WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 59 |

Всякое мышление есть сведениеразнообразного к известному единству. Закон достаточного основания ставитправильность всякого суждения в зависимость от логической основы познания. Внем заложена идея функции единства нашего мышления по отношению к многообразиюи вопреки ему, в то время, как три прочие логические аксиомы являютсявыражением бытия единства, без отношения ко всему многообразию явлений. Поэтомуоба эти принципа, единство и множественность, нельзя свести к одному. В ихдвойственности скорее следует видеть формально-логическое выражение мировогодуализма, существование множественности рядом с единством. Во всяком случаеЛейбниц был совершенно прав, различая эти два принципа. Всякая теория, котораяотказывает женщине в логическом мышлении, должна не только доказать полноепренебрежение с ее стороны к закону противоречия (и тождества), который находитсвое приложение в процессе выяснения понятия, но она должна кроме тогопоказать, что и закон достаточного основания, которому всецело подчиненосуждение, остается ей совершенно чуждым и непонятным. Указанием на это служитинтеллектуальная бессовестность женщин. Теоретическая мысль, случайно возникшаяв мозгу женщины, остается без дальнейшей разработки. Женщина не дает себе трударазвить эту мысль, применить ее к различным жизненным отношениям, привести ее всвязь с другими мыслями, словом, женщина не останавливается на этой мысли.Поэтому, менее всего возможно существование женщины-философа. Ей не достаетвыдержки, резкости и настойчивости мышления. Она лишена и мотивов к нему.Совершенно не может быть речи о женщинах, которых мучают неразрешимые проблемы.Предпочтительнее молчать о таких женщинах, так как их положение поистинебезнадежно. Мужчина, занятый всецело проблемами, хочет познать, женщина же,носящаяся с проблемами, хочет только быть познанной.

Психологическим доказательством того, чтофункция суждения есть показатель мужественности, служит тот факт, что женщинавоспринимает суждение, как нечто мужественное, а потому притягивающее ее, кактретичный половой признак. Женщина всегда требует от мужчины определенныхвзглядов, чтобы иметь возможность их заимствовать. Мужчина с неустойчивымивзглядами (какова бы ни была эта неустойчивость) совершенно чужд ее пониманию.Она страстно жаждет, чтобы мужчина рассуждал. Рассуждения мужчины для неепризнак мужественности. Женщина обладает способностью творить, но лишенаспособности рассуждать. Особенно опасна женщина, когда она нема, так какмужчина слишком часто склонен принимать немоту за молчание. Таким образом мыдоказали, что Ж лишена не только логических норм, но также тех функций, которыерегулируются этими нормами иными словами, она лишена деятельности в сферепонятий и суждений' Но функция понятия по своему существу заключается в том,что субъект стоит лицом к лицу со своим объектом, функция же суждения являетсяотражением первоначального родства и глубочайшего единства сущности объекта исубъекта. Отсюда мы не в первый раз приходим к выводу: у женщины нетсубъекта.

К доказательству алогичности абсолютнойженщины непосредственно примыкает доказательство аморальности в некоторых еепроявлениях. Мы уже видели, насколько глубоко внедрилась ложь в природуженщины. Этот факт является результатом отсутствия у нее всякого отношения кидее истины, как и вообще ко всевозможным ценностям. Но нам придется ещевернуться к этой теме, а пока сосредоточим наше внимание на некоторых другихмоментах. При этом рекомендуется соблюдать особенную осторожность и проявитьизвестную степень проницательности. Дело в том, что существует столькоподражаний на этичность, столько фальшивых подделок под мораль, что многие ужеставят женскую нравственность выше мужской. Я уже указал, что необходимо точноразличать антиморальное поведение от аморального, и я повторяю, что вприменении к женщине речь может идти только об аморальном поведении, котороеникакого отношения к морали не имеет, которое даже не является особымнаправлением или течением в области морали. Общеизвестен факт, неоднократноподтвержденный данными криминальной статистики и повседневной жизни, чтоженщины совершают несравненно меньше преступлений, чем мужчины. На этот фактнеизменно ссылаются усердные апологеты чистоты женских нравов.

Но при решении вопроса о нравственностиженщин существенным является не то, согрешил ли человек объективно противкакой-нибудь идеи. Гораздо важнее определить, есть ли в человеке определенное,субъективное начало, которое стоит в известных отношениях к поруганной идее, изнал ли человек в момент преступления, какую ценность он приносит в жертву влице упомянутого начала. Правда, преступник рождается уже с преступнымизадатками. Тем не менее он сам чувствует, вопреки всевозможным теориям о "moralinsanity", что своим преступлением он утратил свою человеческую ценность иправо на человеческое существование. Это объясняется тем, что преступники— народ попреимуществу малодушный. Нет среди них ни одного, который был бы горд сознаниемсовершенного им злодеяния, который нашел бы в себе столько мужества, чтобыоправдать свое преступление.

Преступник — мужчина уже с самого рождениясвоего стоит в таких же отношениях к идее ценности, как и всякий другоймужчина, и торый лишен преступных инстинктов. Женщина, напротив, не чувствуникакой вины за собой, даже когда совершит самое гнусное преступление. В товремя, как преступник молчаливо выслушивает все пункты обвинения, женщина можетискренне удивляться и возмущаться, ей кажется странным, что подвергают сомнениюее право поступать так или иначе. Никогда не подвергая себя суду своей совести,женщины всегда убеждены в своем "праве". И преступник, правда, тоже малоприслушивается к своему внутреннему голосу, но он никогда и не настаивает насвоем праве. Он старается по возможности дальше уйти от мысли о праве, так какэта мысль может только напомнить ему о совершенном им преступлении. Это яснодоказывает, что он имел раньше определенное отношение к идее, но теперь нехочет вызвать в своей памяти факт измены своему бывшему, лучшему "я". Ни одинпреступник еще не думал серьезно о том, что люди учиняют над нимнесправедливость, подвергая его наказанию, женщина, напротив, убеждена в том,что ее обвинитель руководствуется только злым умыслом. Никто не в состояниибудет ей доказать, что она совершила преступление, если сама не захочет этогопонять. Когда начинают ее увещевать, то весьма часто бывает, что она бросаетсяв слезы, просит прощения и кается, что "узрела всю свою вину", она серьезноубеждена, что чувствует всю тяжесть ее. Все это возможно только при известномжелании с ее стороны: сами эти слезы доставляют ей томительное наслаждение.Преступник запирается, его нельзя сразу переубедить, но мнимое упорство женщиныпри известном умении со стороны обвинителя легко превращается в такое же мнимоесознание виновности. Страдания в одиночестве под тяжестью преступления, тихиеслезы, отчаяние от позора, запятнавшего ее на всю жизнь все это вещи совершеннонеизвестные женщине. Кажущееся исключение из этого правила — именно флагеллантка, кающаяся,бичующая свое тело. впоследствии нас еще убедит в том, что женщина чувствуетсебя виновной только в компании с другими.

Итак, я не говорю, что женщина зла,антиморальна, скорее я утверждаю, что она не может быть злой: она — аморальна, низка.

Женское сострадание и женская непорочность— два дальнейшихфеномена, на которые неоднократно ссылается ценитель женской добродетели. Вчастности, доброта и женское сочувствие дали повод к созданию чудесной сказки одуше женщины, но самым неотразимым аргументом в пользу высшей нравственностиженщины явилась женщина, как сиделка, как сестра милосердия. Я касаюсь этогопункта без особенного желания и охотно оставил бы его без внимания, но менявынуждает к этому возражение, которое мне лично выставили в одном разговоре ивторое, вероятно, повторят и другие. Совершенно ошибочно предполагать, будтоухаживание женщин за больными доказывает их сострадание, по-моему, этосвидетельствует о наличности у них совершенно противоположной черты. Мужчинаникогда не в состоянии был бы смотреть на страдания больных: один вид этихстраданий до того мучительно подействовал бы на него, что он совершенноизмучался бы, а потому не может быть и речи о каком-нибудь продолжительномухаживании мужчины за пациентами. Кто наблюдал сестер милосердия, тот,вероятно, немало удивлялся их равнодушию и "мягкости" даже в минуты самыхотчаянных страданий смертельно больных. Так оно и должно быть. Ибо мужчина,который не может хладнокровно созерцать страдания и смерти других людей, малопомог бы делу. Мужчина хотел бы успокоить боль, задержать приближение смерти,словом, он хотел бы помочь, но где помочь нельзя, там для нем нет места, тамвступает в свои права ухаживание — занятие, для которого наиболее приспособлена женщина. Жестокозаблуждаются, когда деятельность женщин на этом поприще объясняют какими-либоиными соображениями, кроме утилитарных.

К этому присоединяется еще тообстоятельство, что женщине совершенно чужда проблема одиночества и общества.Она наиболее приспособлена к роли компаньонки (чтицы, сестры милосердия) именнопотому, что она никогда не выходит из своего одиночества. Для мужчины состояниеодиночества и пребывание в обществе составляют, так или иначе, проблему, хотябы он только одно из двух признавал для себя возможным. Чтобы ухаживать забольным, женщина не оставляет своего одиночества. Если бы она в состоянии былаоставить его, то ее поступок мог бы быть назван нравственным. Женщина никогдане одинока, она не питает особенной склонности к одиночеству, но и не чувствуетособенного страха перед ним. Женщина, даже будучи одинокой, живет в самойтесной связанности со всеми людьми, которых она знает: это лучшеедоказательство того, что она не монада, так как монада все же имеет своиграницы. Женщина по своей природе безгранична, но не в том смысле, как гений,границы которого совпадают с границами мира. Под безграничностью женщины нужнопонимать только то, что ничто существенное не отделяет ее от природы илюдей.

В этом состоянии слияния есть несомненнонечто половое. Сообразно этому, женское сострдание проявляется в некоторомтелесном приближении к существу, вызывающему в ней это чувство. Это— животная нежность;женщина должна ласкать для того, чтобы и утешать. Вот еще одно доказательство впользу того, что между женщиной и окружающей средой нет той резкой грани, какмежду одной индивидуальностью и другой! Женщина проявляет свое уважение кстраданиям ближнего не в молчании, а в причитаниях: настолько сильно ончувствует свою связь с ним не как существо духовное, а физическое.

Жизнь, расплывающаяся в окружающем,является одной из наиболее важных черт существа женщин, чреватых самымиглубокими последствиями. Она является причиной повышенной чувствительностиженщины, ее необычайной готовности и бесстыдства лить слезы по всякому поводу.Недаром мы знаем только тип плакальщицы. Мужчина же, который плачет в обществе,мало может рассчитывать на уважение к себе. Когда кто-либо плачет, женщинаплачет вместе с ним, когда кто-либо смеется (только не над ней), женщина делаетто же. Этим исчерпана добрая половина женского сострадания.

Приставать к другим людям со своим горем,плакаться на свою судьбу, требовать от людей сострадания — искусство исключительно женское.В этом лежит самое убедительное доказательство психического бесстыдстваженщины. Женщина вызывает сострадание в других людях, чтобы иметь возможностьплакать вместе с ними и, таким образом, повысить собственную жалость к самойсебе. Можно без преувеличения сказать, что женщина, проливая слезы даже водиночестве, плачет вместе с другими, которым она мысленно жалуется на своистрадания. Это еще в большей степени растрогивает ее. "Сострадание к себесамой" исключительно женская особенность. Женщина прежде всего ставит себя водин ряд с другими людьми, делает себя объектом их чувства сострадания, а затемона. сильно растроганная, вместе с ними начинает плакать над собой"несчастной". На этом основании ничто в столь сильной степени не вызывает стыдав мужчине, как импульс к этому, так называемому "состраданию к себе самому", накотором он себя иногда неожиданно поймает: такое состояние фактическипревращает субъекта в объект.

Женское сострадание, в которое верил дажеШопенгауэр, это вообще один только плач и вой, при малейшем поводе, безмалейшего труда, без стыда подавить в себе это чувство. Истинное сострадание,как и всякое страдание, поскольку оно действительно серьезно, должно бытьстыдливо. Больше того, ни одно страдание не может быть так стыдливо, каксострадание и любовь, так как в этих двух чувствах мы приходим к сознанию техкрайних пределов личности, которых уже нельзя перейти. О любви и ее стыдливостимы поговорим в дальнейшем, В сострадании, в истинном мужском сострадании, лежиткакое-то чувство стыда, какое-то сознание вины, что мне не приходится таксильно страдать, как ему, что я — не одно и то же, что и он, а совершенно отличное от негосущество, отделенное от него даже внешними условиями жизни. Мужское сострадание— это краснеющее засамого себя princpium individuationis Поэтому женское сострадание навязчиво,мужское —скрытно.

Какое отношение имеет сострадание кстыдливости женщин, отчасти уже выяснено здесь, отчасти будет разобрано вдальнейшем в связи с вопросом об истерии. Мы окончательно отказываемсяпонимать, как люди могут говорить о какой-то врожденной стыдливости женщины притом наивном усердии, с каким они щеголяют в декольтированных платьях, конечно,с некоторого разрешения со стороны общественного мнения. Можно быть стыдливым,можно и не быть. Но нельзя говорить о стыдливости женщин, раз они равномернозабывают о ней в известные промежутки времени.

Абсолютным доказательством бесстыдстваженщин может служить тот факт, что они в присутствии других женщин без всякогостеснения выставляют напоказ свое голое тело, мужчины же между собою всегдастараются прикрыть свою наготу. В этом лежит также указание на то, откудасобственно исходит это пресловутое требование стыдливости, которое женщинывнешним образом так педантично соблюдают. Когда женщины остаются одни, междуними происходит самый оживленный обмен сравнений физических прелестей каждой изних, и нередко все присутствующие подвергаются самому подробному осмотру. Всеэто делается не без некоторой похотливости, так как совершенно бессознательноосновной точкой зрения остается та ценность, которую мужчина придает тому илииному физическому преимуществу женщины. Мужчина абсолютно не интересуетсянаготой другого мужчины, женщина же мысленно раздевает всякую другую женщину и,таким образом, она доказывает всеобщее межиндивидуальное бесстыдство своемпола. Мужчине не приятно и противно знать половую жизнь другого мужчины.Женщина же создает себе в мыслях общую картину половой жизни другой женщинынемедленно после первого знакомства с ней, она даже оценивает другую женщинуисключительно с этой точки зрения в ее "жизни".

Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.