WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |

Скрытой причиной сопротивления может быть не только бережливость, но и то, как па­циент распределяет свое время. Это сопротивле­ние может объясняться тем, что пациент, рас­пределяя свое время, действительно не имеет возможности для психотерапии, так как отдает предпочтение другим делам, а психотерапию считает чем-то второстепенным. Можно было бы из этого сделать вывод об отсутствии мотива­ции, однако такой вывод иногда бывает похож на короткое замыкание. Принимая решение, пациент тем самым оценивает ситуацию. В ос­нове этой оценки лежат определенные предпо­сылки, которые следует проанализировать прежде всего. Распределение времени на каж­дый день могло бы прояснить, есть ли у паци­ента свободное время или его нет и почему он отдает предпочтение другим делам. Недостаток времени мог быть своего рода защитой от психотерапии и означать, что пациент прибегает к рационализации. Пациент мог также считать психотерапию настолько вредной, что лучше с ней не связываться. Этот мотив также имеет свои скрытые причины, часто недоступные для понимания пациента. И в данном случае недо­статком времени он прикрывается как щитом.

Пациент, страдавший от серьезной сердечной недостаточности, вегетативно-функциональных нарушений и состояний тревоги, после первой беседы в виде отговорки сказал мне, что у него нет времени для психотерапии. Я предупредил его, что откладывание лечения с большой сте­пенью вероятности может привести к ухудше­нию состояния его здоровья. Но даже эта аргу­ментация не могла убедить его. Для него акту­альная способность «время» была важнее, чем продолжение лечения.

Показательным было и то, что, анализируя информацию о пациенте, содержащуюся в его истории болезни, я был удивлен тем обстоятель­ством, что, несмотря на свою кажущуюся загру­женность, он должен был тратить достаточно много времени, когда ухудшалось состояние его здоровья, и по несколько дней лежал в постели. Но тут честолюбивого пациента начинала трево­жить его установка: «Время — деньги». Чтобы расширить первоначальную концепцию паци­ента, я противопоставил ей высказывание Лих-тенберга : «Те, у кого никогда нет времени, де­лают меньше всего». На этот раз мудрое изрече­ние заменило восточную историю. Пациент сра­зу принял эту дополняющую концепцию. Если раньше он упорно отклонял все попытки вести беседу, то теперь он сам заговорил о своей про­блематике, центром которой были актуальные способности — преуспевание в деятельности и время.

Тайна длинной бороды

Один ученый, который прославился своими знаниями и великолепной длинной седой боро­дой, шел однажды вечером по переулкам Ши­раза. Погруженный в свои мысли, он проходил мимо толпы водоносов, которые потешались над ним. Самый смелый из них подошел к нему, низко поклонился и сказал: «Великий мастер, мы с приятелями заключили пари. Скажи-ка нам, где лежит твоя борода, когда ты спишь ночью, на одеяле или под ним » Ученый вздрог­нул, оторвавшись от своих мыслей, посмотрел с удивлением, но приветливо ответил: «Я и сам не знаю. Я никогда не думал об этом. Но я обя­зательно исследую. Завтра в то же время прихо­ди сюда опять, и я отвечу на твой вопрос».

Когда наступила ночь и ученый лег спать, сон не приходил к нему. Наморщив лоб он размыш­лял, где же обычно лежит его борода. На одея­ле Под одеялом Как он ни думал, но вспом­нить не мог. Наконец мудрец решил проделать опыт: положил свою бороду на одеяло и попы­тался заснуть. Внутренняя тревога подступила к сердцу. Действительно ли это правильное по­ложение Если да, то почему же он так долго не может заснуть А ведь раньше он давно бы уже спал. Подумав об этом, мудрец спрятал свою бороду под одеяло, но сна не было ни в одном гла­зу. «Наверное, она все-таки должна лежать на одеяле», — пришло в голову ученому, и он сно­ва положил бороду на одеяло. И так он прома­ялся всю ночь напролет — борода на одеяле, бо­рода под одеялом, — ни на миг не смыкая глаз и не получив ответа на вопрос. На следующий день вечером он пошел на встречу с молодым водоносом. «Друг мой, — сказал мудрец, — до сих пор я спал, украшенный собственной боро­дой, и всегда отличался хорошим сном. С тех пор как ты спросил меня, где лежит моя борода во время сна, я больше не могу спать. И не могу ответить на твой вопрос. А моя борода, украше­ние моей мудрости и моего почтенного возраста, стала мне чужой. Я не знаю, когда вновь с ней примирюсь».

Один инженер в возрасте сорока одного года пришел ко мне на психотерапевтическое лече­ние по поводу навязчивых состояний. До этого он дважды лечился в психотерапевтической клинике. «Я больше не могу всего этого выдер­живать. Я совсем не могу спать... Если происхо­дят какие-то перемены, это окончательно выво­дит меня из равновесия. Во всем должен быть порядок, такой, к которому я привык. Я сам понимаю, что все это немного странно, но я не могу, например, спать, если жена переменила постельное белье. Я должен встать и постелить прежнее белье. Моя жена считает меня совер­шенно ненормальным. Я не хочу так жить, но по-другому у меня ничего не получается».

По словам пациента, его отец был в высшей степени педантичным, добросовестным челове­ком и не терпел беспорядка в чем бы то ни было. Если комната сына не была убрана, то в нака­зание он должен был ложиться спать в семь ча­сов вечера. Там он предавался своим фантазиям и строил планы, как бы отомстить отцу. На прием пациент пришел в полном отчаянии. «Я совершенно сошел с ума, не могу даже управ­лять машиной. На прошлой неделе я нечаянно переставил сиденье, а теперь не знаю, как сде­лать правильно. Я передвигаю его туда-сюда, а оно никак не становится на свое место. Я чувст­вую себя в машине так неуверенно, как никог­да». Очевидно, что навязчивые состояния у па­циента были давно. Они полностью заполнили его сознание. Поэтому главная цель терапевти­ческой беседы состояла в том, чтобы создать оп­ределенную дистанцию по отношению к его на­вязчивым состояниям. Поэтому я и рассказал ему историю про тайну длинной бороды.

Пациент от души рассмеялся, увидев сходство между собой и главным героем: «С ним случи­лось то же, что и со мной. Да, ему не легко, хоть он и мудрец». На следующем сеансе пациент рассказал, что он часто размышляет об этой ис­тории. К его собственному удивлению, вожде­ние машины вдруг снова стало для него легким. «Я все время думал: сиденье спереди или си­денье сзади — но ведь это то же самое, что боро­да поверх одеяла или борода под одеялом». Ис­тория помогла пациенту посмотреть на собственную ситуацию как бы со стороны, и благодаря этому управление машиной вновь стало для него обычным делом.

Господин своего слова

Однажды друг спросил муллу, после того как прослушал его по-юношески вдохновенную про­поведь: «Мулла, почтеннейший, сколько тебе лет» Мулла посмотрел на молодого человека и ответил: «Мне гораздо больше лет, чем ты про­сушил рубах на солнце. Мой возраст — не сек­рет, мне сорок лет».

Прошло около двадцати лет, и оба друга снова встретились. Мулла уже был седым, а борода его казалась обсыпанной мукой. «Мулла, почтен­нейший, как давно я тебя не видел! Сколько же тебе теперь лет» — спросил друг. Мулла отве­тил: «Ах ты любопытный, все-то ты хочешь знать. Мне сорок лет». С удивлением друг воск­ликнул: «Как это так Когда я спрашивал тебя двадцать лет тому назад, ты ответил мне то же самое. Здесь что-то не так!» Мулла вспылил: «Почему этого не может быть Эка беда, что прошло двадцать лет Тогда я сказал, что мне сорок лет, и сегодня я говорю то же самое. Я всегда был господином своего слова».

Среда, в которой живет человек, как и обще­ство в целом, зависят от времени. Запросы, по­требности, ожидания, виды на будущее изменя­ются в зависимости от роста населения, урбани­зации, социального расслоения. Эти изменения внешнего мира не проходят без последствий для человека. Требования, которые предъявляются к человеку, к его роли в обществе, и те, которые он сам к себе предъявляет, изменяются в зави­симости от потребностей и нужд окружающего мира.

Изменения в развитии человека происходят на фоне исторических, культурных и социаль­ных процессов. Психотерапия относительно ма­ло занимается этими общими вопросами. Ее ин­тересуют индивидуальные способности человека к изменению. Слово «приспособление» сегодня стало одиозным. Однако его можно было бы за­менить словами «способность справляться с но­вой ситуацией». Эта способность к адаптации является существенной предпосылкой для лече­ния. Чтобы пояснить эту мысль, приведу при­мер из своей медицинской практики.

Пациент, страдавший гиперфункцией щито­видной железы, мог выходить из дому в одной рубашке даже в сильный мороз. В то время как все мерзли, он не чувствовал холода. Органиче­ской причиной этого было то, что гиперфункция щитовидной железы вызывала усиленный об­мен веществ и организм вырабатывал избыточ­ное тепло. В то же время пациент очень страдал от жары. Это страдание выражалось в трудно­стях адаптации. Если здоровый организм мо­жет приспосабливаться к большой амплитуде колебаний температуры, то у такого пациента способность к адаптации снижена, он болезнен­но чувствителен к температурным изменениям окружающей среды.

Нечто подобное происходит и с пациентом-не­вротиком, он испытывает такие же трудности адаптации. Но разница в том, что не темпера­турные изменения создают для него трудности, а изменения поведения, его ожиданий и на­дежд в данном социальном окружении. Так, че­ловек, страдающий навязчивыми состояниями, который за порядок готов отдать половину жиз­ни, столкнувшись с какими-либо отклонениями от своих представлений о порядке, едва ли мо­жет примириться с ними. В своем суженном представлении о порядке пациент-невротик вполне способен к адаптации. Там же, где гра­ницы его представлений о порядке нарушены и он сталкивается с другими взглядами на эту проблему, его способность к адаптации — пла­стичность нервной системы — оказывается не в состоянии выдержать эту нагрузку. Он не справляется с новой ситуацией и реагирует на нее состоянием тревоги, паникой, агрессией или органическими заболеваниями.

«Если я в детстве не убирала свою комнату, то мама мне говорила: «Я тебя больше не люблю!» Это наводило на меня панический страх. Вот почему теперь я очень педантична и из-за этого часто ссорюсь с мужем и детьми», — рассказы­вает тридцатидевятилетняя женщина, страдаю­щая сердечной недостаточностью, нарушением кровообращения, хроническим запором, нару­шением сна.

«Я привык делать все в определенном поряд­ке. Все должно идти своим чередом. Сначала я чищу зубы, потом моюсь, бреюсь, тщательно одеваюсь, сажусь завтракать, выпиваю две чаш­ки кофе, читаю газету, потом иду в туалет. Если этот порядок нарушается, я совершенно выбит из колеи, весь день для меня потерян», — гово­рит тридцатипятилетний экономист, обратив­шийся за консультацией по поводу навязчивых состояний и приступов тревоги.

Кризис может нарушить установку, вызыва­ющую такое фиксированное поведение. Однако одно лишь изменение установки не может при­вести к полному изменению поведения. В боль­шинстве случаев, эмоциональный кризис обыч­но вызывает прилив чувств, порождает внут­ренние сомнения, разочарования, уныние.

Для некоторых людей состояние постоянных колебаний, неуверенности, даже временная ут­рата способности ориентироваться представля­ются настолько страшными, что они выбирают для себя другую крайность. Чтобы защититься от сомнений, вернее, от состояния отчаяния, они «спасаются бегством» в упрямство, непрек­лонность, которое считают проявлением твердо­сти характера и верности. Чтобы не менять сво­его поведения, эти люди не желают знать той информации, которая могла бы усилить их со­мнения и тревогу.

Слуга баклажанов

Давным-давно жил-был на Востоке могущест­венный властелин. Он очень любил баклажаны и не мог вволю ими насытиться. У него даже слуга был только для того, чтобы особенно вкус­но приготавливать это кушанье. Властелин го­ворил мечтательно: «Как же великолепны эти плоды. Какой у них божественный вкус. Как они элегантно выглядят. Баклажаны — это са­мое прекрасное, что есть на свете». «О да, мой повелитель», — отвечал слуга. В тот день вла­стелин съел от жадности столько баклажанов, что ему стало плохо. У него было такое чувство, будто в желудке все переворачивается, подни­мается снизу вверх и будто все баклажаны, ка­кие он когда-либо съел, хотят выйти на свет бо­жий этим противоестественным путем. Он сто­нал: «Никогда больше в рот не возьму ни одного баклажана. Этих плодов преисподней я больше не желаю видеть. От одной мысли о них мне делается дурно. Баклажаны — самые отврати­тельные плоды, какие я только знаю». «О да, мой повелитель», — отвечал слуга. Тут власте­лин опешил: «Как! Еще сегодня днем, когда я говорил о великолепии баклажанов, ты согла­шался со мной. А теперь, когда я говорю, что они отвратительны, ты опять поддакиваешь. Как это надо понимать» «Господин! — сказал слуга, — я твой слуга, а не слуга баклажанов».

Слуга хитер. Он прекрасно знает роль, кото­рую должен играть при дворе, знает, какие обя­занности на него возложены и какие опасности могут его подстерегать; он ведет себя так, что и свои интересы не забывает. Он не указывает своему господину на непоследовательность его рассуждений, но и не выступает в роли адвоката баклажанов. Его поведение прагматично и дальновидно. Хотя, конечно, многие могут счи­тать его поведение беспринципным.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.