WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 52 |

Я попросила Дебби (9 лет) нарисовать, как онасебя чувствовала, когда была счастлива, и как она себя чувствовала, когдавпадала в ярость. Она провела линию по середине листа бумаги, написала «Ярость»с одной стороны и «Счастье» с другой. На «яростной» стороне было толькомаленькое пятнышко темного цвета, на «счас­тливой» были яркие цвета. Дебби былотрудно принять свои отрица­тельные эмоции. Предоставленная ей возможность нарисовать ее добрыечувства сняла напряжение и позволила видеть и чувства, не слишком приятные. Мыпоговорили о ее «счастливой» стороне и как ответ на вопрос, что делает еесчастливой, написали на рисунке: «Посещать те места, о которых рассказываетпапа». Потом мы поговорили о ее «плохой» стороне, о том, что вызывает в нейне­добрые чувства, и онасказала: «То, что мой брат дразнит меня, бесцеремонно вмешивается в мои дела,какие-то мелочи. А ещешко­ла: мой учитель таксебя ведет, что я начинаю чувствовать себя плохо, если задаю ему вопрос. Яникогда не задам ему больше ника­кого вопроса. Во мне много таких мелких обид». Потом онапосмот­рела на меня исказала: «Я чувствую себя так, как будто я кричу». Я предложила ей нарисовать,как она себя чувствовала, когда вот так кричала. Она рисовала, совершая многодвижений, и при этом говорила: «Я ненавижу, когда моя мама принуждает меняделать уроки и играть на пианино! Она изводит меня, изводит, изводит, изводит!Я ненавижу это! Когда я злюсь на нее, я хотела бы, чтобы у нее головаотвалилась». И потом очень быстро: «Нет, этого я нехочу!». Очень часто, когда дети злятся, у нихпроявляются фантазии о смерти или увечье, которые их самих пугают — это еще одна причина того, чтобытаить свой гнев. Теперь Дебби и я могли гово­рить о пугающих еефантазиях.

Девятилетний Джон изобразил свой гнев в жирныхчерных, фио­летовых икрасных каракулях. Мы написали на обороте его картин­ки: «Это — гнев Джона, а еще немного егоболи. Я зол на своего брата, который дразнит меня, на моих родителей, которыеведут себя так, как будто меня нет на свете: они игнорируют меня. Они неотвечают на мои вопросы. Я не умею играть на гитаре. Я хотел бы брать урокиигры на гитаре, а они не разрешают мне».

Сюзен (11 лет) говорила о своих переживанияхоткрыто и сво­бодно.Какой-то человек ворвался в ее дом, вошел в ее комнату и бил ее, пока она нестала сине-черной и не пошла кровь, поджег дом и ушел. Она монотоннорассказывала об этом происшествии, которым были полны полосы газет. Мы сели напол рядом с пластилином, она мяла пластилин, пока мы говорили о еепережива­ниях. Япопросила ее выразить чувства по отношению к тому чело­веку так, словно бы это он былпластилином. Сначала она не хотела, но потом начала нетерпеливо прокалыватьпластилин. Пластилин был мягким и легко поддавался ее движениям. По мере тогокак она позволяла своим чувствам выйти наружу, дыра в ограждающей ее бронеувеличилась и она начала работать с пластилином с большей энергией. Я попросилаее сказать пластилиновому человеку всё, что она хотела бы ему сказать. Онасказала всего несколько слов. Затем внезапно остановилась и слезы навернулисьей на глаза. Она устави­лась на меня. Я спросила ее очень мягко: «О чем ты сейчас думаешь,Сюзен». Она ответила: «Я так зла на мою маму. Я так зла на нее!». Сюзен нерешалась рассказать своей матери, как не может смирить­ся с тем, что мать не слышала еекриков и проснулась только тогда, когда почувствовала запах дыма. Она объясниламне, что не хочет говорить об этом этого, потому что мать и так переживаетслучивше­еся. Япочувствовала, что Сюзен было необходимо прямо выразить свои чувства к матери ичто просто сказать о них мне будет недостаточно. Я попросила ее мать прийти наследующую сессию и мы работали с этими и другими чувствами, которые испытывалаСюзен по отношению к матери в связи с этой ситуацией. В конце сессии ониобнялись и заплакали. Ее мать сказала, что после этого случая впервые увидела,как Сюзен плачет. Для Сюзен это был очень важный урок, что люди, включая ее иее мать, нуждаются в выражении ее чувств. Многие дети скрывают свои чувства,чтобы не расстраивать родителей или не увеличивать тяжести их горя.

Я очень много написала о гневе — этом наиболее пугающем,угрожающем, подавляемом чувстве, потому что это часто очень важ­ное и очень глубоко спрятанноепереживание, которое блокирует ощущение целостного и благополучногосуществования.

 

Гиперактивныи ребенок

 

Существует много противоречий во взглядах напричины и лече­ниегиперактивного поведения. Все, однако, согласны в вопросе о том, какпроявляется такое поведение. Гиперактивному ребенку трудно сидеть, он суетлив,много двигается, вертится на месте, иногда чрезмерно говорлив, может раздражатьманерой своего пове­дения. Он часто агрессивен, вызывает множество конфликтов испо­ров, плохоконтролирует свои побуждения, импульсивен. Часто у него плохая координация илинедостаточный мышечный контроль. Он неуклюж, роняет или ломает вещи, проливаетмолоко. Такому ребенку трудно концентрировать свое внимание, он легкоотвлекает­ся, частозадает множество вопросов, но редко дожидается ответов.

У меня достаточный опыт работы сгиперактивными детьми. Это дети, совместно с которыми трудно жить, с которымитрудно общаться, и первыми это обычно замечают учителя. Очень частогиперактивные дети испытывают трудности в учебе, вызванные недостаточнойспособностью к восприятию зрительных, слуховых, а иногда и тактильных образов.Моторная дискордантность связана со слабой координацией «глаза — руки» и отрицательно сказываетсяна способности легко и правильно писать. Многие стимулы, исходя­щие из окружения, смущают ираздражают гиперактивного ребенка. В трудности такого ребенка вносят свой вкладмногие вторичные эффекты. Взрослые нетерпеливы с ним, не доверяют ему, иногдане могут спокойно выдерживать его поведение. У него мало друзей, потому чтослабо развиты навыки социального общения. Его унижа­ют ярлыки, которые ему приклеивают,и то, что другие дети дразнят его и дают ему прозвища. Его угнетают трудности вучебе. У гипе­рактивногоребенка, как правило, низкая самооценка. Но он борется за выживание в мире,который предстает перед ним как грубый и несправедливый. Чтобы такой ребенокстал более спокойным, врачи охотно назначают ему те или иные лекарства. Мнеприходилось видеть детей, которые благодаря ежедневному приему лекарств моглиоставаться спокойными достаточно долго, чтобы их можно было научить читать, аагрессивные и нетерпимые реакции сменя­лись приятным и спокойнымповедением. Однако при этом, как и при использовании техники модификацииповедения, ориентиро­ванной только на изменение поведенческих стереотипов, ребенок неприобретает внутренней силы, позволяющей без посторонней помо­щи взаимодействовать со своим миром.Он использует лекарства как костыли, а иногда и как средство манипулирования.«Дайте мне таблетки, чтобы я смог вести себя хорошо»,—такого рода заявления нередкоприходится слышать от гиперактивных детей, находящихся на лекарственнойтерапии. С другой стороны, спекулятивные рас­суждения о том, что лекарства могутпринести вред, также нежела­тельны. Я склоняюсь в пользу лечения большими дозами витаминов исбалансированным питанием. Я знаю, что гиперактивные дети часто получаютнесбалансированную диету. Им дают много сладос­тей или других лакомств либо вкачестве награды за то, что они делают что-то правильно, либо просто чтобыуспокоить их и заста­вить молчать.

Дети, которые обнаруживают отдельные симптомыгиперактив­ногоповедения или всё их разнообразие, иногда просто избегают болезненных для нихощущений. Ребенку, который неспособен или не желает выражать сдерживаемыечувства, естественно, трудно быть спокойным и сосредоточенным, концентрироватьвнимание, хотя он не имеетпри этом перцептивных и неврологических двигательных расстройств. Частотревожные дети испытывают страх перед тем, что их заставят участвовать вкакой-либо деятельности. Они постоянно переходят от одного к другому и выглядяттак, как будто они не­способны остановиться на чем-нибудь одном или целиком сосредоточитьсвое внимание на избранном объекте. Такие дети — боязливые, раздражительные,тревожные — могутпроизводить впе­чатлениегиперактивных детей со всеми следствиями, вытекающими из этогоярлыка.

Джоди (5 лет) представлял собой типичныйпример такого ре­бенка.Он расценивался как гиперактивный и получал 10 мг ритали-на в день. Хотя он иполучал такое лечение в течение года, его гиперактивность не снижалась. В моемкабинете его внимание перескакивало с одного предмета на другой. Он не былспособен остановиться на чем-нибудь одном. Он испытывал потребность что-тосхватить, начать играть с чем-нибудь, а затем внезапно изменить свое намерение.Он мог изъявить желание начать какую-нибудь предложенную мною работу, напримерлепить или рисовать, а затем внезапно сказать: «Я больше не хочу этого делать».Каждый раз мне приходилось отвечать: «Хорошо» — и помогать ему убирать глину иликраски. На четвертом занятии Джоди сообщил мне, что он мысленно представляетсебе чудовище, которое может убить его. Я попросила его нарисовать эточудовище. Джоди работал очень терпеливо и был полностью поглощен своей работой.Когда он откинулся назад и сообщил, что закончил, я попросила егопогово­рить со своимчудовищем и сказать ему, что он о нем думает.

Джоди. Ты пугаешь меня! Ты собираешься убитьменя!

Я. Как оно может убить тебя, Джоди

Джоди. Оно может съесть меня.

Я. Скажи ему об этом.

Джоди. Ты можешь съесть меня (он сжимаетплечи). О-о-о-о ! Я боюсь тебя.

Я. Теперь стань чудовищем и его голосом ответьсебе.

Джоди. Его голосом

Я. Да. Представь себе, что ты это оно. Что оноскажет тебе

Джоди (низким рычащим голосом). Оно говорит:«Остерегайся меня! Я хочу тебя съесть!».

Мы продолжали в том же духе еще некотороевремя, пока, нако­нец, яне спросила: «Джоди, как ты себя чувствуешь, когда стано­вишься чудовищем».«Хорошо»,— ответилДжоди.

Время нашего занятия истекло, и мы вынужденыбыли на этом остановиться. Во время этой сессии Джоди совсем не отвлекался. Припоследующих встречах Джоди все чаще изъявлял желания выбирать занятия пособственному усмотрению. Его игра фокусиро­валась на жестоких ситуациях. ИногдаДжоди тщательно обставлял кукольный дом мебелью, рассаживал членов семьи ипотом говорил:

«Падает бомба, и все убиты». Он выстраивал влинию маленькие автомобили, а затем сбрасывал их все с помощью одного изгрузови­ков. Он могвыстроить вооруженных людей на песке и «перестре­лять» их одного за другим. Прималейшей возможности я поощряла стремление Джоди побыть бомбой, грузовиком,который столкнул автомобили и т. д. Я хотела, чтобы Джоди ощутил свою силу.Когда он почувствовал себя способным свободно проделывать всё это в безопасныхусловиях моего кабинета, он стал сохранять чувство силы и дома. Он стал гораздосвободнее сообщать мне и своей ма­тери о тех вещах, которые вызывали в нем гнев или страх. Его матьотмечала, что он, наконец, становится спокойнее и с ним легчеобщаться.

Я с интересом отмечаю, что при работе сребенком, которого рассматривают как гиперактивного, его гиперактивность оченьредко проявляется в моем кабинете. Я узнаю о его гиперактивномповеде­нии в школе, аиногда сама наблюдаю такое поведение в классе. Я слушаю, что говорят о нем егородители, и вижу его гиперактивное поведение в комнате ожидания, где он прыгаеттуда-сюда, карабка­етсякуда-нибудь, носится по комнате. Некоторые проявления его суетливости инеугомонности могут проявляться и тогда, когда он находится в моем кабинете, ночто особенно интересно для меня,— это то, что в ситуации один на один наблюдаются очень немногие изтипичных гиперактивных проявлений. Когда таким детям уделя­ют внимание, слушают их и ониначинают чувствовать, что их воспринимают всерьез, они способны каким-тообразом свести до минимума симптомы своей гиперактивности. Работа с ними неслишком отличается от работы с агрессивными и раздражительными детьми. Яначинаю с того, что оцениваю ситуацию, в которой нахо­дится ребенок, и пытаюсьсосредоточить внимание на его специфи­ческих проблемах, о которых мнесообщают, или на тех, которые проявляются во время общения. Если симптомыгиперактивности очевидны, я использую один из двух приемов в значительной мерепротивоположной направленности: 1) я могу предложить ребенку занятия, которые,судя по моему опыту, успокаивают и сглаживают напряжение (например, работу сглиной, песком, водой или рисова­ние красками с помощью пальцев); 2) я могу следовать за тем, на чемхотя бы на время сосредоточен ребенок, и обращаю его внима­ние на то, что он делает, чтобыпомочь ему полнее ощутить, почу­вствовать это. Я считаю, что любые тактильные ощущения помогаютгиперактивным детям сконцентрировать внимание и начать лучше понимать самихсебя — свое тело и своичувства. Когда в школе я работала с детьми, у которых были эмоциональныерасстройства («гиперактивные» и «асоциальные» дети), я часто использоваларисование пальцами с помощью красок и получала отличные резуль­таты. Я брала обеденные подносы,наливала в них жидкий крахмал и добавляла в него небольшое количество порошкаплакатной краски одного или двух цветов. Дети работали (обычно стоя вокругстола рядом друг с другом) с большим удовольствием. В течение шести лет работыпо указанной программе я использовала этот вид занятий со многими группамидетей различного возраста и состава. Я использовала этот вид рисования и приработе со своей собствен­ной терапевтической группой детей, и во время индивидуальнойтерапии. Не было случая, чтобы ребенок испачкал другого ребенка или стены. Детибыли поглощены работой. Они делали прекрасные рисунки, экспериментировали впроцессе смешивания цветов, разговаривая при этом друг с другом и со мной.Когда приходило время закончить работу, мы могли взять большой лист бумаги,положить его на заключительный рисунок на подносе, прижать бумагу и у насполучался великолепный оттиск. Когда оттиск высы­хал, мы аккуратно его подравнивали изаключали в рамку из картона контрастного цвета. Каждый ребенок должен былубрать свое рабо­чееместо и вымыть поднос.

Pages:     | 1 |   ...   | 33 | 34 || 36 | 37 |   ...   | 52 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.