WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 22 |

понимание, иначе приводит к самоотречению. Хафиз писал: «Если бы каждый все знал о дру­гих, то каждый легко и охотно прощал бы дру­гого». Аскетизм как средство от одиночества ка­жется парадоксом, подобно тому утверждению, что « из страха перед смертью нужно совершить самоубийство». Опыт показывает, когда чело­век добровольно предается аскетизму и видит в нем смысл, а окружающие начинают почитать и уважать его, этот человек скорее может изба­виться от страха одиночества. Аскетизм может в такой же мере означать бегство как реакцию на страх перед людьми. Молитва и медитация как средство от страха перед будущим выдержа­ли многовековые испытания, с их помощью че­ловек обретает доверие и надежду. Разумеется, погружение в молитвы и занятия медитацией становятся проблематичными, если они вытес­няют активную заботу о будущем.

Исцеление» халифа

Халиф тяжело заболел. Все попытки выле­чить его были напрасны. Наконец пригласили на совет и великого врача Рази*. Сначала он ис­пробовал все известные с давних времен способы лечения, но безуспешно. Тогда Рази попросил у халифа позволения проводить лечение так, как он это считает нужным. Потерявший всякую надежду халиф согласился. Рази попросил дать ему две лошади. Ему привели самых лучших и самых быстрых лошадей. На следующий день рано утром Рази приказал отвезти халифа на известный в Бухаре курорт «Джуз муллан». Ха­лиф не мог двигаться, и его несли на носилках. Когда прибыли на курорт, Рази велел халифу раздеться и приказал всем слугам удалиться. Вместе со своим учеником он уложил халифа в ванну и быстро стал поливать его горячей водой. Одновременно он влил ему в рот горячий сироп, который поднял температуру тела больного. За­тем Рази встал перед халифом и начал осыпать его ругательствами и оскорблениями. Халиф был потрясен и пришел в страшное волнение из-за такой неслыханной неучтивости и несправед­ливых обвинений. В невероятном возбуждении он стал двигаться. Тогда Рази вынул свой нож, подошел близко к больному и пригрозил, что убьет его. Охваченный страхом халиф попытал­ся встать и побежать. Увидев это, Рази вместе со своим учеником вскочили на лошадей и, спаса­ясь бегством, ускакали за пределы города. Обес­силенный халиф упал. Когда он очнулся от об­морока, то почувствовал, что может двигаться. Охваченный гневом, он закричал, чтобы явился слуга, велел одеть себя и поскакал в свой дво­рец. С ликованием встретила толпа своего вла­стелина, избавившегося от недуга. Через восемь дней халиф получил письмо от врача, в котором тот объяснил свой способ лечения. «Сначала я испробовал все традиционные методы лечения. Но они оказались безрезультатными, поэтому я решил искусственно разогреть твое тело и вы­звать твой гнев, который вернул тебе силы дви­гаться. Когда я увидел, что ты начинаешь вы­здоравливать, я покинул город, чтобы скрыться от твоей карающей руки. Прошу тебя не звать меня к себе, так как я прекрасно понимаю, как несправедливы и подлы были те обвинения, ко­торые я обрушил на тебя, пользуясь твоей бес­помощностью, и которых я стыжусь до глубины души».

Когда халифу прочитали это письмо, сердце его преисполнилось глубокой благодарностью, и он попросил врача вернуться, чтобы выразить ему свою признательность.

Активизация эмоций — древний медицин­ский прием. Его мы и находим у Рази, знаме­нитого персидского врача, которому, между прочим, приписывают то, что он первым стал употреблять слово «психотерапия».

Этот метод лечения нельзя назвать в полном смысле слова «катарсисом»*, то есть очищени­ем. Он направлен на то, чтобы уничтожить су­ществующие эмоциональные преграды больно­го, но другим, отличным от традиционного ка­тарсиса способом. Рази вызывает эмоциональ­ное возбуждение угрозами и оскорблениями, применяя их как стимул к выздоровлению. Он позаботился о всех необходимых условиях: уда­лил слуг, заставил халифа догола раздеться и, таким образом, властелин оказался беспомощ­ным перед своим врачом. Без этой предосторож­ности лечение обернулось бы наверняка двой­ной неудачей: халифа не удалось бы довести до состояния нервного возбуждения, потому что слуги, услышав жалобы своего властелина, пре­рвали бы лечение, а Рази должен был бы уже опасаться за свою жизнь.

Как ни стара эта история, но она затрагивает существенную проблему современной психоте­рапии: подобно халифу, наши пациенты окру­жены целой «свитой» благожелателей, родст­венников, друзей, врачей, которые могут угово­рить больного прервать лечение, если в процессе этого лечения наступают кризисы или если оно происходит не так, как бы им хотелось.

Правильное лечение

Каримкхан, могущественный властелин, тя­жело заболел. Он лежал в постели, и все врачи боялись его страшного гнева. Наконец один из слуг силой и угрозами привел дрожащего от страха лекаря к ложу Каримкхана, который за­кричал во всю глотку: «Тебя повсюду знают как хорошего лекаря. Покажи свое искусство! Но не забывай, кто перед тобой!» Лекарь тщательно обследовал больного. «Нам поможет только одно средство, — сказал он, — подготовьте все для клизмы». «Что Клизма! — заорал халиф. — Кому поставить клизму» Страшный взгляд ха­лифа заставил задрожать лекаря. «Мне, мой по­велитель». Халиф велел проделать все это с ле­карем, и, вот чудо, с этого мгновения властелин стал поправляться. И каждый раз, когда его на­чинала терзать болезнь, он звал к себе лекаря и велел ставить тому клизму.

Всю ночь он сидел у постели больного и пла­кал; на следующее утро он умер, а больной ос­тался жив.

(По Саади)

Древневосточному врачу жилось нелегко. Его гонорар, как правило, зависел от успеха лече­ния: ошибки могли ему стоить жизни. Кроме того, врач стоял перед проблемой, актуальной для любой врачебной профессии: он должен был взвесить все возможности риска и нес за это личную ответственность. Как слуга могущест­венного повелителя он целиком находился в его власти; даже такие знаменитые врачи, как Авиценна или Рази, не были исключением и должны были бояться не только за жизнь своих пациентов, но и за свою собственную.

Кто сказал А, тот должен сказать и Б

Во время урока, который на Востоке называ­ют «мактаб», один ученик доставлял немало хлопот учителю. «Скажи А!» (по-персидски «алеф»). Мальчик только отрицательно качал головой и плотно сжимал губы. Учитель терпе­ливо упрашивал его: «Ты такой славный маль­чик, скажи же А! Ну что тебе стоит». Однако взгляд ребенка выражал явное нежелание отве­чать. Наконец после нескольких попыток у учи­теля лопнуло терпение. «Скажи А! — закричал он. — Скажи А!» В ответ он услышал только: «Мм-мм». Тогда учитель послал за отцом. Вдво­ем они умоляли ребенка, чтобы он сказал А. На­конец мальчик уступил и на удивление всем яс­но и четко сказал А. Учитель, обрадованный своим педагогическим успехом, воскликнул: «Слава аллаху! Как прекрасно! А теперь скажи Б». Тогда мальчик бурно запротестовал и энер­гично ударил своими кулачками по столу. «Те­перь все! Я же знал, что меня ожидает, если я только скажу А. Тогда вы все захотите, чтобы я сказал и Б, потом мне придется говорить на па­мять весь алфавит, а потом — учиться читать, писать, считать. Я ведь знал, почему мне нельзя говорить А».

Мальчик знает, чего он хочет. Предвидя по­следствия своих действий, он имеет явное пре­имущество перед взрослыми. Способность учи­тывать последствия нередко оказывается очень полезной. Какие для меня могут быть последст­вия, если я пью вино, хоть это и доставляет мне удовольствие С какими последствиями я дол­жен считаться, если кроме жены у меня будет любовница Какие последствия будут от того, что я неумеренно много ем Какие последствия ждут меня, если я буду придерживаться каких-либо политических или религиозных убежде­ний

Медицина также стоит перед задачей сказать А и сделать из этого дальнейшие выводы. Подо­бные решения мы принимаем, когда выбираем для себя ту или иную теоретическую концеп­цию. Если мы считаем данную болезнь врож­денной, то из этого следуют иные выводы, чем если бы мы считали ее приобретенной. Если, на­пример, мы считаем депрессию и шизофрению болезнями эндогенного происхождения*, то со­ответствующей терапией будет применение пси­хотропных лекарств. Если же, напротив, пред­положим, что эти болезни обусловлены преимущественно психосоциальными факторами и в основе их — проблемы взаимоотношений, то тогда в первую очередь следует выбрать психо­терапию, семейную терапию и т.п.

Сорочка счастливого человека

Халиф лежал при смерти, утопая в своих шел­ковых подушках. Хакимы, врачи его страны, стояли вокруг него, и все сошлись на том, что халифа может спасти только одно — сорочка счастливого человека, которую надо будет поло­жить халифу под голову. Гонцы, как пчелиный рой, разлетелись повсюду и искали в каждом городе счастливого человека, но у всех, кого бы они ни спрашивали о счастье, были только за­боты и горе. Наконец гонцы, уже почти поте­рявшие надежду, встретили пастуха, который, весело напевая, пас свое стадо. «Счастлив ли ты» — спросили у него. «Я не знаю никого, кто был бы счастливее меня», — ответил со смехом пастух. «Тогда дай нам свою сорочку!» — воск­ликнули гонцы. «У меня ее нет», — сказал па­стух. Эта странная весть о том, что единствен­ный счастливый человек, которого встретили гонцы, не имеет сорочки, заставила халифа сильно задуматься. Три дня и три ночи он ни­кого не пускал к себе. А на четвертый день велел раздать народу свои шелковые подушки, драго­ценные камни, и, как повествует легенда, ха­лиф с того дня стал опять здоровым и счастли­вым.

(Восточная история)

Врачи, о которых говорится в этой истории, хотели использовать магическое средство — сорочку счастливого человека. Как ни стран­но, но это не сорочка богатого человека, ко­торый, собственно говоря, мог бы быть счаст­ливым. История эта нравоучительного харак­тера и явно имеет двойной смысл. С одной стороны, бедняк выступает как истинно бога­тый человек, который может себе позволить посмотреть свысока на сильных мира сего. Но одновременно в этой истории есть и нечто ус­покаивающее: стоит ли волноваться из-за со­циальной несправедливости; лучше подумай о том, что тебе ниспосланы другие дары и ра­дости жизни.

Богатство завоевывает человеку престиж, наделяет исключительностью и в то же время требует от него выполнять взятую на себя роль или следовать квазикальвинистской эти­ке, в соответствии с которой богатство нужно лелеять и выращивать, как дитя. Тут-то и возникает трещина между личностью челове­ка, его эмоциональностью, открытостью, при­влекательностью, и «панцирем», прикрываю­щим истинный его характер, «панцирем», ко­торый общественное и экономическое положе­ние этого человека обязывает его носить.

Следующая восточная история рассматрива­ет эту проблему с несколько необычной точки зрения. Находчивый мулла берет быка за рога и наперекор всем обидам во второй раз от­правляется в общество снобов, чтобы открыть им глаза.

Голодный кафтан

В своем скромном будничном кафтане мулла отправился на праздник к одному знатному горожанину. Он очутился среди блистающих великолепием нарядов из шелка и бархата. С презрением гости смотрели на его бедную одежду. Муллу умышленно не замечали, пре­зрительно морщили нос и оттесняли от стола, ломившегося от великолепных яств. Тогда мулла пошел домой, надел свой самый краси­вый кафтан и вернулся на праздник, испол­ненный достоинства, как какой-нибудь ха­лиф. Как же все гости стали заискивать перед ним! Каждый старался вступить с ним в раз­говор или по крайней мере запомнить одно из его мудрых слов. Можно было подумать, что праздничный стол приготовили только для него. Со всех сторон ему предлагали са­мые вкусные кушанья. Вместо того чтобы есть, мулла запихивал их в широкие рукава кафтана. Шокированные и заинтригованные гости осаждали его вопросами: «О господин, что это ты делаешь Почему ты не ешь того, что мы тебе предлагаем» А мулла, продол­жая набивать свой кафтан яствами, ответил спокойно: «Я справедливый человек, и если говорить по правде, то ваше гостеприимство относится не ко мне, а к моему кафтану. По­этому он должен получить то, чего заслужи­вает».

Сексуальность и супружеские отношения

Любопытные и слон

Слона выставили для обозрения ночью и в темном помещении. Любопытные толпами уст­ремились туда. Так как было темно, люди не могли ничего увидеть, тогда они стали его ощу­пывать, чтобы представить себе, как он выгля­дит. Слон был огромен, а потому каждый из по­сетителей мог ощупать только часть животного и таким образом составить свое представление о нем. Один из посетителей ухватил слона за ногу и стал объяснять всем, что слон похож на огром­ную колонну; другой потрогал бивни и сказал, что слон — это острый предмет; третий, взяв животное за ухо, решил, что он напоминает ве­ер; четвертый, который гладил слона по спине, утверждал, что слон такой же прямой и пло­ский, как лежанка.

(По Мовлана)

Ко мне за консультацией по поводу трудно­стей в супружеских отношениях и проблем, свя­занных с работой, обратился служащий в возра­сте пятидесяти лет. Он сразу же заговорил о том, что его, видимо, сильно тревожило: «Вид женщины или девушки в блестящем пластико­вом или лакированном плаще вызывает во мне сильное сексуальное возбуждение. Только тогда, когда моя жена надевает черное блестящее секс-платье, я могу ее воспринимать как женщину. Раньше моя жена шла мне навстречу, и я выписывал из Англии все эти блестящие, лакированные вещи. А с некоторого времени она не хочет надевать эту одежду, и в нашей супруже­ской жизни наступил разлад».

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 22 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.