не допустить критики по отношению к умершему, она объясняла его недостатки своими неудачными поступками и вновь обвиняла себя во всем. «Я давала ему слишком мало денег, упрекая в том, что по­лучаю больше, чем он. Некоторое время я отка­зывала ему в сексуальной близости, не счита­лась с его желаниями и потребностями» и т.д. Чтобы как-то смягчить эти признания, она каждый раз добавляла: « Но я не хотела его оби­деть; я сразу же просила у него прощения. Умо­ляла не сердиться на меня». После этого я дал прочитать ей следующую историю.

Про ворону и павлина

В парке дворца на ветку апельсинового де­рева села черная ворона. По ухоженному га­зону гордо расхаживал павлин. Ворона про­каркала: «Кто мог позволить такой нелепой птице появляться в нашем парке С каким самомнением она выступает, будто это султан собственной персоной. Взгляните только, ка­кие у нее безобразные ноги. А ее оперение — что за отвратительный синий цвет. Такой цвет я бы никогда не носила. Свой хвост она тащит за собой, будто лисица». Ворона замол­кла, выжидая. Павлин помолчал какое-то время, а потом ответил, грустно улыбаясь: «Думаю, что в твоих словах нет правды. То плохое, что ты обо мне говоришь, объясняется недоразумением. Ты говоришь, что я гордячка потому, что хожу с высоко поднятой головой, так что перья у меня на плечах поднимаются дыбом, а двойной подбородок портит мне шею. На самом же деле я — все что угодно, только не гордячка. Я прекрасно знаю все, что уродливо во мне, знаю, что мои ноги ко­жистые и в морщинах. Как раз это больше всего и огорчает меня, поэтому-то я и подни­маю так высоко голову, чтобы не видеть своих безобразных ног. Ты видишь только то, что у меня некрасиво, и закрываешь глаза на мои достоинства и мою красоту. Разве тебе это не пришло в голову То, что ты называешь без­образным, как раз больше всего и нравится во мне людям».

(По П.Этессами)

Эта история стала для пациентки тем приме­ром, по которому она начала осторожно ориен­тироваться. Она поняла: подобно тому, как воро­на не замечала положительных качеств павли­на, она не видела ошибок, отрицательных ка­честв своего мужа, вызывавших ее невротиче­ские реакции.

В письме, которое я получил от нее на этой стадии лечения, она писала: «Действительно, я видела только свои отрицательные качества и не замечала положительных. Это какой-то рок, что я так хорошо помню все, что было в про­шлом. Однако мне все еще очень трудно видеть теневые стороны характера мужа. Но все же я была не такая уже плохая».

Эти размышления стали отправной точкой, исходя из которой удалось разомкнуть заколдо­ванный круг, в котором находилась пациентка. От навязчивых повторений давно происходив­ших конфликтов и признаний ею своей вины мы подошли к новой стадии лечения. Пациент­ка стала рассказывать о своем прошлом, об от­ношении к родителям и о том, чего она ожидала от своего мужа. Затем разговор зашел об ее вза­имоотношениях с матерью, об общности их ин­тересов. Оказалось, что пациентка, уже будучи взрослой, самостоятельной, достигнув успехов в карьере, вела себя по отношению к матери, как малое беспомощное дитя. Роль мужа была точно определена союзом дочери и матери, единых в своих интересах. Он вторгся в их клан, был чу­жим среди них, и обе требовали от него подчине­ния их представлениям о бережливости, порядке, сексуальности, общительности. Дело, правда, редко доходило до открытых столкновений. Часто пациентка выступала в роли обвинителя. Ее муж, которого она считала, по всей видимости, очень упрямым, отличался, скорее всего, мяг­ким и уступчивым характером. Ссоры конча­лись тем, что он брал всю вину на себя, и этот стиль отношений вполне импонировал пациен­тке, соответствовал ее механизмам переработки конфликтов.

После того как мы тщательно, в соответствии с пятиступенчатым процессом лечения в пози­тивной психотерапии, проработали вторую ста­дию — стадию инвентаризации, когда уже было преодолено самоотречение и одностороннее об­винение, а чувство вины и его причины стали более понятными для пациентки, она смогла сформулировать свои собственные потребности, интересы и расширить диапазон своих целей. Несмотря на эти очевидные успехи, которые в начале лечения казались почти недостижимы­ми, пациентка время от времени впадала в но­стальгическую идеализацию своего умершего мужа. Расстаться с предметами, которые он лю­бил и которые были ему дороги, означало для нее чуть ли не заново пережить его смерть, то есть снова испытать чувства, сопровождающие­ся сознанием вины, состояниями тревоги и внутренней борьбой против каких-либо перемен в жизни.

На одном из приемов пациентка стала расска­зывать об этих трудностях. Ее преследовала мысль о том, может ли она отдать мебель своего мужа, которую раньше так ненавидела. Паци­ентка призналась, что не в силах будет это сделать. Тогда я ей рассказал историю про стеклян­ный саркофаг. Она произвела на нее сильное впечатление, особенно описание разлагающего­ся тела. История напомнила пациентке о мучавших ее переживаниях, в которых она до сих пор не решалась сама себе признаться, переживани­ях таких же, какие испытывал восточный вла­стелин при виде тления и тогда, когда он ре­шился на разлуку с любимой, предав ее тело земле. Если раньше пациентка из своего жиз­ненного опыта и под влиянием матери считала, что ничего нельзя менять после смерти любимо­го человека, то теперь под непосредственным впечатлением истории о стеклянном саркофаге она поняла, что перемена очень благотворна, поскольку помогает достигнуть чего-то нового.

Не Боги горшки обжигают

Один фокусник показывал свое искусство сул­тану и его придворным. Все зрители были в во­сторге. Сам султан был вне себя от восхищения. «Боже мой, какое чудо, какой гений!» Его же визирь сказал: «Ваше величество, ведь не боги горшки обжигают. Искусство фокусника — это результат его прилежания и неустанных упраж­нений». Султан нахмурился. Слова визиря от­равили ему удовольствие от восхищения искус­ством фокусника. «Ах ты неблагодарный, как ты смеешь утверждать, что такого искусства можно достигнуть упражнением Раз я сказал: либо у тебя есть талант, либо у тебя его нет, зна­чит, так оно и есть». С презрением взглянув на своего визиря, он гневно воскликнул: «У тебя его по крайней мере нет, ступай в темницу. Там ты сможешь подумать о моих словах. Но чтобы ты не чувствовал себя одиноким и чтобы рядом с тобой был тебе подобный, то компанию с тобой разделит теленок». С первого же дня своего за­точения визирь стал упражняться: он поднимал теленка и носил его каждый день по ступенькам тюремной башни. Проходили месяцы, теленок превратился в могучего быка, а силы визиря возрастали с каждым днем благодаря упражне­ниям. В один прекрасный день султан вспомнил о своем узнике. Он велел привести визиря к се­бе. При виде его султан изумился: «Боже мой! Что за чудо, что за гений!» Визирь, несший на вытянутых руках быка, ответил теми же слова­ми, как и раньше: «Ваше величество, не боги горшки обжигают. Это животное ты дал мне из милости. Моя сила — это результат моего при­лежания и упражнений».

Султану хотелось видеть в фокуснике челове­ка, наделенного особыми, выдающимися и ни для кого не достижимыми способностями. Он видит только результат, не понимая, что за ним стоит упорный труд.

Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.