WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 59 |

Но основательна ли надежда исчерпатьиндивидуум прочной установкой его положения в определенном пункте линии,соединяющей две крайности, даже бесконечным нагромождением числа таких линий,создав систему координат для бесконечно многих измерений Ожидая совершенногоописания человеческого индивидуума в форме какого-то рецепта, не подойдем ли мыснова к определенной конкретной области, догматическому скептицизму, махо— юмовского анализачеловеческого " Я" Не ведет ли нас род вейсмановской Determinanten— Atomistik к мозаическойпсихогномике, после того как мы отошли от "мозаичнои психологии"

Снова стоим мы перед старой и вечно новойпроблемой: есть ли в человеке единое простое бытие, и как оно относится кбезусловно существующему в нем многообразию Есть ли душа Каково отношение еек душевным явлениям Понятно теперь, почему до сих пор не существовало никакойхарактерологии. Объект этой науки, характер, сам по себе проблематичен.Проблема всякой метафизики и теории познания, высший принципиальный вопроспсихологии, составляет также и проблему характерологии, проблему "до всякойхарактерологии рассматриваемую, как научную систему". По крайней мере, это— проблемахарактерологии, стремящейся критически разъяснить все свои предположения,требования и цели, понять все различия посредством человеческойсущности.

Пусть характерологию назовут нескромной, ноона хочет дать больше, чем всякая "психология индивидуальных различий", иогромная заслуга Л. Вильяма Стерна состоит в восстановлении ее, как целипсихологического познания. Она даст гораздо больше, чем простой своддвигательных и чувствительных реакций в индивидууме, вот почему она и не можетснизойти до остальных современных экспериментальных психологическихисследований, представляющих лишь удивительную комбинацию статистическихматериалов и физической практики. Она надеется остаться в сердечном согласии сбогатой душевной действительностью, полным забвением которой единственно можнообъяснить смесь психологии рычагов и винтиков. Она не боится, что ей придетсяразочаровать ожидания студента, изучающего психологию, жаждущего познать самогосебя, и что ей придется удовлетворять его психологическими изысканиями озапоминании односложного слова или о влиянии небольшой дозы кофе на процессарифметического сложения. И совершенно ясно, что более уважаемые ученые,представляющие себе психологию как нечто большее, чем учение об ощущениях иассоциациях, среди господствующей в их науке пустыни, приходят к убеждению, чтопроблемы героизма, самоотвержения, сумасшествия или преступления умозрительнаянаука должна на века передать искусству, как единственному органу их понимания,оставить всякую надежду не только постичь их лучше (это было бы слишком дерзкопо отношению к Шекспиру и Достоевскому), но даже охватить систематически.Никакая другая наука, становясь нефилософской, не может так скоро опошлиться,как психология. Освобождение ее от философии — истинная причина ее упадка.Понятно, не только в своих предпосылках, но и конечных выводах психологиядолжна бы оставаться философской. Тогда бы только она пришла к убеждению, чтоучение об ощущениях не имеет абсолютно ничего общего с психологией.Эмпирическая психология исходит обычно из осязания и общих ощущений, чтобызакончить "развитием нравственного характера". Анализ ощущений составляетобласть физиологии чувств, и всякая попытка поставить ее социальные проблемы вболее глубокую связь с остальным содержанием психологии успеха иметьнеможет.

Большим несчастьем для научной психологиибыло продолжительное влияние на нее двух физиков, Фехнера и Гельмгольца. Такимобразом и было признано, что не только внешний, но и внутренний мир состоит изчистых ощущений. Единственные, два лучших эмпирических психолога последнеговремени, Вильям Джеме и Рихард Авенариус, по крайней мере инстинктивночувствовали, что психологию нельзя начинать с осязания или мускульногоощущения, в то время как вся остальная современная психология — какая-то клейкая смесь ощущений.Это и составляет недостаточно ярко выраженную Дильтеем причину, почемусовременная психология не касается проблем, обычно причисляемих кпсихологическим: анализ убийства, дружбы, одиночество и т.п., — тут уж не поможет староеуказание на ее молодость; — да она и не может достичь этих проблем, потому что движется внаправлении, которое никогда не приведет ее к благоприятному концу. Вот почемулозунгом в борьбе за психологическую психологию должно быть прежде всего: долойучение об ощущениях из области психологии!

Характерология, в вышеуказанном широком иглубоком смысле, заключает в себе прежде всего понятие характера, т. е. понятиепостоянно-единого бытия. Как это уже рассматривалось в V главе первой частиотносительно морфологии, изучающей всегда одинаковые при физиологическихпеременах формы органического целого, так и характерология предметом своегоисследования предполагает нечто неизменное в психической жизни индивидуума,аналогичным образом проявляющееся в его душевных жизненных проявлениях. Тутпрежде всем характерология противопоставляется "теории актуальности"психического, не признающей ничего неизменного, потому что сама она покоится наосновании атомистики ощущений.

Характер не представляет из себя нечто,лежащее по ту сторону мыслей и чувств индивидуума, напротив, он то, чтооткрывается в каждой мысли и в каждом чувстве. "Все, что человек делает,типично с точки зрения физиономика". Как каждая клетка скрывает в себе всесвойства индивидуума, так каждое психическое движение человека содержит нетолько отдельные "характерные черты", а все его сущестсво, откуда в один моментвыступает одно какое-нибудь свойство, в другой-другое.

Подобно тому, как не бывает изолированныхощущений, а всегда только целый комплекс ощущений, широкое зрительное поле,подобно объекту, противопоставленному какому-нибудь определенному субьекту,подобно миру нашего я, откуда исходит то один, то другой предмет с большей илименьшей отчетливостью. Подобно тому, как не могут ассоциироваться одни"представления", а только отдельные моменты жизни различные состояния нашегосознания, взятые из прошлого (каждое из них при этом обладает фиксационнойточкой в поле зрения), так и в каждое мгновение психической жизни вложен весьчеловек и только в разное время падает ударение на различные пункты егосущества. Это всегда проявляющееся в психологическом состоянии каждого моментабытие и составляет объект характерологии. Последняя образует, таким образом,необходимое дополнение к современной эмпирической психологии, находящейся вудивительном противоречии со своим названием и рассматривающей до сих порисключительно смену в области ощущений и пестроту мира, пренебрегая богатствомчеловеческом я. Здесь характерология, как учение о целом, являющимсярезультатом соединения субъекта с объектом (оба они могут быть изолированытолько абстрактно), оказало бы плодотворное воздействие на всеобщую психологию.Так, многие спорные вопросы психологии, быть может, ее принципиальные проблемы,может решить только характерологическое исследование, так как оно укажет,почему один упорно защищает одно, другой — другое мнение. Оно выяснит,почему люди не могут сойтись, говоря на одну и ту же тему: потому, что ониимеют различные взгляды на одно и то же событие или одинаковый психическийпроцесс на том основании, что эти явления получают у каждого индивидуальнуюокраску, отпечаток его характера. Психологическое учение о различиях делает,таким образом, возможным единение в области общей психологии.

Формальное "я" было бы последней проблемойдинамической психологии, а материальное "я" проблемой психологиистатистической. Между тем ведь и до сих пор сомневаются, существует ли вообщехарактер по крайней мере, последовательный позитивизм в смысле Юма, Маха иАвенариуса должен его отрицать. Легко понять, почему до сих пор нетхарактерологии, как учения об определенном характере.

Самый большой вред принесло характерологиисоединение ее с учением о душе. Если характерология была исторически соединенас судьбою понятия "я", то это еще не дает права связывать ее с этой последнейпо существу. Абсолютный скептик ничем, разве только словом, не отличается отабсолютного догматика. Тот, кто стоит на точке зрения абсолютного феноменализмаи полагает, что последний вообще снимает с него всю тяжесть доказательств,необходимых только для других точек зрения, тот без дальнейших рассужденийотклонит существование бытия, установленного характерологией и вовсе несовпадающего с какой-нибудь метафизической сущностью.

У характерологии имеются два опаснейшихврага. Первый принимает характер, как нечто данное и отрицает, что наука моглабы справиться с ним так же, как это делает художественное изображение. Другойвидит единственную действительность только в ощущениях. реальность и ощущениядля него одно и то же. Ощущение является для него тем камнем, на которомпостроен и мир, и человеческое "я", но для последнего не существует никакогохарактера. Что делать характерологии, науке о характере. "De individuo nullascientia", "indivuum est ineffbile" — вот что слышится ей с тойстороны, где придерживаются индивидуума, а с другой, где целиком предаютсянауке, где не спасли даже себе "искусства, как органа жизнепонимания", онадолжна услышать что наука ничего не знает о характере. Среди такогоперекрестного огня приходится устанавливать характерологию. Кто не боится, чтоона разделит судьбу своих сестер и останется вечно невыполненным обетом, какфизиономика, таким же гадательным искусством, как графология

На эти вопросы я попытаюсь ответить вследующих главах. Бытие, устанавливаемое характерологией, предстоит исследоватьв его простом или многообразном значении. Почему этот вопрос так тесно связан свопросом о психическом различии полов, выяснится только из конечных результатовмоей работы.

Глава II. Мужскаяи женская сексуальность.

Под психологией вообще нужно пониматьпсихологию психологов, а последние все, без, исключения — мужчины: с тех пор, как людипишут историю, не слышно было ни об одном психологе-женщине. На этом основаниипсихология женщины образует главу, относящуюся к общей психологии так же, какпсихология ребенка. Так как психологию пишет мужчина и вполне последовательноимея при этом в виду, главным образом, мужчину, хотя вряд ли сознательно, товсеобщая психология стала психологией "мужчин", а проблема психологии половвыплывает на поверхность только с мыслью о психологии женщины. Кант сказал: "Вантропологии женские особенности должны быть больше предметом философскогоисследования, чем мужские". Психология полов всегда покрывается психологиейЖ.

Но и психология Ж писалась все-таки толькомужчинами. Поэтому не трудно понять, что в действительности написать ееневозможно, так как приходится устанавливать о посторонних людях положения,неподтверждаемые путем самонаблюдения. Допустим, что женщина сама могла быописать себя с надлежащей полнотой, но и этим бы дело не исчерпывалось, ибо мыне знали бы тогда, будет ли она относиться с интересом к тем именно явлениям,которые нас занимают. Допустим даже такой случай, что она хочет и может познатьсамое себя, но все же остается вопросом, будут ли у нее побудительные причиныговорить о себе. Мы устанавливаем в последующем изложении, что невероятностьвсех трех случаев заключается в общем источнике — природе женщины.

Предпринять подобное исследование можноследовательно только тогда, когда кто-нибудь (не женщина) будет в состояниисделать о женщине правильные выводы. Таким образом первое возражение остается всиле, но так как опровержение его может быть дано только позднее, то мыпризнаем за лучшее оставить его пока в стороне. Я сделаю, впрочем, лишьнесколько замечаний. Еще никогда (неужели это тоже следствие порабощениямужчиной), например, беременная женщина не выразила своих ощущений ичувствований ни в стихах, ни в мемуарах, ни в гинекологическом сочинении, и этоне может быть следствием чрезмерного стыда, ибо еще Шопенгауэр вполнесправедливо заметил, что нет ничего более несвойственного беременной женщине,чем стыд за свое положение. Кроме того есть еще возможность по окончаниибеременности на основании воспоминаний о психологической жизни этого периодасделать известные признания. Если все-таки чувство стыда удерживаетпервоначально от разного рода сообщений, то вследствие этого мотив отпадает,так как интерес, возбуждаемый всюду подобного рода откровенностью, был быдостаточным основанием нарушить молчание. Однако ничего подобного непроисходит! Как всегда только мужчины давали ценные открытия из областипсихического состояния женщины, так и в данном случае только они описывалиощущения беременности. Как могли они сделать это Если в последнее времяувеличилось количество сведений, даваемых женщинами, которые только на тричетверти или наполовину женственны о своей психической жизни, то рассказы этитрактуют больше о том мужском элементе, который в них заключен, чем о настоящейженщине. Нам остается поэтому указать только одно: именно то, что естьженственного в самих мужчинах. Принцип половых промежуточных форм является вданном случае предпосылкой всякого правильном суждения мужчины о женщине. Вдальнейшем, впрочем, следует и ограничить, и дополнить значение этом принципа.Ведь если его не принять без ограничений, то выйдет, что женственный мужчина всостоянии лучше всего описать женщину, то есть это значит, что только настоящаяженщина лучше всем может охарактеризовать себя, а это как раз и находится подсомнением. Заметим при этом, что мужчина может иметь определенное количествоженственности, не причисляясь при этом к половым промежуточным формам. Темболее удивительно тогда, каким образом мужчина может создать ценные положения оприроде женщины. При несомненной мужественности многих замечательных людей,прекрасно судивших о женщине, эту способность нельзя отрицать, по-видимому и уМ, так что право мужчины судить о женщине составляет еще более переменнуюпроблему. Впоследствии мы не будем уже иметь основания обойти решение вопроса опринципиальном методологическом сомнении в таком праве, а пока, как ужесказано, оставляем его в стороне и приступаем к исследованию самого предмета.Прежде всего зададим себе следующий вопрос: в чем состоит существенноепсихологическое различие между мужчиной и женщиной Хотели видеть это различиемежду полами в большей интенсивности полового влечения у мужчины, а отсюдавывести и все другие различия, Не говоря уже о правильности или неправильноститакого утверждения, о том, насколько самое слово "половое влечение"представляется вполне однозначущим с действительно измеримым, самаяправомерность такого вывода представляет большой вопрос. Правда, во всехантичных и средневековых теориях о влиянии "неудовлетворенной матки" женщины и"seminis retenti" у мужчины есть некоторая доля истины. Стало быть, не только внаши дни употребляли излюбленную фразу, что "все есть только возвышенноеполовое влечение".

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 59 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.