WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 59 |

Цель рода всецело поглощает женщину-мать,проститутки же находится совершенно вне этой цели. Мало того. Род имеет в лицематери единственного своего защитника, единственного жреца. Она выражает еговолю в ее чистейшем виде. Появление же проститутки доказывает насколько правбыл Шопенгауэр, говоря, что взгляд, согласно которому целью всякой половойжизни является производство будущих поколений, лишен всеобщего значения. Изтого факта, что женщины-матери проявляют особенно жестокое отношение кживотным, можно убедиться, насколько все их помыслы направлены к жизни исохранению своего рода. Следует присмотреться, с каким невозмутимымспокойствием домовитая хозяйка и мать шлет на заклание одну курицу за другой.Надо заметить, что все это она совершает с чувством глубокого удовольствия поповоду исполняемого ею похвального долга. Ибо всякая медаль имеет свою обратнуюсторону, обратной же стороной матери является мачеха. Женщина может бытьматерью только по отношению ко своему ребенку, ко всему остальному она— мачеха.

Итак, женщина — мать всецело живет мыслью осохранении рода. Для доказательства этого положения достаточно обратитьвнимание на своебразное отношение ее ко всем предметам, которое служат целямпитания. Она не может хладнокровно смотреть на то, что какая-нибудь съедобнаявещь, будь то даже самый жалкий объедок, пропадает напрасно. Совершеннообратное отношение замечается у проститутки. Она, подчиняясь минутному капризусвоему, заготовляет огромные запасы съестных веществ и нисколько не страдает,когда эти запасы пропадают самым бесполезным образом. Мать — скупа и мелочна, проститутка же— расточительна,капризна. Сохранение рода является основной целью жизни матери. Вот почему онавечна носится с заботой о хорошем питании своих детей, вот почему ничто не всостоянии доставить ей столько удовольствия, как здоровый хороший аппетит их.Неразрывно с этим связано ее отношение к хлебу и ко всему, что может бытьназвано хозяйством. Церера — отменная мать, этот факт особенно ясно выражен в ее греческомимени — Деметры. Матьвоспитывает своего ребенка физически, но не духовно. Со стороны материотношение ее к ребенку носит всегда физический характер. Это проявляется вовсех ее поступках, начиная от поцелуев и ласк, которыми она осыпает его вдетстве, и кончая заботами, которые как бы окутывают существо его в периодвозмужалости. Бессмысленное восхищение, которое способно вызвать в материвсякое внешнее проявление грудном младенца, имеет в своей основе то же начало:сохранение и поддержание земного жизни.

Из всего этого вытекает, что с нравственнойточки зрения нельзя особенно высоко ставить материнскую любовь. Ведь каждыйможет с полным основанием спросить себя: настолько умалилась бы любовь матери кнему, если бы он представлял из себя нечто совсем другое, чем он есть на самомделе! В этом вопросе лежит центр тяжести всей нашей проблемы. Пусть дадут ответна него те, которые в материнской любви видят доказательство нравственноговеличия женщины. Определенная индивидуальность ребенка не имеет никакогозначения для материнской любви. Для нее достаточно одного того, что он ееребенок: в этом лежит безнравственность ее. Во всякой любви мужчины к женщине,даже в любви к представителю одного с ним пола главную роль играет определенноесущество с известными физическими и психологическими качествами, одна толькоматеринская любовь неразборчива: она простирается на все, что мать когда-либоносила в своем чреве. Это роковая истина, роковая как для матери, так и дляребенка, но нельзя не видеть, что именно в этом заключается всябезнравственность материнской любви, той любви, которая остается всегдаодинаковой, становится ли сын святым или преступником, королем или нищим,остается ли он ангелом или превращается в мерзкое чудовище. Не менеебезнравственно и притязание детей на любовь со стороны их матери, притязание,которое всецело покоится на том, что они ее дети (особенно требовательны в этомотношении дочери, но нельзя также сказать, чтобы и сыновья были без греха).Материнская любовь безнравственна, так как она не выражает определенногоотношения к чужому "я", а представляет из себя с самого начала состояниекакой-то срощенности. Как и всякая безнравственность, она является нарушениемчужих границ. Отношение одной индивидуальности к другой — вот истинно нравственноеотношение. Материнская же любовь отвергает понятие индивидуальности, являясь воснове своей неразборчивой и навязчивой. Отношение матери к ребенку есть не чтоиное, как система рефлекторных взаимоотношений между ними. Таков вечный инеизменный характер материнской любви. Закричит ли ребенок, или он заплачет втот момент, когда мать будет находиться в смежной комнате, она вскакивает,словно ужаленная, и быстро спешит к нему (великолепный случай убедиться,является ли данная женщина проституткой или матерью). И в период возмужалостивсякое желание, всякая жалоба взрослого моментально сообщается матери,переходит в сферу ее личных переживаний и превращается самым необдуманным,самым неудержимым образом в ее собственное желание, в ее собственную жалобу.Никогда не прерывающееся взаимодействие между матерью и всем тем, что былосоединено с нею пупочной связью — вот истинная сущность материнства. Я окончательно отказываюсьделить всеобщее преклонение перед материнским чувством, ибо нахожубезнравственным именно то, что люди так высоко ценят в матери, т.е. еенеразборчивость. Я не сомневаюсь, что эту истину отлично сознавали очень многиевыдающиеся художники и философы, но они предпочитали хранить о ней глубокоемолчание. Безграничная переоценка Рафаэля в настоящее время сильно умерилась.Вообще же певцы материнской любви не поднимаются выше Фишарта или Ришпена.Материнское чувство инстинктивно, непроизвольно. Оно свойственно животным не вменьшей мере, чем людям. Этим одним уже достаточно доказано, что материнскаялюбовь — не настоящаялюбовь, что подобный альтруизм не может быть назван нравственным. Ибо всякаямораль вытекает из умственного характера, которого совершенно лишенынесвободные животные. Только разумное существо может подчиниться нравственномуимперативу. Непроизвольной нравственности нет, есть только нравственностьсознательная.

Если вообще позволительно творить обэтическом превосходстве одной женщины над другой, то можно с уверенностьюсказать, что гетера стоит в известном отношении выше матери. Основные цели родаей совершенно чужды. Все новые и новые существа в бесконечной смене их вечномелькают перед глазами гетеры, не находя в ней того прочного, насиженногоместа, которое представляет собою мать. Эти существа не поглощают ее в вечнойзаботе об их пропитании. Напротив того, мать, поглощенная непрерывными заботамио пище и одежде, кухне и хозяйстве, в интеллектуальном отношении стоит оченьнизко. Наиболее развитые в духовном отношении женщины, которые становились длямужчин чем-то вроде Музы, принадлежат исключительно к категории проституток. Кэтому типу, типу Аспазии, следует причислить всех женщин романтического периодаи прежде всего наиболее выдающуюся среди них КаролинуМихаэлис-Бэмер-Форстер-Шлегель-Шеллинг.

В неразрывной связи с этим находится тотфакт, что только люди, которые не ощущают никакой потребности в духовнойдеятельности, испытывают особенно сильное половое влечение к своей матери. Отчеловека, отцовство которого ограничивается кругом только телесных детей,следует ожидать, что он среди всех женщин выберет наиболее плодовитую, наиболееприближающуюся к типу женщины-матери. Выдающиеся люди всегда любили толькопроституток. Их выбор всегда останавливается на женщине бесплодной. Если же онии оставляют потомство, то оно лишено всякой жизнеспособности и очень склонно квымиранию. В этом следует признать факт, покоющийся на очень глубокой этическойоснове. Земное отцовство так же малоценно, как и материнство, оно так жебезнравственно (глава XIV). Оно тоже нелогично, ибо является во всех отношенияхиллюзией: ни один человек не может знать, в какой степени он является отцомсвоего ребенка. Наконец, это чувство очень непродолжительно и преходяще: каждыйнарод, каждая раса, в конце концов, гибли и бесследно исчезали с лицаземли.

Широко распространенное исключительное идаже благоговейное преклонение перед женщиной — матерью, которую хотят признатьединственным наиболее совершенным типом истинной женщины, лишено всякихоснований. Правда, мужчины упорно настаивают на подобном отношении к женщине.Они утверждают, что только в типе матери женщина находит свое завершение. Яоткровенно сознаюсь, что мне лично проститутка, не как лицо, а как явление,импонирует гораздо больше.

Всеобщее превознесение матери имеет самыеразнообразные основания. Прежде всего она, по-видимому, вполне удовлетворяеттем идеальным требованиям девственности, которая, как увидим дальше, каждыймужчина в силу особой потребности своей предъявляет к женщине. И на первыйвзгляд это может показаться действительно правильным: ведь для женщины— матери мужчина сампо себе не играет никакой роли, а если он и играет некоторую роль, то в тойтолько мере, в какой она может относится к нему, как к ребенку. Но следуетзаметить, что целомудрие чуждо в одинаковой степени как женщине — матери, все мысли которойнаправлены на ребенка, так и проститутке, которая страстно жаждетмужчину.

Эта иллюзия нравственности не остается безнаграды: мужчина самым неосновательным образом возносит женщину — мать в моральном и социальномотношении над проституткой. Женщина-проститутка совершенно игнорирует тотмасштаб ценности, которого придерживаются мужчины. Она не подчиняется идеалудевственности, которого мужчины так настойчиво требуют. Она протестует противвсего этого в самых разнообразных формах. В открытой ли форме светской дамы, вслабой ли, массивной форме демимондки или, наконец, в форме открытойдемонстрации уличной проститутки — все в ней протест. Этим объясняется исключительное положениепроститутки в обществе: она стоит вне права, вне закона, вне сферы социальногоуважения. Женщине-матери не стоит особенного труда подчиниться воле мужчины:ведь главным для нее является жизнь ребенка, жизнь рода.

Другое дело — проститутка. Она по крайней мереживет исключительно своей жизнью, хотя бы ей это досталось (я беру крайнийслучай) ценой общественном презрения. В ней, правда, нет того мужества, что уматери, она труслива насквозь, но зато обладает неизменным коррелатом трусости,т. е. нахальством, а потому она и не стыдится своем бесстыдства. Склонная отприроды к многомужеству, она отдается всем мужчинам, не ограничиваясь однимтолько основателем семьи. Она дает безграничный простор своему влечению,удовлетворяя его на зло всему.

Она — владычица, которая отличнопонимает, что в ее руках — власть.

Женщину-мать легко смутить, еще легчеоскорбить, проститутку же никто не в состоянии задеть, оскорбить. Мать, какхранительница рода, семьи, обладает сознанием чести, проститутка же игнорируетвсякое общественное уважение, в этом ее гордость, это заставляет ее высокодержать свою голову. Но мысль, что у нее нет никакой власти, эту мысль она не всостоянии понять. Все люди заняты ею, думают только о ней живут ею одной, вот вчем ее никак разубедить нельзя. Оно и в действительности так.Женщина-проститутка —эта женщина, как дама, обладает наибольшей властью среди всех других людей. Онаоказывает преобладающее, даже исключительное влияние на всякую человеческуюжизнь которая не определяется мужскими союзами (начиная с гимнастических клубови кончая государством).

Здесь мы видим полнейшую аналогию междупроституткою и великим завоевателем в области политики. Подобно Александру иНаполеону, великая, чарующая своею прелестью проститутка рождается раз в тысячулет и, родившись, победоносно шествует по всему миру, подобно этим великимзавоевателям.

Каждый такой человек содержит в себе нечтородственное проститутке (каждый политик является некоторым образом и народнымтрибуном, а в трибунате лежит элемент проституции). В сознании своей власти низавоеватель, ни проститутка не могут быть смущены кем бы то ни было, в то времякак другие люди очень легко смущаются. Как и великий трибун, всякая проституткауверена, что она может осчастливить человека своим разговором с ним. Обратитевнимание на такую женщину, когда она обращается к полицейскому за справкой иливходит в какой-нибудь магазин. Безразлично, приказчики ли там или приказчицы,купила ли она ценную или очень ничтожную вещь, она глубоко убеждена в том, чтораздает какие-то подарки на все стороны. Те же элементы можно раскрыть и воврожденном политике. Стоит только вспомнить отношение Гете, насквозьпроникнутого сознанием своего "я", к Наполеону в Эрфурте для того, чтобывидеть, что многие глубоко убеждены в этой способности подобных людейдействительно одарять всех (миф о Пандоре, о рождении Венеры: едва вынырнув изпены морской, она окидывает милостивым взором все окружающее).

Таким образом я исполнил обещание, данноемною в V главе, и вернулся на очень короткое время к "людям дела". Даже такойглубокий человек, как Карлейль, очень высоко ценил их, но выше всех вопросовставил он "the hero as king". Мы уже показали, что подобный взгляд неправилен.Теперь же я хотел бы доказать, что великие политики не брезгуют в своейдеятельности ни ложью, ни обманом, что эта черта свойственная даже самымвеличайшим среди них, как, например, Цеза рю, Кромвелю, Наполеону. АлександрВеликий стал даже убийцей и с чувством удовольствия выслушивал оправданиясвоего поступка, которые придумал для него софист. Но лживость несовместима сгениальностью. Наполеон на о Св.Елены пресытился ложью. Он писал мемуарынасквозь проникнутые сентиментализмом, и его последним словом была любовь кФранции, что вполне соответствовало характеру его альтруистической позы.Наполеон — этовеличайшее из всех явлений, лает выразительное доказательство того, что"великие люди воли" —преступники, а потому они не могут быть гениями. Его нельзя понятьиначе, как по той изумительной интенсивности, с какой он бегал от самого себя.Только таким образом можно объяснить себе всякое завоевание, как ничтожных, таки огромных размеров. Над своей собственной сущностью Наполеон никогда не всостоянии был думать. Он и часу не мог остаться без какого-нибудь подвига,который должен был наполнить его существо: поэтому-то он и должен был завоеватьвесь мир. Так как он обладал выдающимися качествами, гораздо более выдающимися,чем все императоры до него, то вполне естественно, что ему необходимо былоочень многое, чтобы подавить в себе противоречия своей натуры. Заглушить своюлучшую сущность — вотвластный мотив его честолюбия. Человек гениальный может делить с остальнымилюдьми их страсть к славе и удивлению, но его честолюбие будет совершеннодругого рода. Он не поставит все предметы в мире в исключительную зависимостьот себя, не свяжет их с собой, как с эмпирической личностью, и не нагромоздитих на своем имени в виде бесконечной пирамиды.

Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.