WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 52 |

Работая с детьми-одиночками я многое делаюидентично тому, что и при работе с детьми, нуждающимися в обретении чувства Я исамоидентификации. В большей степени мне необходимо поощрять этих детей, чтобыони пробовали устанавливать контакты с другими. Ведь они и были бы радыобщаться, с другими детьми, присоеди­ниться к группе, но боятся и не знают, как это сделать. Поэтому мненеобходимо устранить страх и помочь им попробовать себя в новой формесуществования.

Адам (11 лет) не имел друзей. Он был веселым изаносчивым, и его как будто не беспокоило, что он большую часть временипро­водит в одиночестве.Его мать обратилась за помощью потому, что считала, что у него «проблемы сдисциплиной». Он никогда не вы­полнял того, о чем она его просила, он сердился и грубил ей,посто­янно спорил иссорился со своим младшим братом. Когда я спроси­ла ее, есть ли у него друзья^ онаответила: «Нет, похоже, что у него нет никаких друзей и они ему нетребуются».

Вначале Адам довольно сильно сопротивлялсянашим терапевти­ческимзанятиям. Во время первого занятия он пожаловался на го­ловную боль и сказал, что со стороныматери глупо тратить деньги на его визиты ко мне. Я попросила его нарисоватьего головную боль. Забавляясь, он нарисовал каракулями разноцветную картинку. Яспросила его, в чем состоит основная проблема в его отношениях с матерью. «Онаникогда не верит ничему, что я говорю»,—тотчас ответил он. «А как обстоитдело с отцом»,—спросила я (его роди­тели были в разводе). «С ним всё в порядке, но он постоянно занятсвоими проблемами».

Адам с удовольствием выполнял предложенныемною прожек-тивные методики. При этом он каждый раз всё больше открывал самогосебя. Стало ясно, что он чувствует себя отверженным. На одном из занятий онсказал мне: «Я как черепаха с толстым панци­рем. Если я говорю о том, что у менявнутри, люди смеются надо мной. Поэтому я всё храню внутри, под панцирем».Когда Адам, общаясь со мной, стал всё больше и больше вылезать из своегопанциря, он стал чувствовать себя лучше и смелее устанавливать контакты сдругими детьми.

После нескольких совместных занятий с каждымиз его родите­лей еговзаимоотношения с ними улучшились. Заметно улучшилось отношение Адама к семье ивзаимоотношения между всеми членами семьи.

Отец Сета служил на флоте, и семья частопереезжала с места на место. Каждый раз Сет заводил новых друзей и вскоревынужден был прощаться с ними. К девяти годам он уже пересталпредприни­матькакие-либо попытки завязать знакомства с соседскими детьми и отвергал любые ихшаги к сближению. На консультацию его направили из школы в связи с отказом отучастия в каких-либо коллективных мероприятиях и угрюмостью.

Сет охотно включился в наши занятия. Онполучал удовольствие от рисования красками, лепки, возведения сооружений напеске, сочинения рассказов и живо во всем участвовал. На этих занятияхпроявилось его глубокое чувство одиночества. В тот период отец Сета месяцаминаходился в море, а мать сама страдала от разлуки с мужем и плохоприспосабливалась к жизни без него. Мы много говорили о горечи расставания сдрузьями, которых только что завел. В результате накопленного на занятиях опытасамовыражения Сет сумел найти опору в самом себе. После этого он сказал мне: «Ясчастлив, что я могу встречаться со многими людьми и бывать в стольких местах».Шесть месяцев спустя его семья переехала в Японию. В своих письмах Сет свосторгом сообщал мне о своей новой школе, своих новых занятиях и новыхдрузьях.

 

Одиночество

 

Когда я работаю с детьми, то снова и сновасталкиваюсь с чувством одиночества. Кто из нас, оглянувшись назад в своедетство, не смог бы вспомнить это чувство

Дети, которых считают плохо адаптирующимися квнешнему окружению, особенно одиноки. Терапевтический процесс при работе сними, по-видимому будет блокирован до тех пор, пока это чувство не выйдетнаружу, не будет выражено вербально или с помощью экспрессивныхметодик.

Clark Moustakas [34]пишет: «...одиночество—это условие жизни человека, опыт человеческого существования,который дает индиви­дууму возможность поддерживать, расширять и углублять егочелове­ческую природу.Человек в конечном счете всегда одинок, живет ли он в изоляции или болезни,ощущает ли он утрату после смерти любимого существа или острое чувство радостив триумфе созида­ния. Яверю, что каждому человеку необходимо признать свое одиночество и четкоосознать, что в конечном счете в каждый миг своего бытия человек одинок— ужасающе, совершенноодинок. Усилия, предпринимаемые для того, чтобы перешагнуть через это илиускользнуть от экзистенциального переживания одиночества могут в результатепривести только к самоотчуждению. Когда чело­век избегает фундаментальной правдыжизни, когда ему удается успешно отрицать ужасное одиночество индивидуальногосущество­вания, онлишает себя одного из самых значительных средств своего собственногоразвития».

С. Moustakas считает, что одиночествонеизбежно, что всем нам свойственно экзистенциальное одиночество и все мы ведемс ним борьбу. Будучи взрослыми, мы приобретаем опыт поиска путей,по­зволяющих заглушитьодиночество (таких, например, как непре­кращающаяся деятельность). Ясогласна с Moustakas, что этипути часто ведут к самоотчужцению, к утрате самих себя. Многие их насиспытывают дискомфорт, оставаясь самими собой, такими, какие мы есть, ипредпочитают не знать этого, не сталкиваться с этим, не иметь дела с этим,избегать этого любым доступным способом.

Дети, занятые поисками самоидентификации,безусловно не знают, как преодолевать экзистенциальное одиночество. Я полагаю,что дети чувствуют себя особенно одинокими, потому что глубже ощущают своеотличие от других и чувствуют себя очень неуютно, принимая как данность илиоценивая свои специфические особенности. Дети находят собственные способыпреодоления ужасающего чувства одиночества. Пути, которые они выбирают, частопротиворечат концепциям, принятым в нашем обществе, представлениям о хорошем,нормальном, конформном поведении. Их положение усугубляется тем, чтоантисоциальное поведение обычно ведет к дальнейшему отчуждению и изоляции и темсамым к усилению защитных тенденций. В свою очередь оборонительное поведениеусиливает изоляцию и таким образом создается порочный круг.

Suzanne Gordon [16]так резюмирует свои исследования одино­чества детей и подростков: «Для этихдетей одиночество является ошеломляющим сознани­ем того, что они нигде не могутнайти поддержки, что люди, от

которых зависит их выживание, с которымисвязано теплое отноше­ние, привязанность и интерес к ним, могут обеспечить только оченьограниченное внимание к их потребностям. В этой ситуации дети чувствуют себябеспомощными. Им не к кому пойти, не к кому обратиться, и никто, включая ихсамих, не может удовлетворить их потребности. Ответом на это всепоглощающеечувство одиночества является тревога. Маленьких детей тревога и страхзаставляют „ прилипать"к матери».

Я думаю что дети часто чувствуют себябеспомощными и тревожными потому, что ощущают невозможность выразить кому-либочувства опустошенности и одиночества. Те дети, которые приходят натерапевтические сессии, могут считаться счастливчика­ми: здесь они получают возможностьизлить эти чувства. Я застав­ляю детей выражать чувство одиночества самыми различными способамии совсем не обязательно использую при этом слово «одиноко». Даже оченьмаленькие дети признавались мне в желании умереть или убить себя. Я вижу в этомвыражение не только глубо­кого внутреннего отчаяния, но и одиночества.

Одиночество часто является союзником поисковсчастья, в общем и целом тщетных. Сказки не зря заканчиваются фразой: «И послеэтого они жили долго и счастливо». Многие из нас тратят годы жизни в поискахнеопределенного состояния, называемого сча­стьем, как будто если бы оно былонайдено, мы перешагнули бы через какие-то границы в новую жизнь, где нет местапечали, боли и обидам. Мы говорим себе, что чувствовать себянесчастным—зна­чит бытьбольным. Мы говорим о детях с теми или иными расстрой­ствами как о несчастных, ставя такимобразом знак равенства между несчастьем, болезнью или чем-то таким, что требуетлечения.

Один случай в моей собственной жизни произвелна меня глубо­коевпечатление. Когда внезапно в результате несчастного случая погибла наша мать,мы с братом прилетели на траурную встречу в доме матери. У меня была тяжелаядепрессия, поскольку это был уже третий случай смерти очень близкого мнечеловека, а мой сын в это время был безнадежно болен. Когда мы с братомподходили к дому матери, я сказала ему: «Всё. Еще одного несчастья я не вынесу.Если что-нибудь подобное еще случится, я сдаюсь». Мой брат, кото­рый прошел через такое же горе, судивлением посмотрел на меня и сказал: «Виолет! Что за глупости ты говоришь!Чем больше жи­вешь, тембольше переживаний, и среди них—болезненных. Всегда что-нибудь случается!». Этим он завершил разговор. Я никогда незабываю его слов.

Если счастье, которое возникает в надежде начто-либо, ста­новитсядоминирующей формой счастья человека, то он сам себе готовит жестокую ловушку.По мере того, как я научилась концен­трировать внимание на различных переживаниях в настоящем, а незастревать на воспоминаниях или элегантных фантазиях о будущем, я научилась ипринимать эти переживания.

Чем младше ребенок, тем больше его способностьжить здесь и теперь. Когда я работаю с детьми, испытывающими чувствоодино­чества, я хочу,чтобы они вновь обрели способность к полному самоощущению, а не цеплялись зачувство беспомощности. Я ду­маю, что через принятие себя и усиление собственных возможностейдети могут научиться мобилизовать свою энергию, жизненные силы дляудовлетворения своих собственных потребностей.

Сдержанность в проявлениях чувств способствуетусилению ощущения одиночества. Чем меньше человек способен к выражению того,что происходит внутри него, тем больше он чувствует себя изолированным иотчужденным. Каждый раз, когда чувства не получают выражения, стена,«скорлупа», которая их отгораживает, становится еще толще и за этим барьеромнакапливается чувство одиночества.

Дети, к чувствам которых не прислушиваются ине признают их, ощущают себя одиноко. Чувства — это самая сердцевина, самая сутьих существа, и если эти чувства не приемлются, ребенок ощущает себяотверженным. Поэтому если ребенок говорит: «Я чувствую себя одиноко, когдаприхожу в бешенство; гнев словно заставляет меня чувствовать себя оченьодиноким», то это значит, что он сталкива­ется с миром людей, которые невступают в контакт с ним, когда он выражает чувство гнева. Его увещевают,отвергают, наказывают, избегают, и всё это порождает в нем ощущениеизоляции.

Когда я как психотерапевт обеспечиваю ребенкувозможность открытого выражения своих чувств, выслушиваю его и принимаю этичувства, он ощущает себя менее одиноким, начинает восприни­мать мир как нечто более дружелюбноепо отношению к нему. Он вновь становится способным устанавливать контакты,налаживать отношения с другими людьми.

Одной из причин, по которым дети ищут обществадруг друга и нуждаются друг в друге мне представляется их ощущение, что другиедети в какой-то степени будут понимать их жизненные обстоятель­ства и будут испытывать сходныечувства. У меня есть то преиму­щество, что я имею возможность слышать, о чем говорят друг сдру­гом дети в группе, скоторой я работаю. Обычно мы не воспринима­ем объема и глубины того, о чемдумают дети и что они чувствуют, потому что они тщательно следят за тем, чтоговорить взрослым.

 

Дети, которые живут в реальности и внеее

 

Я располагаю некоторым опытом работы с детьми,которые вре­менамипребывают в полном сознании и способны к контакту, а иногда выглядят уходящимив свой собственный мир и тогда их поведение кажется бессмысленным.

Крис, был таким одиннадцатилетним мальчиком. Втечение дли­тельноговремени нашей работы я испытывала трудности, пытаясь понять смысл того, что онговорил. Я с большим трудом старалась удержаться в плоскости его рассказа.Любая вещь, которую я ему говорила, могла заставить его отправиться в такиеместа, которые я с трудом себе представляла. Ему нравилось работать с глиной,красками (особенно размазывать краску пальцами) и делать сооружения из песка.Ему нравилось также рассказывать истории. И его рассказы, и сооружения изпеска, и рисунки отображали что-то такое, что мне трудно было понять. Тем неменее работа Криса выглядела так, как будто отражала определенные намерения ицели. Всё, что он делал, казалось, имело для него какой-то смысл.

Крис продолжал говорить, даже если я его неслушала. Он улыбался и тепло приветствовал меня, когда приходил на занятия.Иногда он начинал рассказывать мне что-нибудь о своей жизни (что действительнопредставляло интерес для меня), а потом внезапно переходил в другой мир. Онрассказывал, например: «Мой старший брат вчера вернулся домой из колледжа».Замети блеск в его глазах, я в свою очередь говорила: «Ты, по-видимому, радэтому». Он отве­чал:«Да, я рад, а когда я гулял по улице, я увидел большой пожар и огонь, которыйподнимался в небо так высоко, что если бы вы попали в него, вас унесло бы черезокеан, и произошел большой взрыв, и большими прыжками прибежал лев, я не знаю,откуда он прибежал, и трое других детей поделились завтраком со мной и вывидели этот большой фейерверк, который достигал луны, и свет, и мой дом больше,чем что-нибудь подобное этому, и мой брат вошел с шумом...».

В течение длительного времени я не прерывалаего: я просто следовала с ним или переставала напрягаться и пассивно слушала. Азатем я однажды сказала твердо: «Крис, ты не ответил на мой вопрос. Ты говоришьчто-то, что не имеет никакого отношения к моему вопросу». Он посмотрел на меняи ответил на вопрос.

Я считаю, что Крис очень сильно боялся мира, вкотором жил. Он был вынужден покидать его, чтобы чувствовать себя вбезопас­ности. Когда онузнал меня и поверил мне, он смог всё дольше оставаться в моей земнойплоскости. После многих наших занятий он стал увереннее в том, что делать.Очень важно было то, что я шла вместе с ним, была там, где он хотел быть, гдеему нужно было быть. Когда он рисовал свои загадочные картинки и рассказывал оних таким же загадочным языком, я прислушивалась к звукам его голоса, следилаза его лицом, за движениями его тела. Я могла сказать по поводу печальногооттенка его голоса: «То, что ты расска­зываешь мне, звучит печально». Ямогла отреагировать на живость его рисунков: «Это место ты изобразилразноцветным и счастливым. Я могла сказать однажды, когда он вошел с опущеннымиплечами:

Pages:     | 1 |   ...   | 42 | 43 || 45 | 46 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.