WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 59 |

Это не хитроумная выдумка, не злойматематический софизм и не вывод, поражающий нас неожиданностью своихпредпосылок. Конечно, суждение тождества всегда направлено на понятия, мывернемся еще к этому предмету, здесь же я замечу об этом мимоходом во избежаниевозможного возражений, понятия же логически находятся вне времени. Онисохраняют свое постоянство безразлично, мыслит ли их психологический субъектпостоянными или нет. Но человек никогда не мыслит понятие, как нечто чистологическое, ибо он кроме логического содержит в себе и психологическоесущество, подверженное "условиями чувственности". Он мыслит общимипредставлениями, выросшими на почве индивидуального опыта путем сглаживанияразличия и усиления сходных элементов ("типичное", "созначающее", "замещающее"представление). Это именно представление содержит в себе абстрактный моментприсущий понятию, и в этом смысле оно может быть рассматриваемо в качествепонятия, как это ни удивительно. Он должен иметь возможность сохранить своепредставление, в котором он созерцательно мыслит фактически несозерцаемоепонятие. Эту возможность ему опять-таки может доставить память. И если у негонет памяти, то он лишен способности логически мыслить. Эта способность всегдануждается, так сказать, в психологическом медиуме для своеговоплощения.

Таким образом, после приведенныхдоказательств никто спорить не будет о том, что вместе с памятью уничтожаетсяспособность в правильном логического мышления. Этим положением мы нисколько незадеваем основ логики. Оно скорее сводится к тому, что правильное применениеэтих основ обусловливается наличностью памяти. Положение А=А психологическиимеет отношение ко времени, поскольку то может быть высказано впротивоположность времени: At1= Ft2. С логической стороны это положениесовершенно лишено отношения ко времени, но в дальнейшем мы еще увидим, почемуоно чисто логически, как особое суждение, не имеет никакого специальногосмысла, а потому столь сильно нуждается в дополнении психологическогохарактера. Сообразно этому, психологически суждение простирается в определенномотношении ко времени и представляет собою несомненное отрицаниепоследнего.

В предыдущем изложении я определил память,как некоторую способность господствовать над временем. Отсюда ясно, что памятьвместе с тем является необходимым психологическим условием представления овремени. Таким образом, факт беспрерывной памяти является психологическимвыражением логического суждения тождества. Абсолютная женщина, лишеннаясовершенно памяти, не может принять это положение за аксиому своем мышления.Principium identitatis не существует для абсолютной женщины (так же, как иcontradictionis или exclusi tertii).

Не только эти три принципа, но и четвертыйзакон логического мышления, принцип достаточного основания, который являетсянеобходимым условием правильности всякого суждения, а потому обязательный длякаждого мыслящем человека, — также и этот принцип теснейшим образом связан спамятью.

Закон достаточного основания являетсяжизненным нервом, основным принципом силлогизма, посылками являются суждения,которые психологически предшествуют выводу. Ясно, что для правильного выводанеобходимо удержать в памяти эти посылки в том чистом и нетронутом виде, вкаком сохраняются наши понятия под влиянием законов тождества и противоречия.Основания духовного мира человека следует искать всегда в прошлом. А потомубеспрерывность, которая является центральным пунктом человеческого мышления,так тесно связана с причинностью. Каждый случай применения принципадостаточного основания психологически предполагает непрерывную память, ревнивоохраняющую все тождества. Так как Ж лишена подобной памяти, как и вообще лишенапонятия непрерывности во всех других отношениях, то для нее не существует такжеprincinpium rationis sufficientis.

Таким образом, вполне справедливоположение, что женищина лишена логики.

Георг Зиммель считал это положениесовершенно неприемлемым на том основании, что женщины очень часто проявляютвесьма строгую последовательность мышления. То обстоятельство, что в конкретномслучае, когда это необходимо для достижения какой-нибудь цели, женщинапроявляет способность к строгому и последовательному умозаключению, одинаковомало доказывает ее отношение к закону достаточного основания, как и к законутождества, тем более, что и в подобном, наиболее счастливом случае, весь спорсводится к тому, что она упорно и настойчиво возвращается к своим прежнимположениям, давно уже опровергнутым. Весь вопрос заключается в том, признает личеловек аксиомы логики критерием правильности своего мышления, верховным судьейсвоих мнений и взглядов, словом, руководящей нитью и высшей нормой своихсуждений. Женщина не видит особенной надобности в том, чтобы решительно вседолжно было покоиться на известных основаниях. Так как ей чужда категориянепрерывности, то она не ощущает никакой потребности в логическом подтверждениисвоих мыслей, отсюда — легковерность всех женщин. В отдельных случаях она может поэтомубыть весьма последовательной, но именно тогда логика является не масштабом, аорудием, не судьей —а палачем. И вполне естественно, что женщина чувствует какую-то неловкость,когда мужчина, который настолько глуп, что принимает ее слова за чистую монету,требует от нее доказательств высказанного ею суждения. Ведь подобное требованиесовершенно противно ее природе. Мужчина чувствует себя пристыженным, как бывиновным всякий раз, когда он упускает из виду необходимость подкрепить своисуждения логическими доказательствами и привести для них соответствующиеоснования. Он как бы чувствует себя обязанным подчиниться логической норме. Онаявляется его верховным властителем. Женщина возмущается требованиемпридерживаться во всех своих суждениях логики. У нее нет интеллектуальнойсовести. По отношению к ней можно говорить "logical insanity".

Логический недостаток, наиболеераспространенный в суждениях женщины (хотя мужчина не проявляет особеннойсклонности раскрывать эти логические деффекты, чем он доказывает свое легкоеотношение к женской логике), это-qiiatemio terminorum, замена одной мыслидругою, которая является результатом неспособности закрепить за собоюопределенные представления, а также отсутствия всякого отношения к принципутождества. Женщина не может самостоятельно прийти к сознанию, что следуетстрого придерживаться этого принципа. Он лишен для нее значения высшего мерилаее суждений. Для мужчины логика обязательна, для женщины — нет. И только чувство подобнойобязательности является залогом того, что человек всегда, вечно будетстремиться к логически правильному мышлению. Самая глубокая истина, которуюкогда-нибудь высказывал Декарт и которую потому до сих пор отказываютсяпонимать и даже признают ложной, гласит: всякое заблуждение естьвина.

Но источником всякого заблуждения в жизниявляется недостаток памяти. В этом смысле логика и этика, две области, которыесоприкасаются между собою в общем стремлении к истине и совершенно сходятся ввысшей ценности истины, тоже приходят в тесную связь с памятью. И у нас смутновсплывает признание, что Платон вовсе не был так неправ, когда он разумчеловека связывал с воспоминанием. Память правда, не логический и не этическийакт, но она, по меньшей мере, является логическим и этическим феноменом.Человек, который испытал серьезное, глубокое ощущение, чувствует себя виновным,когда он, спустя полчаса после этого ощущения, уже думает о посторонних вещах,хотя бы он был к этому вынужден внешними обстоятельствами. Он готов узреть своюбессовестность и аморальность в том, что он в течение значительного промежуткавремени ни о чем не думал. Память уже по одному тому моральна, что толькоблагодаря ей является возможным раскаяние. Напротив, всякое же забвение— аморально,безнравственно. Потому благочестие является требованием нравственности: человекобязан ничего не забывать. Только поэтому и нужно помнить об умерших. Вотпочему мужчина из логических и этических соображений стремиться внести светлогики в свое прошлое, все моменты этого прошлою свести к единству.

Одним ударом мы коснулись здесь глубокойсвязи между логикой и этикой, связи, которую смутно предполагали еще Сократ иПлатон с тем, чтобы Канту и Фихте пришлось ее снова открывать. Впоследствии онабыла совершенно оставлена без внимания и в настоящее время окончательно преданазабвению. Существо, которое не в состоянии понять, что А и не-А взаимноисключают друг друга, не встречает никаких преград в своей склонности ко лжи.Больше того, для него даже не существует понятия лжи, так как отсутствует еепротивоположность-истина. Такое существо может лгать, не понимая совершенноэтого, не имея даже возможности понять, что он лжет, так как он лишен критерияистины. "Veritas norma sui et faisi est". Нет ничего более потрясающего тойкартины, когда мужчина, по поводу слов женщины, обращается к ней с вопросом:"Зачем ты лжешь" Она смотрит на него удивленными глазами, старается егоуспокоить или разражается слезами.

Ложь — весьма распространенное явлениеи среди мужчин, так как не одной только памятью исчерпывается сущностьразбираемого предмета. Можно лгать, отлично помня фактическое положение дела.Для этого достаточно, чтобы какие-либо практические соображения руководили нами— и мы охотноподменяем факты. И только о таком именно человеке, который, великолепно знаявсе обстоятельства дела благодаря сильной памяти и ясному сознанию, тем неменее искажает их, можно с основанием говорить, что он лжет. Речь обоскорблении во имя практических целей идеи истины, как высшей ценности этики илогики, может идти только тогда, когда человек действительно находится визвестных отношениях к этой идее. Там же, где подобного отношения нет, вообщенельзя говорить о заблуждении и лжи там одна только склонность к заблуждениям илживости, не антиморальное, но аморальное бытие. Отсюда — женщина аморальна.

Следовательно, это абсолютное непониманиеценности истины должно иметь более глубокую причину. Из непрерывности памятинельзя еще вывести требования истины, потребности в истине, этого основногоэтико-логического феномена. Будь это не так, мужчина никогда не лгал бы, но онтакже лжет, или вернее — только он лжет. Из непрерывности памяти можно только вывеститесную связь с потребностью истины.

То, что внушает человеку (мужчине)искреннее отношение к идее правды и что удерживает его от всякой лжи,представляется чем-то неизменным, независимым от времени. Оно заключается втом, что в данный момент прошлый факт оживает в сознании с такой яркостью,силой и отчетливостью, что не допускает никаких изменений в изложении этомфакта— Оно являетсятем средоточием, в котором сходятся все наши разрозненные переживания, врезультате чего является наше беспрерывное бытие. Действие этого моментасказывается в наличии чувства ответственности у людей. Оно ведет к раскаянию,сознанию виновности. Иными словами, это "нечто" заставляет нас относить всепрошедшее к чему-то вечно единому, а потому существующему и в настоящем. Эточувство способно достигнуть таких крупных успехов, на которые общественноемнение и судебные приговоры и рассчитывать не могут. Оно влечет за собоючеловека совершенно независимого от всяких социальных условий. Вот почемувсякая моральная психология, которая считает мораль порождением общественнойжизни людей, в корне своем ложна. Общество знает только понятие преступления,но не понятие греха. Оно налагает штраф, не для того, чтобы вызвать раскаяние.Ложь карается уголовными законами, когда она проявляется в форме нарушенияприсяги, т.е. когда влечет за собою общественный вред. Что касаетсязаблуждения, то его до сих пор не считают посягательством на существующийписаный закон. Социальная этика находится в вечном страхе, что этическийиндивидуализм вредно отразится на интересах ближних, а отсюда — нескончаемые бредни обобязанностях человека к обществу и к 1500 млн. живых людей. Но подобноевоззрение не расширяет, как ей хотелось бы думать, область морали, наоборот,ограничивает ее самым недопустимым образом.

В чем заключается то, что возвышается надвременем и изменчиостью Что представляет собою этот "центрапперцепции"

Это не может быть менее значительно, чемто, что возвышает человека над самим собою (как известной частью чувственноммира), приковывает его к порядку вещей, тому порядку, который в состояниипостигнуть один только разум, для которого весь чувственный мир —предмет подчиненный. Это— не что иное, какличность".

Самая величественная книга в мире "Критикапрактического разума", откуда и взяты вышеприведенные слова, указала морали на"умопостигаемое" "Я", отличное от всякого эмпирического сознания, как на своегоединственного законодателя.

Этим мы привели исследование к проблемесубьекта. Она и составит предмет ближайшего рассмотрения.

Глава VII.Логика,этика,Я.

Известно, что Давид Юм подверг критикепонятие "я". Результаты ее сводятся к тому, что понятие "я" является "пучком"различных "перцепций", находящихся в вечном движении, в беспрерывном течении.Правда, понятие "я" благодаря Юму, сильно скомпроментировано, но ведь онизлагает свое воззрение с такой скромностью, в таких безупречных выражениях. Неследует, по его мнению, обращать внимание на некоторых метафизиков, которыесклонны думать, что у них имеется какое-то другое "я". Он вполне уверен, чтосам он лишен какого бы то ни было я, а потому необходимо предположить, что ивсе прочие люди не более, как пучки (о той паре чудаков он не решается что-либовысказывать). Так заявляет мировой человек. В ближайшей главе будет показано,как его ирония обращается против него же. То, что она получила такуюизвестность, является результатом всеобщей переоценки Юма, виною чему— Кант. Юм— выдающийсяэмпирический психолог, но его никак нельзя назвать гениальным, как это вбольшинстве случаев делают. Правда, немного нужно для того, чтобы статьвеличайшим английским философом, но и на это звание Юм не имеет ни малейшегоправа. И если Кант (несмотря на "параллогизмы") a limine отверг спинозизмтолько на том основании, что люди согласно этой теории являются акциденциями, ане субстанциями, и поставил крест над ним только в силу подобной "нелепой"основной идеи, то я, по крайней мере, не решаюсь утверждать, чтобы онсовершенно не умалил похвал, выпавших на долю этого англичанина, если бы зналтакже и "Ireatise", а не ограничился бы только "Inquiry"— трудом, в котором критикапонятия "я" совершенно отсутствует.

Лихтенберг, который отправился в походпротив "я" после Юма, был уже смелее последнего. Он, философ безличности,ставит на место словесного выражения "я думаю" "думается", как болеесоответствующее действительности. Для него "я" является открытием, честькоторого по справедливости принадлежит грамматике. И в этом отношении Юмпредвосхитил его мысли тем, что в конце своих рассуждений объявил весь спор отождестве личности чисто словесным спором.

Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.